Люмин знает, как Аякс любит целовать её на морозе, когда никто не видит, а он знает, насколько в этот момент холодны её красные щеки.

Тарталья считал, что не должен был в неё влюбляться. Он считал это ошибкой. Но иногда... иногда ошибаться было так приятно.

— Сейчас я здесь, а ты, как бы странно не было, на мне. Я не предпринимаю чего-либо, чтобы защититься. Перед тобой такой шанс исполнить своё желание, но ты этого не делаешь, — в голосе парня слышно веселье, даже тогда, когда он в шаге от гибели... — Не в моих силах убить того, к кому я неравнодушна, — меч с металлическим треском приземлился на землю...

И как до такого могло дойти? Вот они мило болтали, прогуливаясь по гавани, то они сражаются не на жизнь, а на смерть. И потом... чувства. Серьёзно? Великий предвестник после своего проигрыша влюбился, как подросток? И впервые испытывал привязанность к кому-то кроме членов своей семьи? Невозможно, ну невозможно!

Тарталья уже и не Тарталья, а примерный отец, который отвечает на неловкие вопросы дочки