Поспешные выводы опасны

— Там холодно, — уточнила профессор. Да… В Дурмстранге холодно даже в конце августа…

Драко Малфой становится старостой школы и с ужасом узнаёт, что Гермиона Грейнджер в паре с ним. Драко решает, что единственное, что сделает ситуацию терпимей, — это соблазнить вредную всезнайку. Он придумывает надёжный план — но так ли хорошо он знает принцессу Гриффиндора, как думает? По крайней мере, Драко может полностью контролировать свой план по соблазнению — но так ли это? AU Драко во время войны передавал сведения Ордену.

Малфой провел ее к лифту, и, едва двери кабины закрылись за ними, прижал ее к себе. Она ожидала поцелуя, но его не последовало. Он лишь внимательно смотрел на нее, словно пытался изучить и запомнить каждую деталь, каждую веснушку, каждую ресничку. Во взгляде серых глаз читалась страсть, но и что-то большее, вызвавшее такую бурю эмоций в душе девушки, что она не выдержала, потянулась к его губам и поцеловала сама - жадно, настойчиво.

Его ломала жизнь, ломали обстоятельства. Его ломало изнутри, он заполнялся отчаянием и безысходностью. И только нужные слова от неё могут спасти. Дать стимул жить дальше.

Гарри вынужден жениться на Джинни. Гермиона должна выйти замуж за Рона. Несчастливо навеки вечные? Да как бы не так! Победившим Волан-де-Морта, сложить руки перед Уизли? Даже если понадобятся неожиданные союзники. Цель всегда оправдывает средства.

— Значит, ты отрицаешь, что я тебе нравлюсь? — . . . — Давай, Грейнджер, ты же не трусиха, я знаю. Мы в разных концах бара, между нами десятки твоих горе-дружков, а я выпил на два стакана больше, чем нужно, так что не тяни.

— Ты меня пугаешь, — сказал слизеринец, выдыхая дым. — У меня появляется такое ощущение, что мы можем общаться. — Тебе только кажется, — протянула Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Сейчас ты вспомнишь, что я — грязнокровка, гриффиндорка и подружка Поттера, и тебя начнет мутить от омерзения. — Верно, — усмехнулся Драко, искоса смотря на девушку. — Ты еще здесь? Проваливай. — Коронованные особы вперед, — фыркнула она.

Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

На пять лет приговорили по окончанию войны Драко Малфоя в Азкабане за использование непростительного заклинания «Империо». Решив единожды навестить его, Гермиона Грейнджер пришла на встречу к бывшему однокурснику, даже не подозревая, что станет после этого навещать его каждый месяц. Уже вскоре Драко и сам не заметил, как стал ждать её прихода, а Гермиона – наступления пятнадцатого числа каждого месяца, чтобы скрасить будни своего бывшего школьного врага…

— Тише, Гермиона, я не причиню тебе вреда… — Кто ты? Я знаю тебя? — Знаешь, — грустно сказал парень, — ты всегда все знаешь. — Я хочу тебя увидеть… — Нельзя. Просто чувствуй, — на выдохе произнес он и, наконец, коснулся губами ее шеи...

Всё самое дурацкое в жизни случается неожиданно...

Я ведь взрослая женщина. Я справлюсь. Люди называли подобные фразы аффирмациями, но для Гермионы они звучали лишь слабыми попытками взять себя в руки и найти выход. Но как найти выход из ситуации, в которую она сама себя загнала?

"Я знаю тебя, но вместе с тем, ты постоянно меняешься. Я не могу угнаться за тобой. Кто ты? Я ненавижу тебя, но хочу знать кем ты являешься..." - мы часто можем так говорить про разных людей, даже если ненавидим их. Нас часто привлекают противоположные стороны, мы начинаем думать о них днями, ночами. Позже все остальное просто вылетает у нас из головы - мы дышим ими.

Поэтому Драко Малфою остаётся довольствоваться лишь дружбой Гермионы Грейнджер. Как бы они не сходили с ума, на какой бы тонкой грани не балансировали и какую бы черту не провели. В конце концов, для секса у него всегда будут безымянные девушки. А для платонической любви — его Грейнджер, что бы там не говорил Блейз.