Первый школьный омегаверс

Антон бежит через дворы в распахнутой куртке, без шапки, с рюкзаком через плечо, прыгает через сугробы и жмурится от яркого солнца, но улыбается, завидев издалека любимого мужчину. Он подбегает к нему вспотевший и румяный. — Фух, Арс, прости, я просто в магазин решил заскочить… Так что ты там сказать мне хотел? — выпаливает он, стараясь отдышаться. Арс попросил срочно подойти, а Антон как раз шёл от репетитора. Почему бы и не прибежать? — Сказать хотел, что люблю тебя. Это тебе, — Арсений улыбается своей лучезарной улыбкой и достаёт из-за спины букет цветов — красивых и нежных фиолетовых орхидей. — Арсень… — омега ахает, но принимает букет, вдыхая запах из сердцевинок. — Они такие милые. Спасибо. Учитель оглядывает своего истинного: растрепанного, вспотевшего, с часто вздымающейся грудью, но такого очаровательного и слегка смущенного подарком. — Красивый, — у парня из-за влажности на улице завились кудряшки, и мужчина аккуратно поправляет их, зачесывая в бок, чтобы не лезли в лицо. — Мне так нравятся твои кудряшки. Антоша улыбается и морщит носик, позволяя альфе эти действия. Он рад, что его волосы наконец отросли до вьющихся прядей, которые так нравятся его парню. — Больше не буду их отстригать, раз тебе они по душе. Мне тоже с ними больше нравится. Альфа прищуривается и вопросительно выгибает бровь, стоя всё ещё близко к тихо хихикающему подростку. — Да просто меня пару раз принимали за альфу. Высокий, не скромный, ушастый. — Это кто про ушастого сказал? — Арсений хмурится, уже представляя, что сделает с этим человеком. — Ты самый красивый омега, и причёска не меняет этого факта. И ничего ты не ушастый. У тебя очаровательные ушки. — мужчина проводит по ним кончиками пальцев, и Антон тает-тает-тает от этих комплиментов. У него теперь дыхание сбивается не из-за бега, а из-за чувств. — Саша Гудков из параллели, — доверчиво сообщает омега учителю, вдыхая его запах с кожи. — Ну я ему устрою, — тянет зловеще Арсений, и чертята внутри Антоши мстительно потирают ладошки. Никто не должен обижать чужое чудо.

