Первый школьный омегаверс

— Полутьма в комнате, шторы на окнах, постельное белье, чистая одежда, точно всё готово? — в который раз переспрашивает Арсений, прежде чем поехать в больницу за парнем. — Арсюш, не переживай, всё готово. Гирлянды на окнах я сняла, шторы уже занавесила, ёлку убрала и пыль везде протерла. — заверяет Майя, успокаивая волнующегося альфу. — А лекарства для Тоши все есть? Давайте я заеду куплю. — не унимается он. — Ничего не нужно, Арсений, всё правда есть. Ты только скажи, ко скольким подъедешь. — К четырем. Я могу заехать за вами, нам нужно будет поговорить с Алексеем, а потом вам подписать документы. — Поняла, тогда начну собираться. Заезжать не нужно, я приеду сама. — в трубке слышится теплая улыбка, от которой Арсению становится легче. Они прощаются с Майей, и брюнет кидает телефон на рабочий стол, откидываясь на спинку кресла и тяжко вздыхая. В кабинете одному на перемене неумолимо скучно, пускай и дел полно, и мыслей много, особенно сегодня, потому что сегодня нужно отвезти Антона домой из больницы, но одному в тишине — в одиночестве — не хочется делать абсолютно ничего. Как же Попов ненавидит одиночество. После седьмого урока он откладывает все дела, собирается, но останавливается перед небольшим зеркалом, смотрит на себя и руками разглаживает невидимые складки пиджака, поправляет волосы и мысленно осуждает себя за синяки под глазами. Себе не признается, но невооруженным глазом видно — волнуется. Однако время идёт, и если он не поторопится сейчас, то может опоздать к Тоше, к своему счастью, которое увидеть хочется невероятно, но так же невероятно страшно сделать с ним что-то не так. Он же такой маленький и хрупкий, как бы не пытался казаться взрослым и самостоятельным, — для Арсения он всегда будет таким. Любимым омегой, которого нужно защищать, оберегать и быть рядом. А сейчас Антону помощь нужна особенно, даже если он сам этого не осознает, и Попов не может подвести его и не переживать за его состояние. Дорога в больницу не запоминается в раздумьях, но отчего-то кажется слишком долгой. Когда Арсений поднимается на второй этаж, то уже видит там Майю, разговаривающую с Алексеем Геннадьевичем. — Осложнений нет, анализы все в норме, за исключением гормонального фона, что нормально в преддверии течки. Важно только следить за его состоянием и не допускать осложнений. Арсений молча подходит, не прерывая диалог, протягивает руку врачу в знак приветствия и кивает Майе. — А мы точно сможем вылечить Тошу дома? Это никак не помешает его восстановлению? Я переживаю за нехватку лекарств, всё-таки здесь и капельницы, и опытные врачи. — Не волнуйтесь. — успокаивает врач. — Если бы его состояние было мало приемлемым, я бы не отпустил его. Главное, за парнем есть кому присмотреть? Его лучше не оставлять одного. — Филиппов переводит взгляд сквозь линзы очков на собеседников. — Да, мне дали двух недельный больничный. — говорит тихо Майя и Арсений удивленно смотрит на неё. Вряд ли для Майи это не обойдётся без финансовых потерь, но с другой стороны она не могла оставить сына одного дома. — Хорошо, тогда пойдёмте подпишем документы о досрочной выписке и будете свободны. — Я могу пока помочь собраться Антону? — спрашивает Арсений, надеясь на положительный ответ. — Да, конечно, — кивает доктор, — только будьте помягче с ним, он с утра капризничал и чуть не довел нашу сентиментальную медсестру. — альфа приподнимает уголки губ, но после разворачивается и уходит вместе с Майей подписывать документы, никак больше не комментируя свои слова. Арсений идёт в знакомую палату, решая придерживаться советам врача. Он открывает дверь в небольшое помещение и первое, что чувствует — это запах яблока: насыщенный, притягательный, мягкий. Он заставляет тело в миг расслабиться и забыть буквально обо всём, но Попов трясет головой и прогоняет от себя эти мысли: они в больнице, у его мальчика сотрясение и последнее о чем он будет думать — это как удовлетворить себя. — Тош, привет, — брюнет проходит внутрь и закрывает за собой дверь, чтобы им никто не мешал. Антон всё так же лежит на койке под одеялом, только уже