Самое важное

Джулиан сам не заметил, когда его сразил сон. В самом деле, он не ожидал от собственного организма столь досадной подсечки, буквально сбившей его с ног, полагался на крепость рактаджино, благодаря которой обычно не засыпал, если требовалось работать сверхурочно. Но… Показатели Гарака были в порядке, следить взглядом за не меняющимися цифрами и графиками было невероятно скучно, а в последние две недели Джулиан не высыпался из-за очередной сезонной эпидемии на Баджоре, которая накатила и схлынула, оставив его чрезвычайно уставшим и вымотанным. Во сне он сидел напротив Гарака в реплимате, выслушивая очередную поучительную историю о кардассианском искусстве, а проснулся от прикосновений. Нежные и приятные, они тем не менее вызвали внутри странное чувство, которому не так просто было подобрать названия. Чужая ласка была бы вполне объяснима, если бы Джулиан состоял с кем-нибудь в отношениях, но вот уже довольно долгое время он не предпринимал ни новых попыток добиться внимания Джадзии Дакс, ни найти более благосклонную к его ухаживаниям девушку. И, вероятно, поэтому его мозг расценил то, что кто-то дотронулся до его щеки и провёл пальцами по линии подбородка, скользнув затем пальцами к шее, как нападение. Джулиан резко открыл глаза, вздрогнув всем телом, и обнаружил Гарака. Ничуть не стесняясь стандартной федеральной пижамы — что само по себе было странным, кардассианец замер напротив него, и на губах его играла милая улыбка. — Вы так прекрасны, когда спите, мой дорогой. Я не сумел удержаться, — произнёс Гарак. — Но мне жаль, что я разбудил вас. Первое мгновение Джулиан смотрел на него, от удивления приоткрыв рот. Ему пришлось дважды напомнить себе, что такие изменения в поведении Гарака естественны — это всё нервное потрясение, вероятное сотрясение мозга. Надо бы на досуге проверить медицинские сканеры и перенастроить все трикодеры, странно, что они не фиксируют никаких аномалий, когда Гарак не в порядке, что очевидно... Но вот Джулиан моргнул и взял себя в руки. — Гарак, — мягко позвал он, стараясь не показать, что действительно всерьёз обеспокоен странным поведением кардассианца, — я ещё не разрешал вам подниматься, помните?.. Он ожидал, что услышит знакомое и ставшее привычным ворчание. Что Гарак заметит, внезапно похолодев и переменившись в лице: «Мой дорогой доктор, я прекрасно себя чувствую и не намерен оставаться в этой пижаме ни мгновением дольше», но жизнь, очевидно, решила преподносить сюрпризы один за другим. Гарак действительно немного помрачнел — точнее, он перестал улыбаться, и Джулиан угадал в его лице лёгкую обиду. Но очень лёгкую, совсем не похожую на откровенно пугающую тень в мгновенно становящихся ледяными глазах. Он никогда не уставал отмечать, что Гарак умеет выглядеть по-настоящему опасным, но прежде не видел его… просто милым. — И кроме этого вы больше ничего не скажете мне, мой дорогой? — между тем вздохнул Гарак. — Должно быть, я заставил вас поволноваться, раз теперь вы так меня наказываете и настолько холодны со мной. Холоден? Наказывает?.. Джулиан потерялся в этих двух фразах, не отыскав никакой возможности сопоставить их с реальностью общения между ним и Гараком. Однако он прекрасно понимал, что прямо сейчас нужно успокоить обычно строптивого пациента — и убедить его вернуться на биокровать. Может, это всё от начала и до конца только игра, и сейчас Гарак усмехнётся привычно и уличит его в федеральной наивности и в чём там ещё он любил обвинить Джулиана… — Ну что вы, — подался Башир вперёд, поднимаясь. Он говорил тихо и вкрадчиво, как разговаривал бы с кем-то крайне неуравновешенным, и вместе с тем постарался не показать, чего на самом деле опасается. — Я не хотел вас расстроить. Но вы правы, ваше здоровье глубоко волнует меня… как врача, — получилось как-то неловко, но пока Гарак не перебивал его и выслушивал, не напуская на себя холодного и скептического вида, нужно было продолжать: — Прошу, не пренебрегайте лечением. — Всегда такой заботливый доктор, — качнул головой Гарак, вопреки всем возможным вариантам развития ситуации. Джулиан не сумел представить или вспомнить момента, когда удалось бы услышать от кардассианца нечто подобное, но неожиданно это замечание ему чрезвычайно польстило, даже в какой-то мере вдохновило. Он приблизился, взял Гарака за запястье — и тот позволил себя удержать! — и помог вновь улечься на биокровать. Сенсоры мгновенно считали актуальное состояние и обновили показатели на экране. Никакого серьёзного вреда прогулка по медотсеку Гараку не нанесла, что, в общем, было ожидаемо. И никакого объяснения его поведению информация о его физических параметрах не дала, что уже было не так приятно. Джулиан для верности воспользовался и трикодером, но ничего странного не обнаружил. Предписания Звёздного флота подсказывали, что пациента следует отправить в его апартаменты, переведя тем самым на амбулаторное лечение до полного выздоровления. Гарак наблюдал за всеми манипуляциями с лёгкой улыбкой и любопытством, чего за ним прежде тоже не водилось, когда же Джулиан снова поймал его взгляд, повторил: — И всё же красота — удивительное явление, не так ли?.. Любуясь вашим лицом, я всякий раз нахожу в нём нечто новое, как будто смотрю сквозь бегущую воду. Джулиан чуть нахмурился, сознавая, что именно услышал, но не мог не улыбнуться в ответ, может, только