Yours

Бесполезная псина. От него ничего не дождешься. Ну, как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Шэнь Цзю уже сам не помнит каким образом у него под крылом оказался этот зверь и до сих пор не понимает, почему его не убили. Однако, если это значило, что можно будет немного поиздеваться над этим ублюдком, то он даже и не против держать его при себе. Бинхэ вырос беспощадным демоном и все благодаря только одному человеку. Он искренне его презирает, но посчитал, что заточение, пытки и убийство будет немного слишком хорошо для учителя. Почему бы не влюбить его в себя? Почему бы не заставить его чувствовать так же отвратительно, как и он ощущал себя? Только вот он не учитывает того, что и сам влюбляется. Эта любовь губительна. Цанцюн, слава богам, все еще стоит на своем месте, все горные владыки еще живы и все благодаря Цинцю. Если бы он умер раньше, то Бинхэ безо всяких колебаний сжег все население, забрал в рабы, отдал бы на растерзание жалким демоническим отродьям. Только вот учитель жив. И он должен поплатиться. И вот очередная бессонная ночь. Шэнь Цинцю опять ставит свои условия. Даже в постели. Несмотря на то, что Ло Бинхэ является потомком священных демонов, является по факту владыкой демонического мира. Этому человеку абсолютно плевать кому принадлежит член в его заднице. Ему плевать. Он хочет получить хоть какое-то удовольствие, хоть какие-то плюсы от этого зверя. Он поставил условие, что если щенок продержится все это время, что он будет себя удовлетворять, то позволит делать с ним все, что угодно. Главное условие — не мешать, не двигаться и не сопротивляться. Только вот Бинхэ не догадывался о планах учителя. Он верил, что этот человек может ударить ножом в спину — каждую ночь ждал эти бесполезные попытки и смеялся, когда Шэнь Цинцю угрожал ему. Он не знал, что Цинцю умеет хорошо пытать и манипулировать. Вернее, никогда не испытывал на себе такого, ведь над ним только издевались. Цзю делает глубокий вдох, сгибает ноги в коленях и наконец садится на мягкие бедра Бинхэ. Это чувство заполненности действительно заслуживает внимания. Внутренние стенки жгло, края входа судорожно сжимались, а с губ сорвался едва уловимый стон. Блять, как же… Сколько бы Шэнь Цинцю не говорил, что не ловит от этого кайф, особенно с размеров зверя, он должен признать, что это в некотором роде приятно. В частности, когда контролируешь весь процесс самостоятельно. Даже глаза закатываются от удовольствия. Черт возьми.! Он вновь приподнимается на коленях в попытке привлечь внимание псины, чтобы услышать как он заскулит и заерзает, а затем… В воздухе звучит громкая пощечина. Ло Бинхэ довольно ухмыляется, но в голове его сейчас происходит что-то явно невообразимое. Этот человек до сих пор смеет пререкаться, до сих пор смеет бить его. Это завораживало и возбуждало в разы сильнее. Если у других нормальных людей языки любви это прикосновения, подарки или чепуха в этом роде, то у них это была боль. Нет, они не позволяли себе большего в постели кроме едких комментариев и каких-то слабых шлепков — никто не должен был пострадать, даже если очень хотелось. А хотелось слишком сильно. Обоим. Цзю вновь приподнимается на коленях и водит круги тазом, ощущая налитую головку, которая растягивает его просто до невозможности. Он чувствует как по коже мерзко течет смазка, а с висков предательски капает пот. Шэнь Цинцю знает, что зверь смеется в душе; он уверен, что Ло Бинхэ глубоко плевать на его комфорт. Однако он не шевелится, позволив себе только невесомые прикосновения к чужим коленям, бедрам… Неужто он любви научился? Подумал о его комфорте? — Учитель, может, вам нужна моя помощь? — он стонет сквозь зубы, когда Шэнь Цинцю полностью насаживатся на все его естество. — Закрой, свой рот или я тебя задушу, — он правда злится, но эта нежная, расслабляющая нега не позволяет ему сказать что-то хуже угрозы. И Бинхэ знает, что эта угроза абсолютно точно будет выполнена. Он смеется и вновь кратко вздыхает. Ну так чего же он ждет? Может, стоит подтолкнуть учителя? Стоит ли ему сказать, что он не задушит его насмерть? Демон резко толкается бедрами вверх и проскальзывает — казалось бы, куда еще глубже — по самые яйца. Шэнь Цинцю впивается ногтями в чужую грудь и закусывает губы. Вот же ублюдок! — Ты сам напросился, — Цзю прижимает всем своим весом чужие бедра и тянет руки ближе к чужой шее. Только сейчас он понимает насколько она толстая и сильная, а кадык на ней дергается так… так маняще. Тонкие, на первый взгляд хрупкие пальцы обвивают шею демона и давят. Давят с особым азартом, пока бедра двигаются в своем темпе. Почему он раньше не пробовал? И держаться удобно, и этот щенок наконец-то заткнется. И тут-то он понял, почему раньше не пользовался возможностью задушить зверя во сне. Кровяные паразиты. Бинхэ паразит! Шэнь Цинцю на мгновение замирает и сжимает пальцы на шее сильнее, будто намереваясь вовсе задушить его. Может он и правда хочет.? А ведь с Ло Бинхэ так хорошо, когда он не открывает свой грязный рот. Будто на зло Шэнь Цзю машет бедрами сильнее, ударяясь ягодицами о чужие бедра и, о боже, какие только звуки наполняют комнату. Мерзкое хлюпанье, рык зверя, рваные вздохи и скрип зубов. В последний раз Цзю опускается на член демона и зажмуривается, сжимает пальцы до безумия сильно, потому что ему надо хоть куда-то вложить всю свою энергию от оргазма. Даже, если это значит придушить зверя, что обернется не самыми приятными последствиями. На животе Ло Бинхэ даже образовывается небольшая лужица, что засохнет совсем скоро и будет неприятно зудить, но демону абсолютно плевать. Он кончил. Действительно, выдержка Бинхэ заслуживает внимания, но в этот раз все произошло слишком быстро даже для него. Он готов трахаться хоть всю ночь до самого утра, когда Цзю выходит из строя уже на на второй, дай бог, на третий раз. А тут… Он не может поверить себе, что кончил из-за учителя, из-за его пальцев на своей шее, из-за плотно обхватывающих его стенок. — Только посмей воспользоваться еще раз… своими паразитами, я тебя в следующий раз точно задушу… — Цзю выдыхает и наконец устало опускается на грудь зверю, не побеспокоившись слезть с распирающего его члена. Конечно, ведь Ло Бинхэ о нем позаботится, как бы не было гадко признавать. Он хорошо его воспитал.