Первый школьный омегаверс

Антон чувствует себя потерянно и не уютно вплоть до возвращения домой. Его раздражают незнакомые люди в белых халатах, которые хотят ему помочь, тошнит от «правильной еды», которую ему приносят, и чертовски холодно в полупустом помещении, в котором он лежит. И Антон понимает, что так нужно, что его хотят вылечить, но по-другому чувствовать он в тот момент не мог. Вообще ничего не мог тогда и полностью позволил себе расслабиться и не учитывать чувства других людей, а думать в первую очередь о своих. Поэтому, когда в палату заходит мама с потекшей тушью под глазами, он расстраивается тоже, но улыбается ей и поддерживает её — не может по-другому, ведь маме тоже тяжело, и он обещал после развода родителей больше никому и никогда не давать её в обиду, но вот когда в палату заходит Арс, маленьким и незащищённым чувствует себя уже сам Антон, и не может сдержать непрошеной влаги в глазах и тонкого умоляющего шепота, просящего забрать его. Арсений кажется таким родным и сильным в тот момент, что все переживания и опасения в миг улетучиваются, доктора не кажутся такими ужасными, как ещё с получаса назад, и стены приобретают более теплый цвет на фоне ярко-голубых любимых глаз. Удивительно, но Антон успокаивается сразу же, как только ему в руку дают открытую агушу и Арс обещает, что заберет его. В голове сразу всплывают воспоминания светлой квартиры учителя, его кухни и спальни, большой, мягкой кровати и, думая об этом, подросток не замечает, как доедает пюре и проваливается в сон, забыв о том, что его обещали забрать. Но ближе к обеду следующего дня он вспоминает об этом, когда ему приносят невкусную еду, а медсестра-омега, которая, по мыслям школьника, горя никогда не знала, мило улыбается ему. Это раздражает, голова начинает нещадно болеть, есть принесенную еду не хочется, как и менять капельницу и принимать лекарства. Он не помнит, как тогда отреагировал на неё и что сказал, но расслабился только чуть-чуть и вспомнил про своего альфу, после того как девушка покинула его палату и оставила одного. И день тогда казался испорченным, и омега, обнимая плюшевую игрушку, принесенную кем-то, обижался на весь свет. И на Арса в том числе, поэтому когда тот приходит не может не предъявить свои претензии ему. И как же омеге внутри Антона стало приятно и хорошо, что сильный и любимый альфа молча взял его и понес — чувства восхищения и самоудовлетворения приглушали даже слабую головную боль и тяжесть внутри живота. Запах Арсения дурманил, успокаивал, заставлял чувствовать себя на своем месте, чувствовать себя правильно рядом с ним. Голова кружилась — уже непонятно отчего, и тяжесть в теле одолевала, так что юноша снова уснул от переизбытка кислорода в крови и с мягкой игрушкой в руках.

***

Он не помнит, что движило им в тот момент, но близости с альфой хотелось до адской боли в животе, и никакое сотрясение мозга ему не мешало. Арсений был рядом — и его хотелось ещё ближе, чтобы взял, завладел, и, как и его природный запах, окутал собой. — Давай сделаем гнездышко? Эта фраза звучала отказом, но одновременно пробуждала внутри омеги какой-то новый интерес, новое желание: оно маленьким огоньком зажглось где-то между ребер и близость с альфой, как и желание почувствовать его в себе ушли на второй план. Да, ему было плохо, да, ему хотелось избавиться от боли в животе привычным образом, да и то что Арс ему отказал его не устраивало, но внутренний омега буквально приковывал взгляд к выстраивающимся бортикам на кровати и создающейся вокруг него безопасности, так что Антон не мог совладать с ним — ему нравилось тоже. Нравилось то, что творилось у него на кровати, нравился и запах Арса, но тот обидел его, а это значит что можно попробовать забрать у него пиджак — вдруг поможет? Запах альфы с одежды действительно успокоил и уморил. Внутренний омега угомонился и дал свободу, но единственное, что хотелось Антону после всего раздрая на душе — это спать.

