Первый школьный омегаверс

Он нервно смотрит на время в телефоне, они находятся непозволительно долго здесь, и с каждой минутой напряжение в холодном пустом коридоре становится всё ощутимее. Арсений осознает, что у него начинает покалывать в кончиках пальцев от волнения в тот момент, когда из операционной выходит врач. Он подрывается с места и в секунду оказывается возле него. — Доктор, что с ним? — сердце бешено колотится и руки сжимаются в кулаки, оставляя на ладонях следы полумесяцы. Рядом оказываются Майя и Олег, не менее взволнованные и напряжённые. Врач переводит взгляд на Попова, убирая руки в карманы халата. — Всё в порядке. У парня диагностировали сотрясение головного мозга средней тяжести, но больше серьёзных повреждений нет: все кости и жизненно важные органы целы. Мы так же вытащили осколки стекла от автомобиля из открытых участков кожи и обработали их. Пострадали в основном руки и лицо, но там всё не так критично, это заживёт за пару дней. — Слава Богу, — Арсений выдыхает облегченно, делая шаг назад, чтобы удержать равновесие — ноги перестают слушаться от перенапряжения, но его волнует это меньше всего. Главное, что его мальчик жив. Майя от облегчения роняет последнюю слезу в руках мужчины и тот крепче обнимает её, поправляя волосы и повторяя, что всё в порядке и всё закончилось. — Парень у вас прямо в рубашке родился, учитывая, какие аварии могут произойти… — продолжает тем времени врач, но после переключается на другую тему. — В любом случае сейчас переживать не стоит: состояние стабильное, парень спит и находится под наблюдением врачей. — он ещё раз оглядывает присутствующих, думая, не нужно ли кому-нибудь успокоительное, но, решив что-то для себя, спешит откланяться и уходит работать. — Подождите, — окликает Арсений, нагоняя мужчину. — Вы будете лечащим врачом Антона, пока он будет здесь? Доктор молча кивает на его вопрос. — Можно узнать ваше имя? — учтиво просит брюнет. — Конечно, Алексей Геннадьевич Филиппов. — альфа протягивает руку в знак знакомства. — Арсений Сергеевич, можно просто Арсений. — Попов пожимает руку в ответ. — Скажите, вы знаете, что произошло? Что за авария? — биолог всё ещё выглядит взволнованным — неизвестность того, что произошло, не даёт ему покоя, пускай и сейчас ему легче, зная о том, что его истинный в безопасности. — Я врач, а не сотрудник полиции, — мужчина усмехается, но его лицо остаётся серьёзным. — Насколько я успел понять, к нам поступил звонок, что на улице Кирёва машина потеряла управление на скользком льду и выехала на встречную полосу, а впереди был пешеходный переход. Собственно, пострадавшие — водитель и молодой парень, что в этот момент переходил дорогу. Арсению в секунды становится гадко на душе, холодно, словно все внутренности заморозили и они покрылись толстым слоем льда. Такие подробности одновременно и нужно было знать, и знать не хотелось. — Водитель отделался парой синяков, подростку же досталось больше. — Алексей, замечая чужое состояние, кладет руку собеседнику на плечо, несильно сжимая и привлекая его внимание к себе. — Я думаю, раз автомобиль выехал на встречную полосу, то среагировать быстро было мало возможным, особенно если парень смотрел в противоположную сторону по правилам дорожного движения. Арсений шумно выдыхает и прикрывает глаза, стараясь держать себя в руках. Ему жутко от мысли, что всё это происходит с ними. Что он должен так переживать, что Майя должна проливать столько слёз, а Антон проживать весь этот кошмар и находиться в больнице сейчас с сотрясением и ссадинами на теле, хотя всего лишь переходил дорогу по правилам дорожного движения. — Можно… к