***

Дима с родителями перед каникулами улетел в Египет на десять дней, так что Антон привычно болтал с Катей на уроках, переменах, и даже дома, обсуждая омежьи темы, о которых в присутствии общего друга альфы поговорить бы не удалось. Антону Катя действительно нравится, он давно так открыто ни с кем не общался и не чувствовал себя при этом свободно, не боясь обидеть или задеть. Он даже приглашает подругу к себе домой после уроков попить чай и до рассказать историю истинной пары, которая выпустилась из его прошлой школы пару лет назад. Кате он доверяет, и не первый раз — всё-таки эта она забрала ему тот заказ с вайлдберриза с юбкой и ушками, потому что он сам, как омега-мальчик, постеснялся, о чем Арсу знать, конечно же, не нужно. — И вот я с ними был знаком, Настя Дениса встретила в пятом классе — он переехал тогда в наш город и перевёлся в нашу школу. Она на него смотрела сначала просто как на нового одноклассника, а потом видит: приличный, не обижает никого, учится неплохо, ухаживать умеет, ну, она его к рукам себе и прибрала. — Омега делает подруге чай и смеётся над удивительной историей. — Денису она тоже нравилась, но он не думал тогда, что у них всё так серьёзно будет. — Антон присаживается за стол, пододвигая к ним вазочку с конфетами. — Не думаю, что альфы вообще думают глобально, — смеётся в ответ Катя. — Ну так а что? Правда далеко всё зашло? — с неподдельным интересом спрашивает она, пододвигаясь ближе. — Ага. Она родила от него в прошлом году, и через месяц они расписались. Ей как раз тогда восемнадцать исполнилось, а родила она в семнадцать, получается… — подсчитывает парень, пока подруга сидит с раскрытым ртом, не ожидавшая такого поворота. — Офигеть, — только и выдаёт она. — И как они живут? Справляются? — девушка сочувственно поджимает губы, отпивая чай. — Ну да, им родители помогают. Денис учится, Настя тоже, плюс ноготочки ещё делает на дому, тоже как заработок. — Антон легко пожимает плечами. Он к жизни старой знакомой привык и уверен, что всё у них будет хорошо. — У них альфенок ещё такой хорошенький родился, она фотки показывала, просто прелесть. — На кого похож? — расцветает девушка. — На Настю, — широко улыбается Антон, откидываясь на спинку стула. — Но она говорит, что от него пахнет приятно, — ими обоими, а ушки всё-таки Дениса. — Он отпивает чай и берёт из вазочки конфету. — Да, вот это жизнь, — тянет шокировано Катя. — И такое бывает. — Бывает, — соглашается Антон. Он и сам бы раньше не поверил, но в пример знакомая, да и его жизнь тоже хороша — сам чуть не залетел в шестнадцать от истинного-учителя, пусть тогда и перепутал беременность с отравлением. — Так рано жениться ещё, и родить… Везет же людям найти свою любовь! — Катя вздыхает тяжко, даже грустно как-то, и Антон вопросительно смотрит на неё. — Я вот даже не знаю, как у всех это получается, а мне ведь даже запах мой не помогает… — в край тускнеет она. — Это почему? — не понимает Антон. — У меня его вообще нет. Генетика хреновая, от папы, скорее всего, передалась. Запах может начать проявляться только с восемнадцати лет, а то и позже. — Добрачева складывает руки на груди и опускает голову. Ей, наверное, обидно за то, что она не такая, как все. Антон чудом успевает закусить губу, чтобы не ляпнуть, что у Димы подобная фигня. Не генетика, нет, но его запах тоже не могут почувствовать. — Не расстраивайся, Кать, я уверен, что твой человек обязательно тебя найдет, даже без запаха. Возможно, он даже где-то рядом, — с улыбкой подмигивает он, поднимаясь со стула и подходя к подруге, приобнимая её за плечи. — Спасибо, Антон, надеюсь, так и будет, — в сердцах произносит она, немного краснея. — Конечно, будет, — кивает уверенно парень, выпрямляясь. — Давай ещё чаю? Ой, подожди! Я же хотел тебе цепочку с озона показать, помнишь, тебе понравилась? Я её вчера весь вечер искал и нашёл, сейчас покажу! Катя веселеет на глазах и кивает головой, пока Антон убегает в комнату за телефоном.