***

Антоша просыпается посреди ночи в страхе и с сильно бьющимся сердцем в груди. Ему снились страшные кадры с аварии, которые мозг отчетливо помнит и услужливо подкидывает в самый неожиданный момент, а ещё рядом нет никого, кто мог бы его пожалеть и успокоить, и от этого становится хуже. Голова раскалывается до невозможности, Антон судорожно шарит одной рукой в поиске детских игрушек, но пальцы находят мягкую ткань и парень прижимает её к себе. Эта футболка Арса, — одна из — она пахнет легким шлейфом апельсина, сладким, вкусным, без кислотности и терпкости, спокойным. На ней нет посторонних запахов, только его, альфий, родной аромат, и Антоша переворачивается на другой бок, поднося футболку к носику и обнимая её, небрежно комкая в руках. Конечно, тонкую ткань сжимать неудобно, но подросток не задумывается об этом — дышит только сладким апельсином и не замечает, как сердце замедляет свой ритм и как головная боль рассеивается, будто под действием таблетки. Напуганный и брошенный омега засыпает, надеясь, что ему больше не будет так плохо и ему не приснится больше кошмар.

***

Ещё пару дней Антона проходят, как в тумане: он постоянно спит, а когда просыпается у него всегда болит голова и живот — он уже даже не понимает, что больше. В эти моменты он зовет маму и просит, чтобы она посидела с ним, и Майя кормит его, даёт таблетки и попутно рассказывает что-то негромким голосом — родной мамин голос всегда успокаивает, даёт защиту и помогает отвлечься от неприятных болей. Антону хорошо здесь: в своей комнате, мягкой кровати, с приглушенным шторами светом, тишине и мамой. Его жизнь будто остановилась на эти дни, но он никак на это не влиял и плохо понимал, что происходит с ним, а поэтому просто лежал и старался создать себе максимальный комфорт сам, чтобы быстрее пойти на поправку, — единственное, что он понимал четко. Но в один из дней всего перечисленного стало категорически не хватать: Антон чувствовал холод, не уют, страх за свою жизнь и одиночество — мама не могла находиться с ним двадцать четыре на семь, а Арса он давно не видел. Антон понял это приблизительно утром — из-за зашторенных окон и постоянного сна время суток стало тяжело определять, — когда тело пронзил озноб, а руки судорожно начали метаться в поисках тепла, но холодно было не снаружи, а внутри. От внутренней разбитости, неуверенности и одиночества хотелось плакать, но плакать ему нельзя, поэтому нужно искать другой способ. Омега, как ни странно, вспоминает своего альфу. Вот где Арсений сейчас? Почему оставил его одного? Почему не обнимает сзади со спины, не целует за ушком и не шепчет разные нежности? Антону они очень не помешали бы. Он вспоминает их последнюю встречу: хотел откупиться игрушками, ага, конечно. Спасибо, что принес своих вещей ещё, и что-то говорил про гнездо… Юноша, поддавшись секундному порыву, проводит ладонью по простыне. Взгляд цепляется за фиолетовую толстовку мужчины, от которой так же очень приятно пахнет Арсом, но зацепила она его не только поэтому: удобная и в нежном цвете, ткань мягкая и приятная на ощупь, а на животе сделан один большой слитный карман. Омега берёт это худи себе, мнёт в руках, прощупывая каждый сантиметр ткани, и кладёт в рукава оставшиеся футболки своего альфы (одна из них всё ещё на нём), в само худи помещает все свои игрушки, чтобы им внутри было тепло и уютно, как в домике, набивает толстовку любыми вещами, которые его привлекают и думает, что же может положить в кармашек на животе. Прислушивается к себе и чуть хриплым и протяжным голосом зовёт маму, просит принести «что-то вкусное» и складывает всевозможные конфеты туда — когда в его жизни появился Арсений, надобность покупать сладости отпала сама собой, и в холодильнике их всегда теперь много, потому что никто из Шастунов не успевает так много съедать. Антон крутит вокруг себя набитую вещами мужскую худи: бережно, медленно, чтобы не помять ничего, и любуется тем самым своей проделанной работой. Вот. Так лучше. Он обнимает этот фиолетовый комок и ложится обратно на постель, перекидывая один рукав худи через себя, имитируя объятия. Накрывается пледом, дышит через нос и старается уснуть, но терзающая его тревога, хоть и стала заметно меньше, но не ушла на совсем. Он открывает глаза и оглядывает комнату — что-то ему в ней не нравится. Что-то не так. Что-то беспокоит, тревожит нежное омежье сердце, не давая расслабиться и успокоиться. А ведь Антону нервничать нельзя, так сказал добрый дяденька врач в круглых очках, которому подросток подсознательно доверял — получается, единственному во всей больнице. Школьника окружают только неяркого цвета стены, приятная темнота, мягкая постель и тёплое одеяло, но вот комната слишком большая для него. Конечно, в неё ведь может зайти кто-то чужой, кто-то, кого омега бы очень не хотел видеть на своей территории, в своём гнездышке. Сейчас сил защищать эту территорию нет, хочется только чувствовать себя в ней, как за каменной стеной, но из-за тонкой полосочки света в приоткрытой двери это не получится сделать — Антон снова негромко зовёт маму, просит закрыть полностью дверь и не тревожить его, пусть такими темпами Антон останется один — всё равно. Омеге внутри него нужно успокоиться, прийти в себя, понять что здесь, в его комнате, в его кровати, рядом с его собственно сооружённом гнездышком из худи безопасно, спокойно и хорошо. Тут нет посторонних запахов, людей, света и шумов, здесь можно расслабиться, сделать глубокий вдох и выдохнуть, закрывая глаза. Тут его никто не обидит, не тронет, не заставит что-либо делать, ему не нужно говорить, объяснять, беспокоиться о чем-либо: его место, его храм, где время останавливается, а люди становятся совершенно не нужны. Антону давно было пора именно так отдохнуть — без отсутствия внешнего мира хотя бы на время ему пришлось бы очень тяжело. Полностью расслабившись и вытянув руки вперед, Антон медленно закрывает глаза и погружается в сон: тело слабеет и словно примагничивается к кровати, одеяло приятно давит, а вокруг тишина, приятный, едва уловимый запах апельсина и пустота мыслей, потому что думать не хочется ни о чем. Он медленно засыпает, чувствуя наконец спокойствие у себя на душе.

