— Давайте проясним, — сказал Кавех, прижав пальцы ко лбу, будто уже чувствовал подступающую головную боль. — Мой будущий муж — реинкарнация бога. Мой деверь оказался бывшим богом, и, глупо об этом упоминать, но моя золовка является богом, — он вскинул руки к небу. — А я тогда кто? (Скарамучча не нашел способа вернуть свою божественность. Однако, вместо этого, он обрёл дом, а Аль-Хайтам, Кавех и Нахида неожиданно обрели нового члена семьи).

Они были друзьями. Совершенно точно - друзьями. Без всех этих двусмысленных взглядов, неловких улыбок и жара под кожей после случайного прикосновения. Какое-то время Тигнари даже сам в это верил. Пока не получил шанс перевернуть всё с ног на голову.

Они оба как будто были созданы такими, чтобы у них никогда не получилось нормальных отношений. Смерти, потери, боль и вечный долг - вот и всё, что у них было. Но ни один из них не собирался сдаваться.

«Пустите, я ему отсосу» — первое, что говорит Кэйа, когда видит нового преподавателя по международной экономике. «Пустите, я его придушу» — становится вторым, когда он понимает, с каким чёртом придётся иметь дело.

Возмужавший Яньцин беспокоится, что недостаточно возмужал и уговаривает любовника своего генерала выучить его кузнечному ремеслу. Генерал приходит понаблюдать за обучением. Слово за слово и Яньцин чувствует на себе вес молота Блэйда, а его собственное естество упирается генералу в наковальню.

Яньциня интересуют только мечи и Цзин Юань, и это никогда не меняется.