одетый — в теплой кофте и джинсах, которые привезла ему Майя, — как ты себя чувствуешь? — с сочувствием спрашивает учитель, присаживаясь на корточки рядышком. Шастун-младший переводит на него взгляд зеленых глаз и хмурит светлые бровки. Кажется, если бы не его самочувствие сейчас, он бы сложил руки на груди и фыркнул. — Ты ушёл и не забрал меня. — обиженно говорит он, смотря с укором. Арсений шумно выдыхает, поджимая губы. Тошу здесь оставлять не хочется ни на минуту, он совсем не вписывается в атмосферу здесь, поэтому мужчина принимает решение поскорее отвезти его домой. — Забрал. — коротко отвечает он и поднимается, не дав времени на раздумья, берет омегу на руки одним легким движением, так что Шастун не успевает ничего понять, но как только младший осознает всю ситуацию, начинает протестующе махать руками. — Отстань, отстань! Куда ты меня тащишь?! — брыкается омега, стараясь выпутаться из цепких рук, но у него ничего не выходит. — Мы не забрали Мотю. — вдруг говорит он, замирая в чужих руках. Арсений останавливается и не понимающе смотрит на истинного, но Антон лишь молча пальчиком указывает в сторону небольшого комода, на котором лежала игрушка. Ему трудно сейчас говорить, однако слова время от времени сами рвутся наружу. Ему плохо, и он не знает почему, поэтому пытается справляться с болью и туманом в голове претензиями и бесприкасловностью. Однако Арсению себя взять позволяет. Альфа подходит к комоду, и школьник берет маленького котенка к себе, обнимая. Только вот, стоит им выйти из палаты, как Антон прижимается теснее к альфе, зажимая игрушку между телами и вдыхая носиком запах его шеи, слегка покусывая её. — Тош, не кусайся, мне щекотно. — на ушко ласково просит Арс, так как это и смешит и отвлекает, а омега всё ещё в его крепких руках, да и людей вокруг никто не отменял. Антон врать не станет, но и говорить не будет — ему это нравится. Он маленькими клычками покусывает крепкую шею, царапает её слегка передними зубками и лижет широко длинным языком, ощущая любимый вкус кожи, по которому скучал. У Арса мурашки бегут от контраста горячего языка и холода, когда они выходят на улицу, но переубедить своего ненаглядного у него не получается вплоть до прихода Майи. Вместе они укладывают Антона на задние сиденья, подкладывая под голову мягкую подушку, а после Арсений достает из багажника ещё и теплый плед, за который Антон уже хочет альфу поблагодарить, но внизу живота начинает неприятно тянуть, а голова так некстати даёт о себе знать, что парень решает только лечь и прикрыть глаза, под боком всё ещё держа плюшевую игрушку. После прогрева автомобиля машина трогается, и Арсений едет аккуратно, стараясь не наезжать на ямы лишний раз, и пытается осознать то, что они так быстро забрали Антона из больницы домой и теперь омега будет лечиться под их присмотром дома, куда альфа может спокойно приезжать в любое время и помогать с восстановлением. — Вы взяли внеплановый отпуск за свой счет? — спрашивает Арсений у Майи, плавно ведя автомобиль и время от времени кидая взгляд на зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на Антона. — Правильней будет сказать больничный. — поправляет его женщина. — И он будет за счет работы. Олег когда узнал, что Тошу выписывают… Он даже слушать ничего не хотел, сам дал мне больничный на две недели и просил говорить, если что-то понадобится. — омега на переднем сиденье краснеет и спешит отвернуться к окну, чтобы не выдать свои эмоции. Ей трудно вслух говорить о том, как она благодарна мужчине, что так неожиданно появился в её жизни. С ним Майя действительно чувствовала себя куда лучше, чем до него: она стала увереннее в себе, сняла лишний груз ответственности, когда узнала, что альфа так же может прийти на помощь, и просто почувствовала себя любимой и нужной кому-то кроме сына спустя много лет одиночества. — Он очень хороший человек. — делает вывод из услышанного Арсений, не спеша завершать разговор. — Он ваш начальник? — Да. Разве Антон тебе не рассказывал про него?.. — Майя поворачивается к Арсению с неким любопытством в глазах. — Частично, — уклончиво отвечает