***

Арсений с Оксаной встречаются только через три дня после тяжёлой рабочей недели. Оба воодушевлены и рады этой встрече. Окс выбирает прекрасное кафе, в которое Арс приходит с минутным опозданием, но, как только видит подругу, сразу подходит вплотную и крепко обнимает её. Раньше он не понимал прикола виснуть на всех подряд или обниматься при встрече, но теперь ему это кажется очень важным и необходимым — так он показывает, насколько любит человека и видит и чувствует сам, насколько любим. — Арс! Сколько лет сколько зим! — куда-то в плечо произносит девушка, не спеша выпускать друга из объятий. — Всего пару месяцев, Окс, — смеётся Арсений, крепче обнимая в ответ и прикрывая глаза. Со стороны они наверняка выглядят странно, но так плевать на это — обоим слишком необходим близкий человек. — Я так загрузилась за эти пару месяцев, ты даже не представляешь! — отстраняясь и присаживаясь за столик, с воодушевлением начинает альфа. — Да и ты сто пудов тоже, у тебя учебный год никогда не бывает лёгким. — она кокетливо подмигивает другу, ведь он учитель, и довольно неплохой, работает в школе и столько лиц видит каждый день. Сама Окс поняла ещё в институте, что дети — не её сильная сторона, и быстренько перешла на другой факультет, как только представилась возможность, но с Поповым общаться не перестала. — Это точно, каждый новый год требуют новые отчёты и придумывают какие-то новые штуки, в которых ты сам не можешь разобраться, а после ещё ужасаешься, что этому придётся научить детей. Они заказывают себе кофе и десерты. Арсений понемногу расслабляется за разговорами с подругой. Та увлечённо рассказывает про свои будни, новых клиентов, немногие из которых пытались к ней подкатить. Друзья смеются над подобным от души, потому что знают, что у других омег просто нет шансов, Фролова с любовью в глазах описывает совместные прогулки и вечера со своей истинной, и не находит в Олесе вообще никаких изъянов, даже когда та по неосторожности роняет что-то, или забывает куда положила вещь — Оксану это только умиляет и она переполняется бесконечной нежностью к истинной. Арсений только улыбается на слова подруги, видя её наконец-то по-настоящему счастливой. Сам Попов немного успевает рассказать о своей жизни, ведь практически вся она переплетается с его парнем, а в то, что происходит у них сейчас он не сильно хочет втягивать подругу. — А как у вас дела с Антоном? — сама интересуется Оксана по-дружески, ведь не может быть такого, чтобы её друг ни разу за весь вечер не упомянул своего истинного. Но Арсений выдавливает из себя совершенно не искреннею улыбку, небрежно отмахиваясь и допивая остывший кофе. — Что, Арс? Что-то случилось? — Оксана распознает подобную мимику из тысячи. — Всё в порядке, Окс, правда. — снова натянуто улыбается он, но тяжёлый взгляд подруги заставляет не таить всё в себе, и Арс шумно вздыхает. — Антон недавно попал в аварию, его сбила машина, когда он переходил дорогу. — мужчина не смотрит на чужую реакцию, а пальцы сами впиваются в ладони под столом. — В больнице ему диагностировали сотрясение головного мозга средней тяжести, благо, что кости целы и больше тяжёлых травм нет. — он тяжело сглатывает, но ещё хорошо держится, сравнивая себя сейчас и себя дома ночью одного в квартире. — А потом… У Антона началась течка в больнице и мы забрали его с Майей домой. — Арс с каким-то отвращением кидает взгляд на чашку кофе, и думает, что заказал бы чего покрепче сейчас. На душе резко стало погано от невысказанных чувств и всплывших воспоминаний. — Арс… Брюнет резко поднимает голову и натыкается на сочувствующий взгляд подруги, которая тянет к нему руку, чтобы ободряюще сжать предплечье. — Я просто переживаю за Антона, он же ещё такой маленький, за что ему всё это дерьмо? — мужчина поднимает светло-голубой взгляд, не зная, правильно ли делает, что заставляет переживать ещё и свою подругу. — Но тебе ведь тоже не легко, Арс, — вместо всех слов произносит Оксана. — Необязательно