нему? — стараясь дышать просит Арс, поднимая жалостливый взгляд на врача. Ему жизненно необходим Тоша. Просто увидеть его своими глазами, понять, что с ним точно всё хорошо. Иначе он не сможет сегодня заснуть. Всё это, видимо, четко читается в голубых глазах, так как альфа в белом халате хмурится и поджимает губы, отводя взгляд. Подумав немного, он кивает и тихо просит проследовать за ним в палату, куда перевели подростка из операционной. Арсению дают халат и он послушно набрасывает его плечи, не отставая от мужчины. Идя по длинному коридору не находит Майю и Олега, видимо, мужчина уже успел отвезти истинную домой. — Вы кем ему приходитесь? — решает поинтересоваться Алексей Геннадьевич, уверенным шагом ступая по белой плитке на полу. — Я его истинный. — Арсений решает не врать и не утаивать — этот доктор буквально спас его мальчику жизнь, так что теперь он по гроб жизни будет ему обязан да и мужчина своей уверенностью и спокойствием вызывает доверие к себе. Наверное, потому что сам Арсений сейчас полная ему противоположность — взволнованный и тревожный. — Ясно. — врач подходит к одной из дверей и тихо приоткрывает её, давая возможность посетителю пройти внутрь. — Стойте возле двери, дальше вам нельзя. — предупреждает он, и Арсений понятливо кивает, делая два шага вперёд. В просторной палате на койке лежит его Солнце, правда его: с едва видными кудряшками, скрытыми белой марлей, с любимым, пускай и в царапинах, лицом, и тонкими бледными руками с вставленными в них катетерами на сгибе локтя, лежащими поверх синего одеяла. Его Антон — такой любимый и родной, невероятный и весёлый, умный и добрый, сейчас спит, и только медленно вздымающаяся и опускающаяся грудь даёт понять это. Бледный, в царапинах и с иглами в руках — Арсений всё равно рад видеть его, пускай и сердце отзывается сочувствием и жалостью. Его мальчику не должно быть так больно. — Малыш… — вырывается на выдохе у него. Врач ощутимо касается спины, и альфа поворачивается к нему. «Пора уходить» — одними губами произносит Алексей, на что брюнет кивает ему и молча выходит. Всё, что надо, он увидел. — Вы говорили сотрясение головного мозга… Какой тяжести? — заговаривает Попов, лишь бы вернуть их диалог и задержаться здесь, рядом с Антоном. — Средней. — отвечает мужчина, одаривая его не читаемым взглядом. — Да вы не переживайте так. Две недельки полного покоя и лекарств и он будет в норме. — Алексей Геннадьевич говорит негромко, но твёрдо, и Арсений подсознательно верит этому голосу. — Пока полежит у нас, когда состояние стабилизируется можем отпустить домой. — Хорошо. Я приеду завтра. Следите за ним, пожалуйста, если нужно будет, я заплачу и, если что, сразу звоните мне. — Арсений понижает голос, придерживая края халата пальцами, диктует врачу свой номер телефона и прощается с ним. Долго ему в этой больнице находиться не разрешат, да и смысла нет, хотя с Тошей рядом побыть хочется до завтрашнего дня — и зайти к нему в часы приёма.

***

Следующие пол дня Арсению кажутся серыми и пустыми. Что-то происходит, кто-то кричит, ученики меняются с одной толпы на другую, но он будто не замечает этого. Наверное, не зря ему давались несколько лет практики — благодаря им сейчас он всё делает на автопилоте. Но это лучше, чем лежать дома в ворохе тревожных и негативных мыслей. Только ближе к концу рабочего дня он оживляется, предвкушая встречу с истинным: последний урок проводит активно и интересно, а после собирается в больницу, чтобы навестить Антона. От мысли, что он увидит своего мальчика, внутри зажигается маленький огонёк — хоть бы ему не погаснуть, как не гаснет его Солнышко. Арсению без Антона как-то