брюнет под взглядом таких пронзительных зеленых глаз. — Да и почему он должен мне рассказывать? Это же ваше семейное дело. — Потому что он считает тебя частью нашей семьи, — как ни в чем не бывало говорит Майя, и Арсений чудом не забывает, что всё ещё за рулем и ему необходимо дышать, — для Антона это болезненная тема, и он не мог её не обсудить с кем-то близким, кому он доверяет. И, если это была не я, то, возможно, его истинный. — она чуть наклоняет голову в бок, украдкой поглядывая на Арсения, пытаясь понять верна ли её догадка. — Что ж, вы правы, — смущенно усмехается брюнет, устремляя свой взгляд на дорогу и сильнее сжимая пальцами руль, чтобы успокоить эмоции, всколыхнувшиеся внутри. — Он очень любит тебя и доверяет тебе. Я никогда не верила в истинность, но и без неё вижу, что ты хороший человек и вы подходите друг другу. — омега мягко улыбается, смотря на профиль мужчины. — А недавно я и сама поняла, что значит «встретить истинного», и до сих пор считаю, что мне просто повезло. — она тихо смеется, из-за чего в уголках глаз появляются лучики-морщинки. Машина подъезжает к дому и паркуется напротив нужного подъезда. На улице по-прежнему холодно, так что альфа не спешит глушить мотор автомобиля. — Мне про истинность первый раз рассказала моя бабушка, — убирая руки с руля, начинает Арсений, — Ей посчастливилось найти истинного и они до последних лет жили душа в душу, — он пальцами нервно теребит собачку молнии, погружаясь в воспоминания, — она всегда мне рассказывала разные истории про истинные души, как это прекрасно, как любимый человек раскрашивает мир и становится твоим смыслом жизни. — его губ касается теплая улыбка, когда он вспоминает своё беззаботное детство у бабушки в деревне и любимых людей рядом. — Не удивительно, что она говорила о дедушке именно так — они нашли друг друга в тяжелые для них времена. Я каждую её историю слушал с интересом, до сих пор многие помню, и, наверное, поэтому так сильно загорелся мечтой найти истинного. — брюнет незаметно вздрагивает, сбрасывая наваждение с себя, и выпрямляется, бросая взгляд на зеркало заднего вида. — И до сих пор ни о чем не жалею, найдя его. — его голос уверенный и серьёзный, но он быстро смягчается, увидев, как спящий Антон чуть возится и причмокивает во сне, прижимая рыжего котенка ближе к своей груди. Альфа неловко переводит взгляд на Майю, думая, что, наверное, зря он так разоткровенничался и его слова были лишними, но неожиданно для себя находит в омеге напротив понимание, интерес, и такую же серьёзность, какая была у него минутой ранее. — Мои родители не были истинными, и бабушкины слова никогда не воспринимали всерьёз. — отвечает он на не заданный вопрос, что читался в зеленых глазах. — Может быть, потому что они ранили их или потому что для родителей они не имели смысла — насколько я знаю, они всё ещё живут вместе и никогда не жаловались на свой брак. Майя чуть хмурится, немного не понимая последние слова о родителях, хочет спросить, но решает не лезть в личное — сейчас точно не время. Вместо этого она поворачивается к сыну и смотрит на него, а материнское израненное сердце в который раз сжимается от жалости и боли. — Маленький… — тяжко вздыхает она. — Он столько натерпелся. Не хочется его будить. — Придётся. В машине неудобно и жарко, а Алексей Геннадьевич запретил духоту и излишний холод. — украдкой напоминает Арсений, не желая нарушать выстроившуюся в салоне тишину. Ему самому не хочется будить своё чудо. Даже представить страшно, сколько мальчику пришлось и ещё придется вытерпеть во время своего выздоровления. — И что тогда делать? — Давайте я аккуратно отнесу его на руках до постели, — пускай досыпает там. — предлагает Арс. — Хорошо. Я тогда закрою машину и понесу вещи. Арсений выходит из авто, отдаёт ключи от машины Майе и осторожно достаёт с задних сидений Тошу, беря его к себе на руки. На груди у мальчика остаётся лежать плюшевая игрушка, и он лишь что-то протестующе мычит, но Арсений успокаивает его своим шёпотом. Голос истинного даже тихо действует благотворно, и омега вновь затихает и засыпает на руках своего сильного