держать всё в себе, когда у тебя есть те, кто может выслушать и поддержать. — наверное, это именно те слова, которые нужно было услышать альфе, наивно посчитавшему, что вывезет это всё один. — Да, ты права. — тяжело вздыхает он. Возможно, только перед подругой-альфой, с которой они дружат вместе много лет, и которая понимает всю ценность истинной пары, потому что тоже нашла её, сможет его понять и выслушать. Оксана никогда не осудит — это Попов знает точно. — Ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда не мог дозвониться до Антона, а после трубку взяла незнакомая женщина… Я даже не знаю, как правильно реагировать в такие моменты, что делать… — На такие ситуации нет правильных реакций, да и действий тоже. — подсказывает подруга, переставая держать за руку, но слушает всё так же внимательно. — Я в больницу погнал, молясь всем богам. Я же не смогу больше без него. Я тогда чего только себе не напридумывал… Мне кажется, никогда не было так страшно. — он нервными движениями рук трет лицо. Ему, безусловно, станет легче после этого разговора, но сейчас не до конца пережитые и свежие в памяти моменты проносятся перед глазами слишком явно. — Но сейчас с ним всё хорошо, он в безопасности и под присмотром Майи, ведь так? — мягко окликает Оксана, вырывая из воспоминаний, вновь касаясь друга. Арсений кивает, приходя в себя. — Так волнительно было его увидеть, и одновременно очень нужно. Мне разрешили посмотреть на него, пока он спал. Мне легче стало, но всё равно в горле был какой-то ком, будто… Антон живой, всё обошлось, но у него голова перебинтована и катетеры в руках… — он откидывается на спинку мягкого стула, на котором сидел. — Блять… Не против выпить ещё чего-нибудь? — предлагает, надеясь, что подруга его поддержит. — Это кафе, Арс, тут нет алкоголя, — упрекает его девушка, — а тебе в таком состоянии точно не стоит пить. Как сейчас Антон? — меняет тему она, чтобы увести брюнета от неправильных мыслей. — Хреново. Я не навещал его три дня, но каждый день спрашиваю у его мамы, как он. Она говорит, что он не вылезает из-под одеяла и почти всё время спит. Я понимаю, что он таким образом восстанавливается, организм набирается сил и всё в таком роде, но, Окс, это его состояние продолжается неделю! Я места себе не нахожу. — Арсений повышает голос, срываясь на эмоции, хоть и понимает, что в общественном месте это делать глупо и совершенно ни к чему, но выговориться нужно, иначе в его квартире пострадают как минимум не в чем не повинные стены. — Спокойно, Арс. — осаждает его Оксана, смотря прямо в глаза и пытаясь поймать взгляд, чтобы успокоить друга. — Ты же учился в медицинском и знаешь, как устроен человеческий мозг, тем более у Антона течка — слишком много сил уходит ещё и на неё. А кстати, как он справляется с ней без тебя? Альфа молчит и глубоко дышит. Ему нужно время. Эмоции, особенно агрессия, за такой короткий период времени стали словно частью него. Внутренний альфа всё никак не может успокоиться и понять, чем его истинный, любимый, хрупкий омега заслужил весь этот ад, через который проходит сейчас, и почему Арс в этом аду бессилен и не может ему помочь, как бы не хотел. — Врач посоветовал гнездование. — спустя время поясняет он. — Я купил ему игрушек и привёз своих вещей. Конечно, он пытался сблизиться со мной, но я даже целовать его в таком состоянии не решаюсь — нас обоих слишком сильно ведёт. — Арсений не выдерживает — лезет в меню и смотрит напитки — да, алкоголя здесь действительно нет, но он находит безалкогольный мохито и заказывает его. Когда к ним подходит официант, Оксана добавляет к заказу чай с чабрецом. — Арс, течка пройдёт и станет легче, вот увидишь. — стоит официанту отойти, ободряюще произносит девушка. — Но, честно говоря, я думала, что в гнездование альфа должен быть рядом с истинным, — немного недоумевает она. — Не всегда. — Арсений садится прямо, достаточно выговорившись подруге, и принимается объяснять. — Гнездо у омег — это их личная