Мой младший брат всё ещё не убил меня (Новелла)

С тех пор, как Чжун Янь переселился в роман, его главной целью было помешать Гу Сюаньяну совершать убийства, в том числе помешать ему убить себя. Он старался всегда быть начеку! Но как только он понял, что Гу Сюаньян едва его не убил, его напряжение начало ослабевать. Возможно, опыт нахождения на волоске от смерти рассеял в нем некоторую тревогу. Более того, Гу Сюаньян поделился с Чжун Янем историей из своей жизни. Хотя он не рассказал ему многого, но, вспоминая сюжет истории, Чжун Янь был уверен, что Гу Сюаньян никогда прежде не делился своим прошлым ни с одной живой душой. Чжун Янь почувствовал, что, возможно, Гу Сюаньян пока не планировал его убивать. Конечно, нельзя было упускать из виду ещё один возможный вариант: Гу Сюаньян мог поделиться своим прошлым из-за того, что как раз таки планировал смерть Чжун Яня, ведь мертвые не говорят… Но главным фактором, который ещё больше помог уменьшить беспокойство Чжун Яня, было то, что все секты усилили свою защиту. И Гу Сюаньян, будучи одним из главных учеников Зелёной Вершины, полностью погряз в вопросах её укрепления. Очевидно, сейчас ему было не до планирования убийства. Имея массу свободного времени, Чжун Янь начал больше заниматься самосовершенствованием. К его удивлению, он достиг поздней стадии конденсации сущности и, судя по его прогрессу, вскоре мог перейти на следующую стадию. Несмотря на то, что такое достижение не являлось чем-то выдающимся, этот прорыв радовал его в течение довольно долгого времени. Даже Гу Сюаньян, когда приходил к нему и проверял его состояние, поздравил его. Вот именно… Несмотря на бесчисленные дела, Гу Сюаньян по-прежнему каждый вечер его навещал и наблюдал за тем, как он принимает своё лекарство, а в конце давал ему сливу. Только после того, как Чжун Янь доедал свою сливу, он возвращался в свою комнату. Подкармливаемый каждый вечер в одно и тоже время, Чжун Янь чувствовал себя так, словно превратился в домашнее животное, воспитываемое Гу Сюаньяном… Впрочем, сливы были действительно вкусными. Чжун Янь посмотрел на цветущее перед ним дерево. За горами тянулись ряды сливовых деревьев, образуя целый лес. Гроздья зеленых слив тесно прижимались друг к другу, прячась под ветвями и листьями, создавая приятное зрелище. Все ученики отдыхали после обеда, оставив его одного у подножия горы. Когда Гу Сюаньян навещал его вчера вечером, Чжун Янь не удержался и попросил принести на следующий день еще несколько зеленых слив. К его разочарованию, Гу Сюаньян поднял брови и предупредил: «Старший брат, поедание зелёной сливы в большом количестве может быть вредным для здоровья». После этого Чжун Янь сам нашел дерево, полное зелёных слив, собрал свою внутреннюю Ци и вскочил на него. Забравшись на дерево в два-три прыжка, он уселся на толстой ветке. Аппетитные зеленые сливы хорошо утоляли жажду. Как раз в тот момент, когда Чжун Янь сунул в рот четвертую сливу, он услышал под деревом знакомый голос: «Старший брат не собирается поделиться со мной сливами?» Он посмотрел вниз. Одетый в зелёное Гу Сюаньян стоял с мечом под деревом и смотрел на него. Чжун Янь не знал, как долго тот его ждет. Он что, нашёл меня по запаху...? Чжун Янь скривил губы: «Возьми их сам.» Удивительно, но Гу Сюаньян сразу вскочил и сел рядом. Поскольку вокруг никого не было, а он сидел на дереве, поза Гу Сюаньяна была не такой изящной, как обычно. Тем не менее, по сравнению с Чжун Янем, у которого обе ноги болтались в воздухе, его поза была намного красивее. Гу Сюаньян протянул руку, чтобы сорвать зеленую сливу. Вместо того, чтобы съесть ее самому, он передал ее Чжун Яню, а тот взял да и забросил сливу себе прямо в рот. От слегка дрожащих под дуновением легкого ветерка листьев падали тени. Если бы не щебетание птиц, гора была бы лишена каких-либо звуков. Небо затянуло облаками, из-за чего знойная жара немного улеглась. Гу Сюаньян срывал и отдавал сливы Чжун Яню, и таким образом день незаметно подошел к концу. Во время ужина Чжун Янь обнаружил, что у него настолько болят зубы, что он даже не может откусить кусок от тофу… Рядом с ним стоял Гу Сюаньян. Он налил в его чашку чай и беспомощным голосом произнес: «Старший брат, разве я не говорил тебе не есть слишком много?» Сливами нельзя было утолить голод, поэтому желудок