альфы. Вместе с Майей они успешно добираются до квартиры, а после и до комнаты Антона, где женщина быстро расстилает заправленную кровать, и Попов кладёт на неё подростка — такого хрупкого и легкого в своих руках, что кажется, совсем ребёнка. — Я переодену его, вы пока можете отдохнуть. — говорит брюнет и присаживается на корточки рядом с парнем. — Я разберу вещи, — оглашает Майя и выходит из комнаты, оставляя истинных наедине. Арсений с нежностью и не спеша снимает с Антона уличные джинсы, натягивая свободные пижамные штаны. Довольно легко расправляется с объемным худи и надевает пижамную кофту, что шла в комплекте с теми же пижамными штанами. Продевает в рукава тонкие руки юноши, замечая на одной из них крупные красные и фиолетовые синяки, — видимо, на эту руку он упал во время аварии, — и конечно же следы от уколов и капельниц, пока девятиклассник лежал в больнице. Всё это так страшно и грустно, что каждый участок кожи хочется расцеловать, чтобы не болело, хочется прижать к себе и сделать всё возможное, лишь бы эти ужасные моменты в жизни Антона забылись навсегда. Но Арсений лишь невесомо целует тыльную сторону руки своего парня, поправляет кофту и закутывает одеялом, кладя рыжего котенка поближе к подростку — его счастье, что Антон так крепко спит, что не проснулся ни разу, пока его такого спящего переодевали, только перевернулся медленно на другой бок, когда Арсений покидал комнату. Мужчина тихо прикрыл за собой дверь и отправился на кухню, где уже что-то разогревала Майя. — Как он? Всё хорошо? — спрашивает она почти шепотом, будто её голос может разбудить сына в другой комнате. — Да, он всё ещё спит, — успокаивает Арсений и садится на небольшой кухонный диван, так как стоять уже не было сил. — Майя Олеговна, врач посоветовал сделать гнездо Антону на время течки, чтобы он чувствовал себя в нём лучше. Вы умеете его делать? Попов склоняет голову, пытаясь сфокусировать свой взгляд на старшей, но в голове кроме усталости, тревоги и сладкого запаха яблока нет практически ничего. — Нет, я никогда не строила гнезда во время течек, мне всегда помогали таблетки и в этом не было необходимости. — она не договаривает, что «и Антону тоже», не желая упрекнуть альфу в виновности сильных болях её сына лишний раз, ведь мужчина ни в чем не виноват. — Хорошо, тогда я что-нибудь придумаю с этим. — задумчиво и будто не ей кивает Арсений, отпивая поставленный перед ним чай, окончательно уходя в свои мысли. Антону хочется помочь невероятно. Хочется поддержать его, увидеть его улыбку, горящие радостью глаза, милый сердцу едва заметный румянец на щеках, энергию по выходным для прогулок по паркам, и плевать, что у самого сил почти не осталось. Для Антона он всегда силы найдёт. И выход найдёт. Он обещает Майе скоро прийти и выходит на лестничную клетку, что встречает его голыми стенами, холодной плиткой и громким эхом, но, если молчать и просто стоять, глядя в окно, то приятной тишиной. Он набирает номер одного человека, которому уже много лет не звонил сам, не ждал в гости, но может быть, где-то глубоко в душе был рад видеть и слышать. — Алис, привет. — негромко начинает он. Перед глазами проносятся картинки с его Антоном в больнице: совсем бледным, перемотанным бинтами и с мелкими порезами в открытых местах. Брюнет проводит ладонью по лицу пару раз, и увереннее продолжает: — Помнишь, ты раньше гнезда строила? Ещё меня пыталась привлечь и рассказывала про них без конца. — Помню, было такое, а что? Что-то случилось? — Алиса звонком брата ничуть не удивлена. Знала — когда нужно этот гусь всегда позвонит. — Да… — Арсений бесшумно вздыхает. — Антон попал в аварию несколько дней назад, а сейчас к травмам приписалась и течка. Врач посоветовал гнездование, но я в этом совсем не разбираюсь, а сайты в интернете читать смерти подобно, там чего только не пишут. — на одном дыхании выдает он. — Боже, Арс, какой кошмар! Ты почему раньше не сказал? Как Антон? Насколько всё плохо? — только теперь в голосе девушки слышна паника и неподдельный ужас, и Арсений на малую долю мгновения радуется, что его сестре не всё равно на его