территория, место безопасности и уюта, но для кого-то ещё отдыха и уединения. Своим присутствием я провоцирую Антона на секс, поэтому я подумал, что будет лучше оставить ему свой запах и не трогать его пару дней. — Мудрое решение. — кивает задумчиво Оксана. Официант приносит им напитки и холодная газировка с лаймом и мятой отвлекает Арса от чувств внутри и охлаждает его пыл. — Но я думаю, что тебе стоит поехать к нему. Не сейчас, а когда гормоны чуть отступят. Ты ему нужен как альфа, даже если не в гнезде, то просто рядом. — девушка наливает чай себе и другу, добавляя по ложке сахара в каждую чашку и одну из них пододвигает мужчине. — Возможно, ты права. — благодаря за чай, отвечает Арсений. — Заеду к нему на днях. Майе тоже нужно отдыхать. — Конечно. Тебе нужно было сразу позвонить и всё рассказать. В такие моменты нужно рассчитывать на помощь друзей, а не оставаться одному. — видно, что Оксана хочет его упрекнуть, ведь сам бы Арс не только сорвался бы на даже мизерную помощь, но и поддержал бы и помог — так уже было, поэтому мужчине не стоило прятаться от ответной реакции подруги. — Знаю, Окс, просто подумал… Все мы рано или поздно даем слабину. — сдается в итоге он, тяжело вздыхая. — Просто у всех есть свои слабые места. — пожимает плечами девушка. — И это нормально. Главное, чтобы в трудную минуту было на кого опереться и рассчитывать в случае, если перестанешь вывозить один. — альфа делает пару глотков сладкого чая и кивает брюнету на кружку, мол, чтобы он тоже попробовал. — Если хочешь, я могу попросить Олесю, чтобы она посидела с Антоном. — вдруг предлагает она, переводя взгляд за окно. — Нет, нет, Окс, спасибо. Я думаю это будет лишним, — мягко отказывается Арсений, — не хочу напрягать Антона людьми. Я даже его маме сказал, чтобы та не приглашала в гости своего истинного, потому что Антон очень переживает по этому поводу, да и чужой запах альфы ему ни к чему. Арсений сам удивляется, как его пробивает на искренность. Раньше он даже себе (не только окружающим) казался сдержанным, закрытым, вечно не договаривающим и считавшим, что людям информация о нем ни к чему. Такой скрытный характер как раз идеально подходил для преподавателя, чтобы оставаться с учениками исключительно на «вы» и не переходить границы. Но вот только как другу или партнеру этот характер мешал. Попов даже Антону не всё говорил — просто не считал нужным, взять хотя бы его семью или родной город, в то время как Антон делился самым сокровенным с ним. Но вот теперь они поменялись местами, и в трудную минуту, когда на душе кошки скребут от переживания за истинного и нехватки его рядом, Арсений всю душу изливает лучшей подруге, хотя изначально не планировал. У него на лице читается, как он запутался, загрузился и просто устал. — Или потому что ты очень ревнивый. — мягко улыбается Оксана, стараясь скрыть смех за чашкой с чаем, но получается плохо. — Всё наладится, Арс, я уверенна. Вы просто сильно привязаны друг другу — ты не можешь без него, он — без тебя. Брюнет не спешит пробовать чай и вновь тянется к мохито, что морозит горло льдом и мятой. — А разве у вас с Олесей не так? — выгибает бровь он. — Так, — кивает подруга, — мы очень любим проводить время вместе и я всё время поражаюсь тому, как быстро она успокаивает меня. Вот просто любой конфликт… Арсений слушает, улыбается, смеётся, и пьёт приторный черный чай, откладывая тревожные мысли на дальнюю полку. Он снова расслабляется и чувствует себя куда лучше, чем до встречи с подругой — а по-другому и быть не могло, — Оксана рассказывает про Олесю с самым счастливым выражением лица и они ещё долго спорят о том, почему девушка пахнет хвойным лесом и что может означать её запах, после чего их вежливо просят покинуть кафе, так как оно закрывалось и друзья с ужасом отметили, что время действительно близилось к десяти. Арсений подвозит Оксану к её дому, и девушка берёт обещание с него не молчать, если на душе херово и поехать к Антону, чтобы быть рядом.