***

Тук-тук-тук. — Арсений Сергеевич, можно? — омега приоткрывает дверь, заглядывая во внутрь. — Проходи, конечно. Антон оживляется, услышав заветную фразу, что означала, что Арс в кабинете один, и проскакивает внутрь, стягивает рюкзак и привычно щёлкает ключами в замке. — Арсе-е-е-ень. — зовёт он, и учитель откладывает стопку тетрадей, подходя к мальчику и вставая вплотную к нему, кладя руки на талию. — Я соскучился, — дует губки подросток. Омега задрал голову, чтобы видеть родное лицо, и теперь упирается подбородком прямо учителю в грудь, но улыбается так заразительно нежно, так красиво и светло, что у Арсения в который раз быстрее начинает биться сердце, а мозг в который раз перестаёт верить, что это счастье его, и влюбляется в него снова. — Ты такой милый у меня, — растягивает губы в улыбке альфа, заправляя светлую прядку парня за ушко. — Никто не обижает моё чудо? — Да нет, математичка не орёт, руссичка не занудствует. Даже Саша молча мимо проходит… — Антон трётся носиком о грудь мужчины, задумываясь. — Арс? — Что? — Боже… — девятиклассник, напротив, улыбается своим мыслям, догадываясь, отчего в его жизни перестаёт существовать лишнее волнение, хотя Попов думал, что Антону не понравится, как Арсений защищает его. А Шаста внутри гладит самолюбие, и внутренний омега довольно прячет свои коготки, превращая их в мягкие лапки — истинный альфа его защитит и заступится, а обижающих его людей ждёт, может, и не заслуженная, но карма. — Как вечер провёл вчера? — вырывает из мыслей любимый голос. — Ко мне Катя в гости приходила, мы с ней болтали и уроки делали. — А где же ваш верный друг? — Дима в Египет улетел с родителями, на каникулах только вернется. Обещал нам сувенирчиков привезти и видео с моря присылать. — Хм, неплохо, — хмыкает Арсений, медленно покачивая Антона в своих руках. — Вы так быстро сдружились — это здорово, потому что чем старше, тем труднее найти себе друзей. — Но у тебя тоже есть Оксана, — задумываясь на эту тему, говорит Шаст. — Да, и мне с ней очень повезло, — соглашается альфа, и в его голосе сквозит теплота при упоминании подруги. — И не только она. Просто мы видимся редко, собираемся и тусуемся по праздникам, когда у всех точно нет дел, но знаем, что всегда придем друг другу на помощь, если она понадобится. — Арсений с нежностью целует копну лохматых волос, борясь с желанием разлохматить её ещё больше. — Поверить не могу, как тяжело быть одному… — Ну ты же раньше справлялся, — пожимает плечами учитель. — Да, но просто… С тобой чувства появились какие-то, мы общались с тобой, ездили куда-то постоянно, и с тобой в какой-то момент стало комфортно и легче, а с Димой и Катей ещё и веселей. — А со мной тебе не весело? — театрально удивляется Арс, показывая своему парню напускное возмущение. — А ты когда-нибудь пробирался на территорию чужой школы ночью, чтобы спустить котенка с дерева, а потом убегал от охранника, перелезая через забор? А при машине ДПС с мигалками? — О, Господи… — Арсений обнимает своё Солнце крепче, радуясь, что оно не в обезьяннике сейчас. — Тош, я боюсь отпускать тебя гулять с твоими друзьями, — честно признается он, сжимая в объятиях. — Да не переживай, я приукрасил просто, — хихикает Шаст в ткань рубашки мужчины. — Это вечер был. Арсений стонет обреченно — со своим истинным уже не в первый раз, — и всё же зарывается носом в светлые волосы, взъерошивая их. И ему совершенно точно не нужно знать о том, что эту гениальную идею предложил именно его Антон. — С котенком-то всё хорошо? — с надеждой спрашивает брюнет куда-то в макушку, и Антон расслабленно выдыхает. — Хорошо. Мы тем же вечером пристроили его одинокой бабульке. Потом шли по улице и смеялись: а вдруг эта бабулька живет с охранником, от которого мы убегали? Прикинь, он приходит такой домой и видит кота, которого какие-то школьники отважно спасали. — Шаст, вспоминая прогулку, громко смеётся, да так, что Арсу приходится его отпустить, ибо мальчик уже согнулся пополам от смеха. — Да, согласен, с друзьями веселее, — видя эту живую мимику с яркими эмоциями и заливистым смехом, признает сам для себя Попов, усмехаясь.