истинного. — Терпимо. Сотрясение головного мозга и пару ушибов, нам разрешили забрать его домой после нескольких дней в больнице. — Арсений оживляется и делает пару шагов вдоль окна — ноги затекли стоять в одном положении. — Алис, так что с гнездованием? Поможешь? — Господи, Арс… Да, да, конечно помогу. — оторопела сообщает девушка, пытаясь отойти от шока. — В течку омегам становится особенно беспокойно, они уязвимые в эти моменты до глубины души, и им необходимо чувствовать поддержку со стороны людей и быть уверенными, что их любят. Не забывай, что Антон — подросток, а значит для него это особенно важно. — начинает серьёзно она. — Знаю, — кивает Арсений. — Продолжай. — Так вот если им страшно или они плохо доверяют людям, или им не хватает любви, они могут закрыться от всего мира в «гнездышке». То, что я в детстве строила, это скорее палатка или домик для игры в куклы, а гнездо — это другое. Гнездо — место абсолютного спокойствия и безопасности: без лишних звуков, света, запахов и прикосновений. Гнездо — это личное, поэтому не расстраивайся, если Антон не пустит тебя туда, у всех этот процесс проходит по-разному. — Хорошо. — Арсению тяжело запоминать такой важный и объёмный шквал информации, который решила возлечь на него сестра, но он не перебивает её, слушает внимательно, ведь сам попросил. Он запоминает всё, каждое слово, ведь так страшно сделать что-нибудь не так — у Арсения ментальное здоровье парня сейчас в руках, и он, как истинный, будет нужен ему и очень важно сделать всё правильно, не навредив. — Основную информацию я понял. А как сделать это гнездо? — Я делала его в кровати. — пожимает плечами девушка, задумываясь. — Главное, чтобы оно уютное было и нравилось самому Антону. Неужели он никогда не промышлял таким? — интересуется она, выгнув брови. — Раньше не было необходимости, — поджимает губы Арс, устремляя взгляд на голые деревья за окном, — У него течки проходили не так болезненно, а насчет беспокойства, то он всё держал в себе. — голос мужчины становится приглушенным и он спешит перевести взгляд, чтобы сосредоточиться на чем-нибудь другом. — Бедный, — вздыхает Алиса, — тогда дай ещё своих вещей ему, чтобы окружить его приятным запахом, он так будет чувствовать себя более защищенным и это облегчит боль. А, и игрушек можешь ещё каких-нибудь купить, — добавляет она. — Игрушек? Алис, он не ребенок, ему шестнадцать. — напоминает Попов-младший, хотя вряд ли его сестра успела забыть. — Он омега, Арсений. — с укором в тон ему отвечает девушка. — В гнездышке должно быть уютно и мягко, и вообще, там много чего природой заложено… Тем более, он у тебя не далеко от детского возраста ушёл. Накупи прикольных каких-нибудь плюшевых, чтоб обнимать удобней было. Или он настолько против подобного? — Вообще-то нет… — задумчиво тянет брюнет, почесывая затылок и вспоминая, как его чуду уж очень полюбился рыжий плюшевый котенок в костюме акулы, подаренный альфой на новый год. Он правда всерьез не думал тогда в таком ключе, когда игрушку покупал, а просто взял как подарок с его запахом. — Ну вот. Значит, подушки, игрушки, одеяло, одежда и забота. Я даже представить боюсь, как ему сейчас тяжело. — омега вмиг грустнеет, ведь такого кошмара в жизни не пожелаешь даже врагу. — Спасибо, Лис, ты меня очень выручила. — Попова усмехается. Давно она не слышала искренних благодарностей от своего брата, как и просьб помочь. Этот парнишка и правда творит с ним что-то удивительное. — Нужна ещё какая-то помощь? Лекарства, врачи, деньги, я могу сама приехать, — предлагает второпях она, беспокоясь о подростке. — Не переживай, мы справимся, — заверяет её брюнет. — У нас всё есть, но, если понадобится что-то, я тебе позвоню. — Ты можешь всегда звонить, Арс, — снова с неким уколом совести говорит девушка. — И держи меня в курсе, ладно? Не только с Антоном, тебе ведь наверняка тоже нелегко. — Есть такое, — Арсений усмехается как-то чересчур громко, за смешком пытаясь скрыть тяжесть на душе, — но всё в порядке. Я пойду к Антону, ладно? Ещё раз спасибо за помощь. — Всегда пожалуйста, братец. Они прощаются, и Арсению становится как-то легче от