слишком тяжело. Он подъезжает к больнице с купленным по дороге гостинцем в виде натуральных витаминов и поднимается на нужный этаж примерно за десять минут до начала посещения, но уже видит у палаты Антона Майю, и решает к ней подойти. — Здравствуйте. — здоровается Попов, едва ощутимо касаясь руки омеги. — Здравствуй, Арсений. — женщина оборачивается, улыбается выжато и устало. По её измученному виду не трудно догадаться, что она проплакала всю ночь вместо того, чтобы поспать. — Как вы доехали сюда? Вас кто-то привез? — интересуется он. — Я на такси. Олег не смог меня отвезти, у него важное совещание, но разрешил после ехать домой, чтобы не возвращаться на работу. Теперь Майя улыбается куда более жизненнее и искреннее, даже не уточняя для Арсения, кто такой Олег, но мужчине и так ясно что тот, кто становится не менее дорогим, чем родной сын. Возможно, ей с истинным повезло так же, как повезло с ним Антону. — Я отвезу вас домой, чтобы вы не тратились на такси. — не предлагает — утверждает Арсений, и омега благодарит его. К Антону их в итоге не пускают — сегодня на смене вместо Алексея Геннадьевича была совершенно несговорчивая девушка, которая размахивала руками перед дверью подростка, повторяя раз за разом, что пациент спит, и ему нужен покой, а будить его ради посетителей она не станет. Это, конечно, правильно и логично, но в конце долгих Арсовых переговоров им разрешают хотя бы увидеть его, как учитель вчера — издалека. Тихо открыв дверь Майя видит сына и из её глаз вновь бесконтрольно катятся слезы. Она прикрывает руками лицо, стараясь справиться с эмоциями. Арсений отмечает про себя, что Антон сегодня менее бледный и не сливается теперь с белыми стенами в палате — выздоравливает, — и пахнет от него слаще, это чувствуется даже издалека, но в остальном всё так же: марля, закрытые глаза, лицо в царапинах и катетеры. Майю спустя пару минут он уводит, чтобы женщина совсем не расклеилась при виде сына. Глядя на её состояние и подавленный вид снова тянет курить, но Арс отмахивается — нет. Он не будет. — Я так переживаю, — говорит омега, когда они садятся в машину. — А если у Тоши будут какие-то осложнения? Проблемы? Он даже сейчас спит и не приходит в себя, вот как я должна верить врачам, что всё хорошо? — Всё правда будет хорошо, — терпеливо успокаивает Майю Арс, пристегиваясь. — Врач сказал, что травмы не тяжелые, и, в сравнении с другими травмами, что бывают при дтп, Антону очень повезло. — брюнет выезжает за территорию больницы, внимательно смотря на дорогу. — С вами связывался мужчина, что спровоцировал аварию? — Нет, только его супруг и адвокат. Они составили договор, согласно всем правилам, и обещали компенсировать моральный и физический ущерб деньгами. — Женщина смотрит в окно, сжимая ручку двери, — только зачем мне это всё? Лишь бы Антон поскорее поправился. Не понимаю, за что ему это всё, — она вновь вздыхает надрывно, и Арсений мельком кидает на неё взгляд. — Он поправится, вот увидите. — поддерживает он. — Я обещаю, — и ловит полный надежды взгляд, — завтра увидите Антона и сами в этом убедитесь. — альфа улыбается ободряюще, ведь кто-то должен дарить радость и светить, пока их общее Солнце набирается сил и выздоравливает. — Спасибо, Арсений. — благодарит Майя, пока автомобиль паркуется возле нужного дома. Омега выходит, скрываясь за железной дверью подъезда, а Арс стоит ещё какое-то время под окнами, задумавшись о своём, пока машина позади него не начинает сигналить, желая проехать и возвращая его тем самым в реальность. Тогда альфа делает короткий выдох и переключает коробку передач, чтобы сдвинуться с места и поехать домой.