самую капельку натянуто. — Сегодня вы удивительно щедры на комплименты, — отметил он, постаравшись, чтобы голос звучал непринуждённо. Слова Гарака смущали его и тревожили, наверняка на скулах уже был заметен лёгкий румянец. — Разве только сегодня? — усомнился Гарак и будто всмотрелся внутрь самого себя. На миг лицо его стало отрешённым, задумчивым, и всё же в нём по-прежнему не доставало чего-то привычного. Джулиан не успел угадать чего, когда услышал: — В таком случае простите мне эту оплошность, мой дорогой. Я должен был больше говорить о таких вещах. Джулиан мысленно повторил фразу дважды, но яснее не стало, его окутывало всё то же лёгкое смятение. Он глубоко вздохнул и отвёл глаза. На DS9 был приглушён свет, даже в медотсеке не зажглось полное освещение, подсказывая, что ещё длятся ночные часы. Джулиан потянулся за гипоспреем со снотворным, загодя приготовленным им как раз на такой случай. — Вам не нужно извиняться, Гарак. Особенно за подобное, — произнёс он как можно мягче. Улыбка, которую он адресовал кардассианцу, была исполнена нежностью. — Позвольте мне о вас позаботиться, — что ж, этого он искренне хотел, ведь в этом состояла его работа! Гарак на миг прикрыл глаза, как будто готов был поспорить, а затем чуть наклонил голову, позволяя приставить гипоспрей к шее. Мгновение после этого они смотрели друг на друга, и Гарак, кажется, потянулся к Джулиану в попытке снова поцеловать его, но уснул прежде, чем успел сделать это. Джулиан проверил дозировку снотворного, чтобы убедиться, что не ошибся с ней, а потом осторожно укрыл Гарака и с силой провёл ладонями по лицу. Нужно было выпить ещё рактаджино и прийти в себя. Он ничего не мог поделать с собой — такой Гарак начинал ему нравиться. *** Уже утром, прикинув, сколько ещё может проспать Гарак, надёжно убаюканный препаратом, Джулиан решил, что может оставить его под присмотром медсестры, а сам направился в реплимат. Он поспешил туда даже не ради себя, а в большей степени ради Гарака. В репликаторе медотсека тоже можно было выбрать завтрак для пациента, но… в наборе диет не нашлось бы никакого подходящего десерта. Отчего-то не хотелось, чтобы, проснувшись, Гарак обнаружил что-то безвкусное, пусть и полезное. Фантазия любезно подсказывала с десяток ядовитых фраз, которыми кардассианец мог бы встретить такое питание. Задумчиво остановившись у репликатора, Джулиан попытался представить, что бы могло порадовать его главного на сегодняшний день пациента, когда на плечо опустилась чья-то ладонь. Вздрогнув, как и ночью, Джулиан уже собирался уличить Гарака в том, что он опять не слушается врача, но оказалось, что рядом с ним хитро улыбается Джадзия. — Как себя чувствует Гарак? — спросила она вместо приветствия и тут же погрозила Джулиану пальцем: — Ты выглядишь так, будто полночи боролся за его жизнь, но разве он не отделался лёгким испугом? — А, Джадзия… — Джулиан вздохнул, подавив смятение. Ему действительно хотелось вывалить на Дакс — хотя бы на Дакс — часть своих смутных ощущений и размышлений, возможность проговорить всё это уже помогла бы и успокоиться, и обнаружить ускользающую логику, но это снова означало бы показать Гарака уязвимым. Да он бы никогда такого не простил. — Жизни Гарака ничто не угрожает… — продолжил Джулиан. — Кроме, быть может, того, кто изначально подстроил это покушение. — У Одо уже есть круг подозреваемых, — словно желая успокоить его, проговорила Джадзия, но всё же не поспешила перейти к этой теме: — Но если с Гараком всё в порядке, почему ты… — она наклонила голову к плечу. — О, неужели ты переживал, что убийца придёт за ним в медотсек и оставался на страже? — улыбка её стала шире, Дакс протянул: — Джу-у-улиан, это выглядит так… м-м-м… — Как? — отчего-то он уцепился за эту фразу, будто бы если услышит пояснение, то сразу всё станет на свои места, а в груди не будет появляться этого неуместного мягкого тепла, когда он смотрит на спящего Гарака. Джадзия лукаво хмыкнула и ответила невпопад: — Мы уже собираем очередь, закажи что-нибудь и сядем. И не забудь добавить рактаджино для меня. Джулиан послушался — решив на время отказаться от мысли принести Гараку хотя бы десерт — и через минуту устроился напротив Джадзии за столиком. Он ожидал, что услышит продолжение разговора, но Дакс, обхватив кружку с рактаджино, задумчиво произнесла: — Иногда я действительно не понимаю, Джулиан, почему ты не видишь очевидных вещей и не замечаешь самого важного. Это немного задело. Джулиан привык уже к тому, что Дакс… в каком-то смысле недооценивает его. В конце концов, это ведь подтверждало, что он хорошо хранит свои секреты, и потому он нисколько не обижался прежде. Но вот такое замечание на самом деле словно оцарапало его. — Не вижу чего? — уточнил он немного более раздражённым тоном, чем собирался. Джадзия сделала несколько глотков и только после этого добавила: — Из всей станции Гарак выбрал именно тебя, не задумывался почему?.. Это, впрочем, ничего не объясняло, только больше запутывало. К счастью — или к сожалению, как посмотреть, Дакс через мгновение вызвали в ОПС. Джулиан не собирался завтракать в реплимате в гордом одиночестве, потому наконец выбрал яблочный пирог для Гарака, составил всё на один поднос и удалился в медотсек, только бы больше не столкнуться ни с кем, кто бы мог так же, как Джадзия, запутать его ещё сильнее.