***

Арсений ведет открытый урок у учеников одиннадцатого класса. Их школа внедряет новую технологию по приказу министерства науки и образования, так что в классе находятся ученики, на задней парте сидит заместитель директора по научно-методической работе, а на его рабочем столе стоит ноутбук, отображающий общую конференцию в прямом эфире. Попов знал, что сегодня будет необычный урок, а поэтому оделся как с иголочки: строгий синий костюм, включающий в себя брюки и пиджак, и белая рубашка. Обычно людям хватает одного взгляда на него, чтобы быть покоренными молодым и перспективным учителем. Арсений эту особенность хорошо знает и не собирается ею пренебрегать. К самому уроку он тоже подготовился заранее: изучил тему досконально, подготовил соответствующую презентацию, чтобы её так же могли изучить люди по ту сторону экрана, и рассказывал её уверенно сейчас, собрано, без колебаний. Ему повезло, что открытый урок ему поставили с одиннадцатым «У» — по его мнению самый понимающий и действительно взрослый класс отличных альф и омег. Он всегда рад их видеть, уверен в ребятах, как в самом себе, и легко объяснял им новую тему сейчас, зная, что общается с умными людьми. — Абиотическими факторами являются факторы неживой природы, такие как температура, свет, влажность воздуха, давление, осадки, количество и состав солей в воде, рельеф, движение воздушных масс и многие другие. Каждый из таких факторов мы сейчас с вами отдельно рассмотрим и запишем. — Он щелкает маленьким пультом, перелистывая слайд презентации, и на экране отображается тематическая картинка и первый фактор. — Итак, первый фактор — свет. К середине урока в груди поселяется что-то болезненно-тянущее, похожее на тревогу, но Попов быстро отгоняет и панику, и эти мысли от себя, смахивая всё на то, что организм часто тревожится из-за того, что всё слишком хорошо, — а такого быть не может, — но сейчас важно не ударить в грязь лицом, поэтому, подождав минуту, пока одиннадцатиклассники допишут определение, он продолжает: — Растения своё приспособление к свету выражают тем, что выносят свои листья к солнцу и располагают их таким образом, чтобы один не затенял другой. Такое расположение называется «листовая мозаика». Он подходит к столу, чтобы показать пример, но грудь резко пронзает невыносимой болью, отчего Арсений сгибается пополам, и по голове в этот момент будто бьют чем-то тяжелым, в глазах темнеет на пару секунд, однако ему удается сохранить равновесие и не упасть, но сдавливающая боль в груди не дает разогнуться. — Арсений Сергеевич, что с вами? — тут же пугаются ученики — секунду назад с учителем всё было в порядке. — Арсений Сергеевич, вам плохо? — Давайте я скорую вызову? — Вам помочь? Боль приглушает напуганные голоса и отступает так же резко, как и нагрянула. Арсения отпускает, он выпрямляется и быстро берет себя в руки. — Нет, нет, не нужно. Всё в порядке, спасибо. — Одиннадцатый класс смотрит на него всё ещё обеспокоенно, но единственная мысль, что сидит сейчас в голове, это

Надо Антону позвонить.

Он кидает взгляд на настенные часы.