***

Омега мирно спит под тёплым одеялом, обняв плюшевого мишку, подаренного альфой. Ему не нравится, как у него громко стучит сердце, отдаваясь пульсирующей болью в голове, но в редкие минуты ему всё же удаётся провалиться в сон, в котором не чувствуешь боль и слабость в теле. Состояние не из приятных, но Шастуну не приходится выбирать. Он часто просыпается с подрагивающими руками, пальцы которых могут быть холоднее снега, и тогда он сворачивается в маленький клубок, обнимая гнездышко из арсовых вещей и игрушек, принюхиваясь к нему и пытаясь успокоиться. Ему становится чуточку легче и он снова засыпает. Аппетита хватает только на принятие нужных таблеток, и есть не хочется совсем.

***

Когда Антон просыпается снова, шторы пропускают через себя едва заметный солнечный свет, и юноша понимает, что он проснулся как минимум днём, а может даже и утром. А том, как потом трудно будет восстанавливать сбитый режим, омега не думает. Сегодня ему немного лучше, он чувствует силы внутри себя, его почти не беспокоит живот, только голова немного кружится, но он уже привык — после пробуждения это должно пройти. Глазами в который раз обводит комнату — он, конечно, уже научился быть без книг и телефона, но ничего не делать целыми днями оказывается очень скучно, — замечает своего котёнка у себя в ногах, вздыхает, но покорно ползёт к нему — не должна игрушка упасть и лежать на полу. Добирается, разворошив постель и хмурится: его котёнок лежал в гнезде, в его фиолетовом гнездышке, тогда почему он здесь? Осматривая свою кровать в поисках гнезда, Антон понимает, что и бортики уже помялись и лежат не так как ему надо, и одеяло свезлось от его действий и вообще ему не тепло и не уютно. Правда, до этого тоже было не очень, но тогда он хотя бы чувствовал себя в безопасности, а сейчас всё разворошено и больше напоминает место битвы, чем уютное местечко. Негромко вздохнув, он выуживается из-под одеяла — дома-то не холодно. Осторожно убирает от себя плед и покрывало — под ними ожидаемо находится фиолетовое худи, из которого выпали игрушки и конфеты. Он решает не заострять на них внимание сейчас — сдвигает все вещи вместе с худи в одну кучку в углу кровати и продолжает расправлять одеяла и покрывала — сам складывает их и делает круг, вместо того, чтобы разложить по периметру, одну из стен прикрывает подушками и в тот самый момент, когда юноша подравнивает стеночки из одеял, дверь в его комнату открывается и на пороге появляется Арсений. Мужчине предстаёт вид растрепанного истинного в его футболке и боксерах, сидящим посередине кровати и окружённого полной защитой за счёт одеял. То, что он застал его за этим делом, заставляет внутренне содрогнуться и тепло разлиться по телу. — Ты гнездишься, — ахает он, не в силах отвести взгляда от своего растрепанного и немного удивлённого воробушка. Антон поворачивает голову на него и округляет и без того большие на фоне схуднувшего лица глаза. Кажется, его смутили тем, что застали за столь интимным делом, но факт того, что это его истинный альфа, помогает не прятаться и не вызывает желания прогнать его. — Прости, Солнышко, я тебя не напугал? — отходит от первого шока альфа и осторожно проходит вглубь комнаты, предусмотрительно закрывая за собой дверь — Майи дома нет, она ушла по делам, но Арс помнит её слова о том, что Тоша просил не оставлять дверь даже немного открытой. — Я… Нет, наверное, нет. — чуть хрипло отзывается подросток, неотрывно глядя на альфу. Его глаза не затуманены, течка либо прошла, либо отошла на второй план. Антон просто не ожидал увидеть своего истинного спустя сколько-то дней и, сказать честно, скучал по нему. Зелёные глаза внимательно следят за мужчиной, что в серой худи и джинсах подходит к нему, но присаживается не на кровать, а на корточки рядом с истинным. — Ты как себя чувствуешь? — тихо интересуется Арсений, борясь с эмоциями внутри. Он так рад видеть своего мальчика, он даже не ожидал, что без него будет так плохо. Никогда не ожидает, но результат всегда один и тот же. — Голова болит. — просто отвечает Антон. Он выглядит немного помятым и сонным, омега явно был сосредоточен только на постройке гнезда, а не на чьё-то присутствие и разговоры. Ему проще общаться глазами сейчас — передавать своё состояние взглядом. — Хочешь я помогу достроить тебе гнездышко? Или могу просто посидеть и посмотреть, как