Чжун Яня заурчал. «Но ты же сам мне подавал сливы, чтобы я их ел.» С улыбкой в глазах Гу Сюаньян продолжал разливать чай. «Старший брат просто не прислушивается к моим предупреждениям. Немного страданий пойдёт ему на пользу.» Вы слышали...? Так бесчеловечно! Чжун Янь с холодностью похлопал Гу Сюаньяна по плечу, потягивая горячий чай, чтобы притупить боль. Внезапно кто-то постучал в дверь, а затем раздался голос: «Старший Гу, лидер секты и старейшины ищут вас.» Нахмурившись, Гу Сюаньян поставил чашку на стол: «Старший брат, я скоро вернусь.» Иди, иди. А еще лучше вообще не возвращайся. Чжун Янь замахал руками, наблюдая, как Гу Сюаньян уходит. Он тяжело вздохнул: [Почему у меня такое чувство, что мои счастливые дни скоро закончатся…] Как и ожидалось, Гу Сюаньян вернулся вечером и вручил Чжун Яню завернутый в промасленную бумагу пакет с угощением. Как только Чжун Янь развернул промасленную бумагу, его носа достиг ароматный запах пирожных с пастой из каштанов. Необходимость сдерживать свои желания в отношении богатств и даже еды были частью тренировок даосских культиваторов, не говоря уже о такой строгой секте как Зеленая Вершина. Тут не было никаких сладких угощений, поэтому было удивительно, что Гу Сюаньян смог заполучить эти пирожные. Чжун Янь взял одно пирожное и положил себе в рот, затем пробормотал Системе: [Почему у меня ощущение, как будто я ем свою последнюю еду.] Только после того, как Чжун Янь закончил есть, Гу Сюаньян спросил: «Старший брат знает, почему лидер секты и старейшины искали меня?» На самом деле я не хочу этого знать… Проигнорировав молчание Чжун Яня, Гу Сюаньян продолжил: «Во время вскрытия тела старейшины Чунь Циня члены Травяного Облака обнаружили в его теле костяной свисток. Костяной свисток – это предмет, используемый исключительно демоническими культиваторами для вызова своих ястребов-посланников. Поскольку смерть учителя и Чунь Циня связана с демоническими культиваторами, секта Травяного Облака пригласила даосские секты собраться в Северной Пустыне и требовать объяснений.» Чжун Янь прокрутил сюжет у себя в голове. Действительно, подобный момент был в романе, но это произошло намного позже. Гу Сюаньян начал практиковать демоническое культивирование и несколько раз убивал, используя методы, типичные для демонических культиваторов. Поэтому все думали, что убийства, совершаемые Гу Сюаньяном, были делом рук демонических культиваторов. Даосские секты объединились с другими сектами и отправились в Северную Пустыню, чтобы их истребить. Ведь в то время, как даосским сектам нужны были только ответы, остальные секты жаждали полного уничтожения демонических культиваторов. Поскольку Гу Сюаньян в данный момент не имел никаких связей с демоническим культивированием, этот костяной свисток, очевидно, принадлежал Чунь Циню. В таком случае, Чунь Цинь определенно имел какие-то связи с демоническими культиваторами. Не исключено, что и Ли Юньцзи кто-то помог сбиться с праведного культивирования. В конце концов, заниматься демоническим культивированием было все равно что играть с огнем. Должно быть, у него был наставник, который давал ему указания. Однако в романе о таком нигде не упоминалось. У Чжун Яня началась мучительная головная боль, а Гу Сюаньян продолжал свои вопросы: «Что думает об этом старший брат?» «Ничего. Я останусь в секте.» Чжун Янь был сильно раздражен. «Старейшины секты и главные ученики будут ответственны за этот поход в Северную Пустыню. Зачем я там нужен?» Гу Сюаньян кивнул. Его тон был спокойным: «Это так. Но я сказал лидеру секты, что было бы лучше, если бы старший брат, ставший свидетелем убийства моего учителя, пошёл в поход с нами. Там он смог бы указать на виновника.» В тот же миг сердце Чжун Яня переполнилось ужасом. «Итак, лидер секты разрешил старшему брату присоединиться.» Чжун Янь потерял дар речи, а с его лица исчезли все эмоции. [Не только Гу Сюаньян желает, чтобы меня убили, но и я хочу, чтобы его убили. Что я должен делать?] [Успокоиться…]