этого разговора. Да, давно он не общался вот так нормально с сестрой, без подколов и издевок, переступая через свои принципы и убеждения. Да кому они вообще нужны? Алиса в первую очередь родной человек, готовый всегда поддержать, даже когда глупо шутит или надевает маску высокомерия. Она Антона приняла, и любой другой выбор Арса приняла бы, лишь бы тот был по-настоящему счастлив. Когда мужчина возвращается в квартиру, то с кухни уже пахнет свежесваренным супом и, кажется, картошкой с грибами, абсолютно перебивающими запах любимого яблока. Он разувается и так же тихо проходит на кухню, чувствуя себя немного лучше. — Ой, Арсений, ты уже вернулся. Давай садись ужинать, наверняка не ел ничего с утра. — Майя ставит тарелку перед ним, накладывает еду и не терпит возражений, хотя Арсений и сам понимает, что долго одним кофе питаться не сможет, так что послушно берет вилку и кладет ломтики картошки в рот. — Скоро ещё бульон куриный будет готов. Может, Антоша проснется, поест немного. — Майя продолжает хлопотать, отворачиваясь к плите. — Он не просыпался ещё? — удивляется альфа. — Нет. Я к нему заходила. — женщина наконец выключает плиту и воду в раковине, присаживаясь на стул. — Ладно. И, Майя Олеговна, вы можете всегда рассчитывать на меня. Звоните мне в любое время и просите всё, что нужно. — понижая голос говорит Попов, смотря на женщину серьёзно. — Конечно, Арсений, — обещает Майя, — Ты тоже можешь чаще заходить к нам, тебе здесь всегда рады. — гораздо легче говорит она, словно диалог с Арсением помогал ей отвлечься. — Спасибо. Я буду приезжать навещать Антона. Может, рядом со мной ему хоть немного будет легче… — мужчина очень надеется, что его присутствие во время течки омеги смягчит боль, или хотя бы с его запахом Антону будет не так тяжело и тошно. Они ужинают в полной тишине, за время в которой Арсений догадывается, что занятие домашними делами занимает Майю, и так ей легче справляться со стрессом, так что вряд ли в свой внеплановый отпуск она будет отдыхать. — Спасибо, было очень вкусно. — благодарит мужчина за ужин и улыбается омеге уголком губ. — Не переживайте вы так, всё будет хорошо. Алексей же сказал, что Антон медленно, но верно идет на поправку. — видя беспокойство в зеленых глазах, которое с недавних пор различал очень хорошо, приободряет учитель. — Да, да, Арсений, конечно. — мотает головой женщина, будто вырванная из своих мыслей. — Тебе не кажется, что Антоша слишком долго спит? — нервно спрашивает она, поднимая на альфу потерянный взгляд и перебирая край домашнего халата в пальцах. — Я пойду проверю. — кивает Попов и неспешно встает, убирает посуду, в каждом своем действии показывая уверенность и расслабленность, а после направляется в комнату истинного, чтобы тихо открыть дверь и, заметив шевеление под одеялом, пройти в комнату. Он подходит к спинке кровати — в комнате зашторены окна и сейчас довольно темно, чтобы хоть что-то рассмотреть. Однако светлое личико своего парня и лохматые волосы, выглянувшие из-под одеяла, он видит отчетливо, и затуманенные темно-зеленые глаза, едва различимые за расширенными черными зрачками, ему заранее не нравятся. Подросток узнаёт альфу рядом скорее по запаху, чем по очертаниям лица, поджимает ноги ближе к болезненно-тянущему животу и руками тянется мужчине навстречу. — Арс…м-м-м… Возьми меня. — хнычет он и Арсений пропускает момент, когда лично чуть наклоняется к парню, а тот берет его в плен своими ногами и руками, никуда не пуская. — П-пожалуйста, я так хочу тебя… — полу стонет он. Его губы находятся в паре сантиметрах от губ старшего, и вся комната пропитана запахом сладкого яблока, исходящего от школьника. Арсений в шаге от того, чтобы не сорваться и не навредить Антону. — Арс… — Давай сделаем гнездышко? — выпаливает брюнет, и, пользуясь секундной заминкой младшего, как можно аккуратней высвобождается из хватки, чтобы это было меньше всего похоже на побег. Попов поступает сейчас неправильно во всех вариантах — обидеть омегу и дать понять, что истинный альфа его не хочет — нельзя, ведь тогда Антон может уйти в себя и посчитать себя брошенным; спать