***

Следующий день проходит так же, как и предыдущий: Попов питается одним кофе, ему в принципе плевать на шумных учеников, а о некоторых классах он и вовсе забывает, закрывая крышку ноутбука перед тем как записать детям домашние задание. Непрофессионально. Но по-другому он не может. Его морозит вторую ночь, засыпать раньше без омеги, когда тот ночевал у своей мамы, было холодно, а сейчас, когда его мальчик один в больнице, а не рядом с ним в тёплых и крепких объятиях, морозит, как от озноба. Неприятно, неудобно, не комфортно. И пить зелёный чай в лаборантской одному не комфортно тоже, поэтому и пьёт одно кофе, чтобы не только взбодриться, но и насытить хоть чем-то свой организм. Они с Майей заранее договариваются, что женщина приедет в больницу раньше Арсения, чтобы у них было время побыть наедине. Брюнет соглашается, перед приездом покупает фрукты: апельсины и яблоки, и ещё пару пюрешек в пакетиках, чтобы было удобнее кушать. От цветов решает отказаться — Антону не нужны лишние запахи сейчас, провоцирующие головные боли. Третий день подряд подъезжая к одной и той же больнице и поднимаясь на один и тот же этаж, Арсению уже кажется, что он бывает здесь чаще, чем у себя дома — хотя это очевидно не так, но действительность Арса с недавних пор такова, что, где Антон, там и его дом. Майя выходит из палаты Шастуна почти сразу, как Попов поднимается на этаж. Мужчина замечает её заплаканные глаза, как бы женщина не старалась их скрыть, но не лезет с расспросами — просто отпускает её и проходит в палату сам, перед этим негромко постучав. В нос сразу ударяет приятный и сладкий запах яблока, Попов носом втягивает его — надо же, как не хватает, раз слышит его так сильно. Антон лежит на койке и рассматривает палату — грустный, тихий. Ему даже извернуться никак нельзя — в левой руке снова катетер, благо, что правую руку от этой муки освободили. — Антош, — негромко зовёт учитель, быстро сокращая расстояние между ними. Он улыбается слегка, поймав на себе родной взгляд. — Ну как ты, любимый мой? Антон смотрит на него, вздыхает, и Арсений с жалостью понимает — фигово. Всё тело наверняка ощущается неприятно-ватным от препаратов, а голова раскалывается даже с обезболом. — Тош, я тебе фруктов принёс и агушу. — приободряющие-нежно говорит он. Омега опускает взгляд, кусает губки и нижняя с ранкой в уголке непроизвольно подрагивает, а в зеленых глазах Арсений с ужасом замечает стоящие слезы. — Тошенька, ну ты чего? — с волнением спрашивает он, не понимая такой резкой перемены. — Арс, — надрывно всхлипывает младший, — Арс, забери меня отсюда, пожалуйста. Я не хочу здесь находиться, мне плохо тут очень, Арсень, я не могу тут быть, забери… Слова льются непрерывным потоком. Антон, сдерживая слезы, которые всё же катятся из глаз, очень просит не оставлять его здесь, неотрывно глядя на своего альфу в надежде, что он поможет. А ведь врач говорил ему не расстраиваться и не переживать, чтобы не напрягать голову, и уж тем более не плакать, но Антон сейчас слишком-слишком слаб, чтобы контролировать эмоции. — Тош, милый, ну что ты, не переживай… — Арсений присаживается на корточки, руками касается родного лица и бережно стирает дорожки слез. — Не плачь, родной мой. — Пожалуйста, Арсень… Запах истинного дурманит — он сладкий, тягучий, сильный настолько, что забирается в легкие, препятствуя сделать полный вдох. И Антон уже не плачет, а хнычет, и умоляет только, чтобы Арсений забрал его отсюда к себе. Шестерёнки медленно прокручиваются в голове. Альфа, одной рукой держа Тошу за кисть правой руки и мягко поглаживая, тянется второй за телефоном, открывает календарь и сравнивает даты, считает, и наконец приходит к не утешающему, но вполне ожидаемому выводу: у Антона на днях должна начаться течка. От этого перепады в настроении, дурманящий сладкий запах, желание быть ближе к альфе и оказаться дома рядом с ним. Любым способом. — Успокаивайся, Тош, я… Я заберу тебя. — наконец сдаётся Арс, сжимая прохладную ладошку. — Сейчас, я поговорю с врачом и скоро заберу, хорошо? Ты пока кушай пюрешку, она вкусная. Я вернусь. — альфа достаёт из пакета упаковку яблочного пюре, сам откручивает крышку и кладёт в руку омеге. Антон обхватывает её пальцами, взгляда не отрывая от красивых голубых глаз, обладатель