***

Несмотря на то, что это была равнина, территория секты Северной Пустыни пребывала в вечной зиме, резко контрастируя с Юго-Западным Горным лесом. С падающим круглый год снегом и ледниками, её занимали исключительно демонические культиваторы. В отличие от других сект, форма правления в демонической секте представляла собой монархию. Когда определяли демонического культиватора с самой сильной базой совершенствования, он становился монархом и правил сектой. Жизнь монарха больше походила на жизнь императора, чем на жизнь обычного культиватора. Низкоуровневым демоническим культиваторам обычно поручали охранять границы Северной Пустыни. Как только они замечали незваного гостя, то сразу призывали своих ястребов и отправляли отчеты в Главный дворец. Однако, сейчас никого из охраны на границе замечено не было. Лидер секты и остальные нашли это очень подозрительным и начали беспокоиться. Гу Сюаньян и Чжун Янь летели на своих мечах рядом друг с другом. С того момента, как Гу Сюаньян несколько дней назад достиг средней стадии золотого ядра, он стал носить свою верхнюю одежду лишь во время полета на мече над замерзшей пустошью. Чжун Янь, напротив, не мог справиться с холодом. Несмотря на обёрнутый вокруг него лёгкий меховой плащ, его нос был красным от ледяного ветра. Гу Сюаньян глядел на Чжун Яня и во время разговора начал посмеиваться, отчего тот потерял дар речи. Какого хрена ты смеёшься? Чжун Янь отвернулся, бросив взгляд назад. Он прищурился, желая разглядеть получше: «К нам приближается группа людей?» Гу Сюаньян склонил голову в сторону Чжун Яня: «Они из секты Горы Нефритовой Обители.» Несмотря на то, что даосские секты объединились для похода, время их прибытия разнилось. Можно было предположить, что это связано с расстоянием между различными сектами и Северной Пустыней. Но на самом деле это была лишь отговорка, ведь сперва они должны были понять, стоит ли этот поход такого риска. Таким образом, большинство сект предпочло не лезть не в свое дело и держаться от беды подальше, и в итоге в походе приняло участие меньше половины. Когда группа из секты Горы Нефритовой Обители прибыла, остальные начали высаживаться на землю. Лидеры и старейшины сект проводили под возведённым по такому случаю барьером собрание, в то время как ученики развели костры и стояли на защите барьера снаружи. Чжун Янь свернулся калачиком у костра. Только он собрался задремать, как его вдруг похлопали по спине. «Младший Цинь!» Когда Чжун Янь обернулся, он на мгновение замер: «Лянь Чжэнь?» Радость перекрыла намек на застенчивость: «Никогда не думал, что после расставания в буддийском зале я случайно встречу младшего Циня. Я планировал написать вам приглашение, как только вернулся обратно в свою секту, но инцидент в буддийском зале...» Лянь Чжэнь замолчал на полуслове, вероятно, посчитав неуместным упоминать о случившемся в данный момент. Он поспешно сменил тему и придержал кого-то из группы Горы Нефритовой Обитатели. Повысив голос, его тон был полон гордости: «Младший Цинь, это младший Цзи. Цзи Чанъюнь!» Услышав это, Чжун Янь и даже Гу Сюаньян, находившийся в нескольких шагах от него, направили свои взгляды на парня. Одетый в белые одежды на фоне ледяных равнин парень казался еще выше и безупречнее. Его взгляд был таким же острым, как и меч. Гордый тон Лянь Чжэня не смутил его и не сделал самодовольным, словно разговор шёл вовсе не о нём. Он подобающе поклонился Чжун Яню, а его тон оставался безразличным и спокойным: «Гора Нефритовой Обители, Цзи Чанъюнь.» Цзи Чанъюнь, главный герой этой истории, отличался от других, отобранных за их способности, учеников. Его родители были старейшинами секты Горы Нефритовой Обители. Родившись в секте, он начал свое обучение будучи совсем маленьким. Он не только обладал исключительными способностями, но и был справедлив и честен, и уже в возрасте семнадцати лет прославился благодаря истреблению демонических существ. Он слишком впечатляющий… Поклонившись в ответ, Чжун Янь внимательно рассматривал Цзи Чанъюня. Если судить только по внешности, Гу Сюаньян казался мягким и терпеливым. С другой стороны, Цзи Чанъюнь был лишен каких-либо эмоций и был молчалив, а его ум был зациклен на культивировании. На первый взгляд он мог показаться устрашающим. Кто бы мог подумать, что Гу Сюаньян – злодей, а Цзи Чанъюнь – герой? Ход его мыслей прервался, когда перед глазами потемнело. Осторожно прикрывшие глаза руки пахли зелёным бамбуком. Тон Гу Сюаньяна был таким же мягким, как и всегда, но немного низким: «Старший брат, ты ведёшь себя грубо.» Только тогда до Чжун Яня дошло, что он уже слишком долго смотрит на Цзи Чанъюня.