Взгляд устремился к спасительному выходу. Я снова попробовала сделать шаг, но меня тут же настиг обворожительный голос, заставив тело замереть: — Я хочу попробовать тебя на вкус…

Иногда один благородный поступок может радикально поменять направление твоей стремящейся вперёд жизни.

Он хотел её, хотел до безумия.

Она забирает боль. Её прикосновения дарят блаженство…

— Дивия согласилась помочь нам: она будет медленно сближаться с Тианом, чтобы понять слабую точку этих мясников. Затем, как по тонкому лезвию ножа, мы пройдём в их голову и нанесём удар, от которого они безжалостно…

Порой звёзды глядят на такие ночные непотребства, что начинают падать.

Беременность и стресс — явления несовместимые. Амрит напомнит об этом весьма… необычным способом.

— Хочешь поиграть, Амала? — сладко протягивает Дубей, окидывая взглядом физиономию девушки, пока та смотрит по сторонам и что-то прикидывает у себя в голове. — П-поиграть? — она запинается на полуслове и недоумевающе глядит на него в ответ. — Тот, кто проиграет — исполнит желание победителя, — Амрит вальяжно присел на диван и закинул ногу на ногу, — Любое желание.

Потому что медленно и нежно - не для него. Потому что он дикий зверь и я сама отдаю себя ему на растерзание.

Это должен был быть ничего не значащий секс. Один раз — утолить любопытство по отношению к этой взбалмошной девчонке из низшей касты. Это была одноразовая акция. Много алкоголя. Отсутствие презерватива. Один. Гребаный. Раз. А теперь она сидит на полу его ванной, на безымянном пальце обручальное кольцо, тоньше чем то, что на его руке. Теперь она — Амала Дубей. И у них будет ребенок.

Ночь, проведённая в объятьях Амрита. Нежность и влюблённость окутывает пару с головой, но что ждёт их дальше?

Нет, он не хотел научить ее честности. Он просто ее хотел.

Больше не хотелось разговаривать. Хотелось лишь слышать ее тяжёлые выдохи, чувствовать, как руки скользят по спине, царапая до боли из-за сильного возбуждения.

— Знала бы ты чего я так сильно желаю, Деви, — прошептал Рам, отвлекаясь от столь желанного тела и обращая свой взор прямо в ее луны. Каждый из них делился темным и тягучим наваждением, что стремилось вырваться наружу в виде грязной страсти друг к другу. — Меня, — непоколебимо ответила, стреляя глазами. — Слишком очевидно, есть кое-что еще, — он склонился к уху, влажно пробегаясь языком по раковине. — Я хочу, чтобы твой женишок был здесь и видел все то, что я собираюсь с тобой сделать.