15 минут

Урок всё ещё идет, и срывать его сейчас без причины у него нет ни смысла, ни права. Последний урок. Всего каких-то пятнадцать минут. Сейчас он закончит и со всем разберется. — Так, давайте не отвлекаться, — осаждает весь класс громким голосом он. — Четвёртый фактор… И все следующие пятнадцать минут его продолжает изнутри ковырять эта маленькая тревога, что не соизволила покинуть его даже в приступе адской боли — будто в грудь пнули и ударили по голове, — но Арсений игнорировал её. Звенит долгожданный звонок, учитель прощается с сегодняшними зрителями по ту сторону экрана и выключает ноутбук. Кто-то из учеников ещё подходит и интересуется у него, точно ли всё в порядке и что с ним такое могло быть, на что биолог лишь отмахивается, как от пустяка, и просит прощения, говоря, что ему срочно нужно позвонить. Класс быстро пустеет, а Арсений гулко сглатывает, нажимая на кнопку вызова любимого контакта в телефоне. Идут гудки, однако с первого раза трубку никто не берет. Арсений звонит ещё раз. Снова гудки. Он точно знает, что у Антона сегодня шесть уроков, а сейчас закончился седьмой. Парень мог пойти к репетитору, к себе домой или в гости к Кате. Он мог потерять телефон, оставить его в комнате на кровати и пойти в душ, да всё, что угодно, однако рвущую изнутри грудь тревогу эти версии явно не успокаивают. Трубку берут с третьего раза. — Арсений? — на том конце слышится незнакомый голос женщины, и Арс напрягается. — Да, здравствуйте, вы кто? — как можно спокойнее пытается говорить он, хотя самому совсем не нравится эта ситуация. — Кем вы приходитесь Антону Шастуну? — продолжает всё так же ровно спрашивать голос, в то время как конечности мужчины каменеют. — Я его истинный. Кто вы? Что с Антоном? — волнение атакует каждую клеточку тела и пробирается наружу. Если Арсений сейчас не узнает ответ, то точно сойдёт с ума. — Я врач скорой помощи. Антон Шастун попал в ДТП и мы везём его в седьмую городскую больницу, — отвечает женщина, и только сейчас её голос звучит куда более напряжённо. — Что? — Арсений так боялся услышать именно эти слова, всё что угодно думал, но этого боялся. — Как он? Что с ним? Я приеду сейчас. — тараторит в беспамятстве он, совершенно не зная, что делать и как себя вести. — Подозрение на сотрясение головного мозга, возможны ссадины и переломы, — дальше Арсений не слушает — телефон чудом не выпадает из рук, всё тело напряжено до предела, но Арс заставляет себя двигаться. Кладёт телефон в карман брюк, хватает ключи со стола, запирает кабинет и пулей вылетает из школы, захватив по пути из раздевалки куртку. Холодный ветер буквально ударяет в лицо, будто пощечиной, заставляя прийти в себя. На улице морозы по-прежнему держат планку, но Попову на них как-то плевать. Только сейчас он чувствует, как загнанно стучит его сердце — совершенно ненормально, — и руки морозит не холод, а страх. Сильный страх за своего мальчика, который на пути в больницу сейчас и не рядом с ним. Арсений заводит машину и срывается с места сразу же. Седьмая больница. Она же городская, она же с платными палатами и хорошими врачами — вспоминает слова старого знакомого Арс. Он очень надеется, что врачи помогут Антону, что бы с ним ни случилось. Иначе не может быть. Дыхание сбивается — мужчина дышит через рот, и его нога то и дело пережимает педаль газа, набирая скорость до неприличного. Он проклинает все светофоры, пока едет по адресу, и несколько раз тянет себя за волосы, чтобы прийти в себя и не расклеиться за рулем окончательно. В голове набатом бьют мысли: «не успел», «не уследил», «не уберег», «не был рядом». Да он бы тысячу этих открытых уроков отменил, если бы знал, что с его мальчиком в это время может что-то случиться. А ведь ты чувствовал — напоминает сознание. Царапающую изнутри грудь тревогу за истинного чувствовал, но не смог правильно её понять. Всё-таки связь между истинными существует, но Арсений дурак, раз не смог интерпретировать её. Паркуется где-то во дворах, так как возле больницы места не нет, бежит по снегу и тонкому льду, прося только об одном: чтобы с его мальчиком всё было хорошо. Миловидная девушка на регистратуре указывает на второй этаж, и Арсений бежит туда, плевав на лифт — заметив тот в последний момент, когда уже сворачивал на лестницу. Страх охватывает каждую клеточку тела, он не знает, что делать, с кем говорить, у кого спросить. Он очень хочет увидеть Антона. Он не знает, где его Антон. Будто из ниоткуда, а может, Арс его просто не заметил, появляется врач, и альфа хватается за него, как за последнюю надежду. — Здравствуйте, извините, а вы не знаете, где Антон Шастун? Его