которых поднимается и быстро скрывается за дверью палаты. Попов находит лечащего врача у стойки регистрации с больничными листами в руках и направляется к нему. — Алексей Геннадьевич! — Филиппов поднимает голову, узнавая недавнего посетителя больницы. — Да, здравствуйте, — он протягивает руку альфе, и тот пожимает её. — Здравствуйте. Мне нужно поговорить с вами по поводу Антона. — Конечно, я вас слушаю, — кивает врач, и брюнет продолжает тише: — У Антона на днях должна начаться течка, и я не знаю, как поступить. У него цикл сбился из-за меня и сильные боли в животе в этот период, такие, что ни одни таблетки и подавители не помогают. — альфа напрягает челюсть, нервно сжимает руки в кулаки и смотрит на врача. — Я не знаю, как он будет находиться в таком состоянии здесь и как это отразится на его здоровье. Филиппов складывает руки в карманы белого халата и задумывается, пока Арсений терпеливо ожидает его слов. — Я полагаю, что организм омеги в стрессе сейчас, но это не помешало ему начать цикл… Только вот, как организм воспримет течку при сотрясении — не понятно. Привычным способом снять боль точно будет невозможным — больному запрещены половые контакты при такой травме, — Арсений слушает, но его эти слова ни чуть не обнадеживают — это он и так знает, ему бы Антону помочь. — Я не хочу, чтобы он мучился ещё и от болей в животе. Разве ничего нельзя сделать? — чувство беспомощности и несправедливости уже в конец достаёт и заполняет альфу до краёв. Последнее, чего он хочет — это видеть как истинный сжимается клубком на больничной постели от боли. Только от таких мыслей челюсть сжимается до скрежета зубов. — Ну, почему же, можно, — успокаивает врач. Его голос звучит как голос разума в тяжелой голове: спокойный, уверенный. — Попробуйте гнездование. Этот способ не самый распространенный, особенно у омег в таком возрасте, но сейчас он может помочь ослабить боль. — Гнездование? — Арс смутно припоминает о таком, скорее, это что-то, что не обязательно знать альфам или кричать об этом на каждом шагу, что-то омежье-личное, но учитель хватается за надежду, что это сможет помочь. — Я посмотрю на его состояние и анализы сегодня, если всё будет в норме — отпущу его домой под родительскую ответственность. Боль при течке не сделает лучше, а гнездование как раз и предполагает собой покой. — Филиппов удовлетворенно кивает своим мыслям, пока Арс пытается собрать информацию в голове воедино. — А… Как у омег проходит гнездование? — Ну, у всех по-разному. Моя жена, например, когда была беременна на большом сроке, строила гнездо на кровати, брала мою одежду для запаха, много одеял и детских игрушек, что покупала для малыша — так ей было комфортнее и спокойнее в трудные моменты, — рассказывает Алексей, — если ваш омега ни разу не строил гнезда, вы можете сами предложить ему такой вариант. В процессе он всё равно поймёт и сделает по-своему — у омег строительство гнезда заложено природой. Арсений внимательно слушает и немного успокаивается, уже припоминая похожие действия в своей семье. Вот только, они с Антоном ни разу на эту тему не разговаривали и брюнет сомневается, что его парень когда-либо занимался подобным, а значит ему нужно будет самому создать те самые комфортные условия, следить за состоянием омеги и не дать его здоровью ухудшиться. — Хорошо, я понял, сделаю, как вы сказали. Когда можно будет забрать Антона? — Думаю, этот момент нужно обговорить вместе с родительницей. — доктор отвлекается на медсестру, проходившую мимо, забирает у неё карточки пациентов и спрашивает что-то. — Да, конечно. — Арсений достает из кармана джинс телефон и звонит Майе, благо, та находилась ещё в больнице, просит подойти её к регистратуре и успокаивает, когда та с волнением спрашивает, всё ли хорошо с Антоном. Нужно было говорить менее эмоционально, чтобы не пугать бедную омегу, но Арс дурак и ругает себя за несдержанность в таких вещах. Ему хочется, чтобы это как можно быстрее закончилось, хочется забрать Антона из больницы домой, хочется, чтобы его мальчик поскорее поправился и вновь чувствовал себя хорошо. Попов понимает, что всё это время за стискиванием челюсти сдерживал рык внутреннего альфы, ведь его омеге очень плохо, а он не рядом с ним и мало чем может помочь. Майя приходит быстро, врач