ты его строишь. — Арсений говорит мягко и без запинки, смотря влюблёнными глазами на подростка. Он прямо сейчас готов сделать всё, что попросят: помочь или посидеть на полу. — А потом опять уйдёшь? — неожиданно хмурится младший. Он ещё начинает злиться, но злость — эмоция слишком энергозатратная, а потому внешне её проявлять не получается. — Нет, Тош. — видя недоверие в зелёных глазах, Арсений придвигается ближе. — Правда не уйду, Антош, честно. Я маме твоей обещал рядом быть, и одного тебя не оставлю. — альфа преданно смотрит на истинного, не в силах даже отвести взгляд. Он скучал по своему чуду, ему было одиноко и тоскливо без него, как, наверное, и Антону, просто у того было тяжёлое состояние, которое возможно перекрывало эти чувства, а вот Попов всё это испытал на себе и не сказать, что хочет ещё раз. — Тогда переоденься в домашнее. — спустя пару минут напряжённой для учителя тишины, серьёзно говорит младший. Ему не нравится, что Арс в уличной одежде — в больницу и к нему домой он приходил в похожей, а после всегда уходил, а этот раз должен быть исключением. — Как скажешь. — Арсений не может сдержать улыбки и делает так, как ему сказали: достаёт из заранее привезённого с собой рюкзака вещи и переодевается в лёгкую футболку и шорты, оставляя джинсы и худи на стуле, а после присаживается на тоже место рядом с Антоном. — Так? Омега кивает, а после думает немного, переводит взгляд на одеяла и тихо произносит: — Ты можешь посмотреть. — предлагает так скромно и неуверенно, будто Арсений может отказаться и сделать по-своему. Но его альфа только кивает и присаживается на тёплый пол в полуметре от кровати, действительно начиная наблюдать. Антон вздыхает, осматривает свои старания и поправляет где надо чуть сбившийся круг, добавляет к стеночкам ещё одно одеяло, но не рассчитывает силу и дёргает слишком резко, из-за чего игрушка, находившаяся на нём, летит на пол, но Арс вовремя реагирует и ловит её на лету, подавая омеге. Антон благодарен ему. Сейчас его состояние кажется больше, чем просто подвешенным, и если бы игрушка упала на пол, он бы точно расстроился и расплакался бы, потому что держать всё в себе становится очень трудно. Но Арс предотвратил горькие слезы, и теперь омега может осторожно положить мишку на место и продолжить строительство уютного гнездышка. Его действия медленные и спокойные, ему нравится чем-то заниматься, тем более, когда тебе это приходится по душе. Омега плавно передвигается по кровати, бережно собирает и разглаживает всё, и Арсений с интересом смотрит, восхищается и умиляется своим парнем: самым красивым, мягким, нежным, чутким и лучшим. Разве о большем можно мечтать? После окончания постройки уютного местечка Антон неловко, но доверительно зовёт Арсения на неё, и брюнет без колебаний аккуратно забирается на постель к истинному — от белья и Антона приятно пахнет яблоками, так освежающе мягко и сладко. Арсений решает осмотреть кровать из непосредственно её эпицентра и замечает в углу гору одежды, игрушек и, кажется, твиксов. — Тош, а это что?.. — указывает он на вещи и Антон вспоминает про них — с Арсением рядом многое вылетает из головы, заменяя все мысли любимым мужчиной. — А, это моё гнездышко. — Антон сам двигает вещи ближе к ним, на середину кровати, но это оказывается неудобно, и Арс помогает ему. — Расскажешь, что здесь есть? — Оно сломалось. — поникает Антон, а в его голосе Арсений слышит всемирную печаль. — Но ведь его можно заново собрать. Хочешь вместе? Ты будешь мне подсказывать и рассказывать, а я буду делать, как тебе захочется. — Арсений говорит ласково и с широкой улыбкой на губах. Не может он снять её — слишком счастлив от того, что наконец-то рядом с Антоном и тот не отталкивает его. Брюнет в шаге от того, чтобы школьника не обнять и не зацеловать, останавливает его только тот факт, что у Антона по-прежнему сотрясение и шутить с этим нельзя. — Правда поможешь? — в голосе парня слышится и надежда, и страх. Будто не помогут, засмеют, обидят — он такой ранимый и недоверчивый сейчас, что просто обнять и укрыть от всего мира хочется всё больше. — Конечно. — кивает уверенно Арсений и смотрит на вещи. Так, ну здесь его фиолетовая толстовка, игрушки, которые он омеге покупал и всё-таки много-много конфет. И что с этим всем делать? Однако Антон знает, что. Он берёт игрушки, осторожно и бережно кладёт их в