доставили к вам вот только что. Как он? С ним всё хорошо? Врач в белом халате молчит буквально пару секунд, отцепляя чужую руку от себя. Для Арсения эти секунды кажутся вечностью. — Он в операционной, ждите здесь, — поджав губы, произносит он, и тихо удаляется, будто и не было здесь, — спускается по лестнице на первый этаж. Арсений на мгновенье перестаёт дышать. К горлу подкатывает тугой ком, и ноги ватные вот-вот не будут держать. Он облокачивается на ближайший подоконник, стараясь прийти в себя. В голове шум, и лишь одна фраза стучит набатом в голове сильно и ясно — ему жизненно необходим Антон. Он делает несколько глубоких вдохов, считая до десяти, а после на тех же ватных ногах проходит до конца коридора, где и видит надпись на двери: «операционная». Боже, как же страшно сейчас, как не понятно и больно. Но Антону явно в разы больнее. Арсений присаживается на лавочку, пытаясь угомонить рой мыслей, но слышит знакомый женский голос и плач. Повернувшись, без труда узнает в стоящей неподалеку женщине Майю. Омега стоит, закрыв руками лицо, а рядом её обнимает мужчина средних лет. Арсений не думает пока о нём, а только подлетает к Майе, чтобы успокоить. — Майя Олеговна… Женщина оборачивается, узнавая истинного своего сына, и пытается взять себя в руки: отстраняется от мужчины, вытирает ладонями мокрые от слёз глаза и промаргивается. Слезами горю не поможешь, — она это понимает, но как мать не может не переживать за любимого сына. — Вы знаете что-нибудь? Видели Антона? — спрашивает тем временем волнительно Арс, медленно переставая понимать всё происходящее. — Нет, я… Мы только что приехали, нам сказали ждать возле операционной, — слезы снова непроизвольно скапливаются в глазах и Майя прижимается к своему альфе, находя в нем поддержку. — Я на работе была, мне позвонили, сказали, что Тошу сбила машина… — новая волна страха за своего ребёнка накрывает с головой и омега плачет навзрыд. Запах истинного не успокаивает её, тогда мужчина, придерживая женщину за талию, ведёт её к лавкам, подзывает проходящую мимо медсестру и просит успокоительные, продолжая находиться рядом и обнимать. Арсений подходит и облокачивается о стену в метре от них. Его самого волнение и страх накрывают гигантской волной. Как там Антон? Что с ним? Он в сознании? Как он вообще оказался в этом ДТП? Ему очевидно было плохо и больно… Попов с силой сжимает челюсти до противного скрежета зубов — он ненавидит, когда его мальчику больно, и готов порвать ради него абсолютно всех. Особенно того ублюдка, что спровоцировал аварию. К волнению и страху приписывается и вполне оправданная злость. Руки сжимаются в кулаки, и если бы брюнет сжимал подоконник, тот бы треснул уже. Сейчас, чтобы расслабиться хоть на грамм, или чтобы мысли не атаковали все разом — и каждая одна хуже другой, — выйти и покурить, стрельнуть у кого-нибудь сигарету, но при первой же мысли о никотине Арсения как холодной водой обдаёт — он не будет этого делать, даже думать об этом не будет, нет, он Антону обещал. При любых обстоятельствах и ситуациях обещал. Обещал в тот день, когда Антона по ошибке увезли на скорой, когда он напридумывал себе всякого, распереживался. Тогда, когда корил себя за то, что находился рядом, в школе, но не почувствовал ничего. Но тогда ничего и не произошло. Антон сам рассказывал — ему даже не больно было, просто упал, а сейчас… Арсений четко ощущает эту связь. Прокручивает все моменты, связанные с тем резким приступом адской боли на уроке, и клянется себе больше никогда не путать именно эту связь с истинным с чем-то другим. Никогда и ни за что. Чтобы не случилось, второй ошибки он допустить не может. Взгляд невольно падает на переживающую не меньше его самого Майю и взрослого альфу, что держит за руку и успокаивает её. Женщина поддается: ласку принимает, голову на плечо кладет, дышит глубже, и Арсений понимает, что рядом с ней, возможно, её истинный, кажется, Олег — под описания Антона подходит. Они с Поповым не знакомы, да и знакомиться в такой ситуации нет ни желания, ни сил. Хочется только прижаться сильнее в теплые объятия, вдохнуть родной запах яблока и поехать с его обладателем домой — делать всё то же самое в одной кровати. Но его мальчику плохо сейчас, и Арсений даже не может позволить себе за кофе отойти, хотя в его состоянии стоило бы. Он нервно смотрит на время в телефоне, они находятся непозволительно долго здесь, и с каждой минутой напряжение в холодном пустом коридоре становится всё ощутимее. Арсений осознает, что у него начинает покалывать в кончиках пальцев от волнения в тот момент, когда из операционной выходит врач.