сейчас с ним — нельзя тоже, ведь врач это строго запретил и с сотрясением головного мозга не шутят. Арсений боится, что фраза, сказанная случайно, не поможет никак, но у омеги совершенно по-особенному загораются глаза на последнем слове и он больше не предпринимает попыток затащить альфу на себя, а лишь заинтересованно смотрит на учителя. Удивленный такой реакцией, Арсений продолжает: — Наложим сюда подушек и посадим твоего котёнка, да? Я могу сделать тебе бортики из других одеял. Он говорит ласково и тихо, подбирая слова, всё, как учила Алиса, и клянётся, что даже запах омеги поменялся — стал легким, цветущим, и больше не оседал тяжестью в груди. Но щекотал легкие. Арсений действительно осторожно, чтобы не тревожить омегу, строит из подушек «бортики» вокруг головы, а после нарочито медленно скручивает из свободного одеяла вал и сгибает его по периметру кровати. Антон всё это время тихо наблюдает, изредка в звенящей тишине шмыгая носиком. Арсений заканчивает, поднимает полный беспокойства за чужое состояние взгляд и сталкивается с внимательными зелеными глазками, что не отрываются от него. — Твой пиджак. — говорит младший. — Что? — Дай свой пиджак. — Антон кривится, так как просить что-то у альфы для собственных нужд ему не нравится, ему неудобно, он просто хочет то, что хочет себе без всяких объяснений и упрашиваний. Ему просто надо. И растолковывать озадаченному альфе что да почему в его планы не входило. У него вообще планов нет. Он просто чувствует, что хочет — и берет. Арсений по подростку видит, что переспрашивать сейчас не лучшая идея, а поэтому нерешительно (может, пошутил?) стягивает с себя темно-синий пиджак и отдаёт юноше, который с охотностью забирает его к себе под одеяло, вжимаясь носом в ткань. Светлая макушка пропадает вслед за пиджаком под одеяло, и больше Антон, по-видимому, не собирается идти на контакт. Арсений стоит возле кровати ещё пару минут, чувствуя себя бесполезным здесь — омегу он удовлетворить не может, а запах цитрусовых с апельсином прекрасно имеется на пиджаке, который находится у Антона перед носом. Поэтому учитель тихо выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Пока идет до кухни, думает, что приедет лучше завтра и привезет с собой больше своих вещей — потеплее и поудобнее, так как пиджак для «гнезда» не подходит совершенно: грубая и жесткая ткань с неудобными пуговицами, что могут больно впиваться в кожу, одежда совсем не домашняя и не уютная. Ещё думает, что, если будет время, заедет в магазин за игрушками. — Он проснулся? — вырывает его из раздумий Майя, вставая с кухонного дивана, будто ожидая дальнейших распоряжений. — Да… Вы можете попробовать покормить его супом, только будьте помягче с ним, он сейчас очень чувствителен к любым действиям. — отстранено просит Арсений, стараясь подбирать нужные слова, ибо как объяснить такое состояние младшего, он не знает. — Хорошо, тогда я сейчас схожу к нему. — И, Майя Олеговна, ваш истинный может пока не приезжать сюда? Не хочу, чтобы Антон чувствовал запахи других альф. — просит внезапно Арс, сам от себя не ожидая таких слов, но по Антону действительно видно, как ему тяжело абстрагироваться сейчас в своей же комнате, как он мечется от чувства к чувству, пытаясь понять себя, а запах Арсения для него возможно тоже лишний, но он заземляет, помогает сосредоточиться на чем-то одном и успокоиться, так что будет плохо, если к нему добавятся ещё внешние нежелательные факторы со стороны. — Хорошо. — несмело тянет омега, рассматривая Арсения. Она прекрасно видит и мешки под глазами, и выраженную усталость на лице, ссутуленные плечи и пропажу пиджака, но спрашивать про всё это не имеет смысла — она как-то сама всё понимает без слов. — Я приеду завтра вечером, но, если что, звоните сразу. — Майя снова повторяет несмелое «хорошо» и провожает альфу, желая ему выспаться и по возможности отдохнуть и не напрягать себя делами лишний раз. Арсений обещает постараться, но выполнить это вряд ли удастся хотя бы на треть. Знала бы она, что силы, спокойствие и здоровый сон у Арсения появляется только рядом с её сыном, и никак иначе.