худи, рассказывая немного про каждую, после берёт футболки Арса и пихает их в рукава и капюшон. Арсений слушает своего мальчика, не лезет, но внимательно смотрит, а после догадывается, что конфеты потом уберутся в слитный карман. — Дай своё худи. — говорит Антон и Арсений вздрагивает, засмотревшись и уйдя в свои мысли, не ожидая обращения конкретно к себе. После кивает и тянется к стулу, где висела серая худи, в которой он пришёл. Антон забирает одежду из рук, вдыхает запах с ткани носом и убирает в рукав другого худи, которое с недавних пор стало его гнездышком. И Арсений думает только: а вернут ли ему обратно эти вещи? Правда, если Антон продолжит так открыто и чисто смотреть на это гнездо, то ему будет не сложно купить себе новую одежду, лишь бы его Солнышку было хорошо. — Готово. — говорит омега, поглаживая в руках довольно большой свёрток. Честно говоря, Арсений всё ещё не понимает, почему для омег это так важно: обустройство гнезда, вещи, кофта, полная конфет, игрушек и его одежды, ведь в современном мире можно было бы обойтись без этого, но после этих мыслей отдергивает себя: ему вряд ли понять омежью сущность и их потребности в чем-либо, как и не почувствовать боль при течках, как и не обустроить уютное семейное гнездо — не обязательно на постели, — ведь именно омеги умеют создавать уют в квартире, рожают и воспитывают детей, любят по-особенному, по-настоящему. Это всё заложено природой и если так рассуждать, то и альфы могли бы игнорировать желания пометить свою омегу, защищать и оберегать свою семью или трахаться во время гона. Для каждого природа заложила свои потребности, у каждого свои инстинкты и желания, и каждый человек в своём проявлении особенный и уникальный. Как и его Антон. — Я так люблю тебя. — переполненный нежностью и любовью, не выдерживает и произносит Арсений, хотя до этого планировал следить за языком, чтобы не провоцировать на близость, но сейчас о ней и речи не идёт: только ласка, мягкость касаний, трепет, забота и любовь. Арсений хочет любить, и совсем не в пошлом смысле. Истинные встречаются взглядами и Антон читает это по глазам: безумно-красивым голубым глазам. Он ведь Арсения хорошо чувствует, знает, что тот только на любовь и нежность готов — никогда не способен сделать больно или предать. Он поэтому ему доверяет. Никому так не доверяет, никого бы в гнездо своё не пустил: ни лучшего друга, ни маму, даже если плохо было бы совсем. А Арса пустил. Всё потому что внутри, там, глубоко под сердцем теплица одна простая, но очень важная в своей ценности мысль: они — единое целое, истинные, предназначенные судьбой друг для друга, чтобы дополнять, любить и показывать эту любовь, доказывая своим примером её существование и безграничность. Может, это всего лишь гормоны, затуманенный мозг и феромоны друг друга заставляют чувствовать столько, может это всего мгновенье смеси подобных эмоций, но они чувствует это, чувствуют оба и готовы раствориться в этом моменте прямо сейчас. Остаться друг для друга всем миром в этом маленьком гнезде. — Я тоже. — выдыхает младший и касается руки альфы — горячей, крупной — своими холодными пальцами. Ведёт ими от запястья к предплечью и выше, касается, трогает, и ему нравится — ему позволяют. Сейчас между ними что-то необычное, новое. Они будто заново узнают друг друга и открывают новые стороны, что в этих стенах перед близким человеком не стыдно проявлять. Арсений, как завороженный, наблюдает за ледяными пальцами, смотрит по долгу в тёмно-зелёные глаза и пробегается взглядом по острым скулам и похудевшему омеги в целом, с царапинами и синяками на лице и руках. — Ля… Ляжешь со мной? Я хочу… — Антон просит скромно и едва слышно, совсем замолкая на последних словах, но альфе не нужны объяснения, он поспешно кивает и сам осторожно тянет за собой. Ложится на подушку, а когда Антон устраивается на его груди подобно котёнку, накрывает его ближайшим одеялом и обнимает одной рукой, давая ту самую защиту, которую подросток пытался получить от гнезда. — Я люблю тебя, Солнышко, — шепчет нежно Арсений, — поспи пока, всё хорошо, я рядом. Я защищу тебя и буду охранять твой сон. Тебя никто не тронет, можешь не переживать. И сколько бы вопросов у него не оставалось: для чего и зачем, — он будет продолжать давать то, что от него ждут, ведь достаточно просто того, что он любит, а остальное подождёт.