Ленинград не дожил до спасенья. Его жизнь не должна была оборваться так... Миша не верит, что Саши, его Саши, больше нет. Но жизнь бывает порой жестокой, и Москва в день освобождения города узнаёт о смерти возлюбленного... Что останется ему от Саши? Память да серебряный ключик на тонкой цепочке...

-Если и оставаться в твоей памяти, то с улыбкой на лице. Не хочу в твоём последним воспоминание быть грустным.

За много лет Московский уже свыкся с тем, что его отношения с Петербургом не все будут считать нормальными. Труднее - свыкнуться с реальностью, в которой религию используют для выражения личного мнения.

Есть определенная романтика в том, чтобы вытряхивать Мишу из его шмоток.

Век этот такой же бестолковый, как правящая в нём бал столица.

Ни одни прекрасные цветы, даже самые необычные и экзотические, не смогут передать всю глубину чувств Москвы. Но напомнить о своей любви стоит попытаться - например, посылая каждый день по новому букету.

Что может быть лучше, чем любимый мужчина, что неожиданно приехал к тебе утром на день рождение. На самом деле есть...

В вое воздушных сирен, в бесконечной песне квартир, в набате скрипучих рам; в кирпичной крошке, в вязком ветру, в углем написанных письмах — спит моя любовь.

— Михаил Юрьевич, а как умирают города?

Города — всегда жертвы обстоятельств, истории и политики. Москва умел быть столицей, городом, но там, где его обязанности переплелись с личной близостью, появились проблемы.

Затем он увидел спортивную сумку. Это было чертово месиво: ремень сумки был почти оторван, но он все еще сиял неоном в темноте ночи и свете уличных фонарей. Нил бы никогда... Он опустился на колени рядом с вещью и обшарил ее в поисках каких-либо знаков, хоть какой-либо подсказки относительно того, куда Нил мог скрыться. Ничего, ничего, ничего. Пока его пальцы не нашли ключи. Пока они не нашли мобильный. /Взгляд Эндрю на события в Бингемтоне и на ходячую трагедию в лице Нила Джостена./