вкратце объясняет ей всю ситуацию и теперь они втроем обсуждают возможное лечение Шастуна дома. — Парню нужен полный покой, никаких телефонов, книг, принятие лекарств по времени и строгая диета, комната должна находиться в полутьме, чтобы не было нагрузки на глаза, — подробно рассказывает Алексей Геннадьевич. — Я могу забрать Антона к себе. — предлагает Арс, учитывая состояние омеги сейчас и думая, что рядом с истинным ему будет лучше. Майя смотрит сначала на Попова, а после на лечащего врача. — У Антона есть своя комната? — обращается альфа к матери. — Да, есть. — кивает она. — Тогда я думаю, что ему будет лучше с матерью у себя дома, — выносит вердикт Филиппов, поправляя очки. — И ещё, — он вновь обращается к родительнице, — завтра мне нужно будет, чтобы вы подписали документы о досрочной выписке для вашего сына. После этого можете его забрать. — Я вас отвезу, — кивает Арсений, — и помогу с лекарствами и лечением. — Тогда подъезжайте завтра в это же время. Если анализы и состояние парня будут в норме, заберёте его. — Хорошо, спасибо вам большое, — благодарит Майя, и тянется к сумке на плече, доставая из неё телефон. — Да не за чем. Всего доброго. — доктор протягивает руку, и Арсений с готовностью пожимает её, прощаясь. Попов с Майей спускаются на первый этаж, забирают куртки из гардероба, но всё это делают молча — каждый в своих мыслях, и Арсений не может перестать думать о Тоше и о том, как ему плохо может быть сейчас. Хоть бы на каплю уменьшить его боль, помочь. — Майя Олеговна, возьмите ключи от машины. — вдруг подаёт голос брюнет и достаёт ключи из куртки, протягивая женщине. — Она тут стоит, напротив входа. Садитесь пока, я сейчас вернусь. — омега кивает и выходит из больницы, пока Арс разворачивается и вновь поднимается на второй этаж. — Алексей Геннадьевич! — заметив доктора, снова окликает он. — Простите, но… Можно я через двадцать минут подъеду? Нужно кое-что Антону передать, это срочно. — просит он, смотря чуть ли не молящим взглядом. Это правда важно для него. Альфа устало вздыхает, что не удивительно: помимо одного пациента с сотрясением к нему теперь прибавились и его родственники, как вторая головная боль. — Часы приёма уже закончены, вас не пустят сегодня к нему, но вы можете попросить передать вещи. — Хорошо. Пусть ему отдаст эту вещь омега или бета, не хочу лишний раз провоцировать его альфами, ну, вы понимаете. — Да, конечно. Я попрошу медсестру. — кивает врач, снимая свои очки и устало потирая переносицу. — Спасибо большое, я в долгу не останусь. — Арсений не может перестать благодарно смотреть и пожимать чужую руку, хотя по сути ему уже нужно ехать, чтобы отвести Майю домой и успеть вернуться в больницу. — Идите уже. — Алексей хлопает мужчину по плечу в знак прощания и Попов поспешно уходит, пока его правда не погнали отсюда — судя по лицам медсестер в регистратуре, он действительно уже поднадоел своим присутствием здесь, но главное, чтобы не доставлял проблем. Альфа спускается вниз и выходит на улицу, попутно застегивая на себе куртку, садится в заведенную Майей машину и трогается с места. — Майя Олеговна, не будете против, если я к вам сейчас зайду? Нужно взять одну вещь из комнаты Антона и передать ему, врач разрешил. — объясняется он, уже подъезжая к нужному дому. — Конечно, Арсений, даже не беспокойся по этому поводу. — заверяет омега, и брюнет благодарит её. Они заходят в квартиру и Арс берет из комнаты Антона лежащего на кровати рыжего котёнка. Игрушка всё так же ощутимо приятно пахнет апельсином и Арсений кладёт её в пакет, прощается с Майей, отказываясь от ужина и чая, и спешит обратно в больницу. Там он решает действовать на опережение и отдаёт пакет омеге в возрасте — старшей медсестре — и использует все свои навыки джентельменского обаяния, а так же незаметно протягивает молочный шоколад, невинно улыбаясь. Бабулька от его комплиментов и небольшого презента тает на глазах и обещает выполнить просьбу и лично потом отчитаться лечащему врачу Антона — Алексею Геннадьевичу. Арсений благодарит её искренне и удаляется. На сегодня это точно его последний визит — на улице уже стемнело и заметно похолодало, так что пора возвращаться домой, набираться сил, принимать душ и спать. Завтра предстоит ещё один большой и тяжелый день.