Bad Omens/ Дурные знамения

Три года назад Гермиона была самым преданным сотрудником Министерства Магии. Если бы вы спросили её, брала ли она когда-нибудь выходной, она бы отвергла обвинение с видом превосходства человека, который ошибочно полагает, что пренебрежение своим физическим и психическим здоровьем — это то, чем стоит гордиться. У неё накопилось семь месяцев отпуска. Сотрудники Отдела Кадров Министерства время от времени тянули соломинку, умоляя её воспользоваться им, но безуспешно. Также, по-видимому, она явилась на работу на пороге смерти. — Я не умираю, — сообщила она Кингсли, чихнув. — Просто лёгкий случай обсыпного лишая. — Иди домой, Гермиона! — Кингсли прокричал ей приказ из-за безопасности своего оберега в виде головного пузыря. — Прости, что? Твой голос немного приглушён. — Гермиона вытерла рукавом струящийся из носа поток жидкости. — ИДИ ДОМОЙ! — Он дико прожестикулировал в сторону своего камина. — Я чувствую себя совершенно нормально. Не надо драматизировать. — Она рассеянно почесала мокнущую фиолетовую пустулу на руке и, прищурившись, заглянула в свой блокнот. — Итак, М.М. хочет знать, кто ты и почему у тебя лицо Кингсли Бруствера. Он посмотрел на неё в замешательстве. — Кроме того, это как-то связано с луной. Прости, мой почерк стал совсем неразборчивым. Пока он наблюдал, в центре её лба образовалась ещё одна пустула. — Ладно, ты бредишь. Давай отведём тебя к целителю. — Не могу. Я должна отправить маглов на Луну. — Гермиона вытащила свою волшебную палочку и начала описывать ею широкие круги. Красный туман вырвался из кончика и начал приближаться к Кингсли. Он спрятался под своим столом, пытаясь избежать заклинания космического путешествия, которое она только что изобрела. — Я не хотел этого делать, но ты не оставила мне выбора! — неискренне сказал он ей, выстрелив петрификусом тоталусом ей в ногу. Когда стало безопасно выходить, он поднялся на ноги и увидел Драко, вышагивающего из камина, вокруг его головы тоже был пузырь. Из разбитой губы текла кровь. — Она и тебя достала? — спросил Драко, принимая во внимание оборонительную позицию Кингсли и обездвиженную Гермиону. — Она ударила меня головой, когда я попытался отвести её в больницу Святого Мунго, и сбежала. Я повсюду её искал. Он подхватил обездвиженную ведьму и повернулся, чтобы уйти. — Подожди, ты же не собираешься…? — Кингсли многозначительно замолчал, так и не закончив предложение. На самом деле он не думал, что Драко причинит вред Гермионе, но в те дни война розыгрышей была жестокой порочной вещью, и он не мог быть до конца уверен. Драко применил заклинание лёгкости и поправил напряжённую фигуру Гермионы в своих объятиях. — Нет ничего забавного в том, чтобы пинать её, когда она лежит. Не волнуйся, я буду отличной нянькой. Кингсли мог лишь ошеломлённо смотреть. Только на прошлой неделе они швыряли друг в друга жалящими проклятиями в конференц-зале, а теперь Драко нежно улыбался ей, в то время как его лицо истекало кровью от раны, которую, очевидно, нанесла Гермиона. Их непрекращающуюся войну было бы легче принять, если бы это соответствовало хоть какой-либо логике. — Но она заразит тебя, — запротестовал он. Драко нежно погладил Гермиону по макушке. — И я уверен, что, если ей удастся, она сочтёт это весёлой шуткой. Я всё же придумаю какой-нибудь способ отомстить ей. — Он повернулся и понёс свой неуклюжий груз к камину. В конце концов Гермиона всё-таки заразила его, что казалось ей забавным ровно до тех пор, пока она снова не оказалась в сознании. Затем она почувствовала себя настолько виноватой, что встала со своей постели, заставила его лечь и посвятила себя уходу за бредящим Драко, которому требовалось постоянное подтверждение того, что его сочащиеся фиолетовые фурункулы не делают его менее красивым. В общем, они отсутствовали в своих офисах в течение двух недель. Перемирие продолжалось до того самого момента, когда последняя пустула не скрылась из виду. Тем временем, вернувшись в Министерство, Кингсли всё больше осознавал, что Гермиона ежедневно тушит достаточно пожаров, чтобы согревать население маленькой северной страны всю долгую зиму. А что касается работы Драко, что ж, он знал о том, что она влечёт за собой, ещё меньше, чем Гермиона. Весь магловский мир мог быть охвачен пламенем прямо сейчас, а Кингсли и понятия не имел бы. Ему пришло в голову, что лучше проверить. Он проделал долгий путь до Даунинг-стрит, 10, что означало, что он аппарировал за угол под прикрытием Дезиллюминационного заклинания и постучал во входную дверь. Охранники привыкли к странно одетым незнакомцам, которые настаивали на том, что им нужно поговорить с премьер-министром по сверхсекретному делу, поэтому просто закатили глаза и жестом указали охранникам с автоматами увести его. Кингсли был в процессе принятия решения о том, будет ли его попытка проникнуть на территорию представлять собой объявление войны на межправительственном уровне, когда наткнулся на правильную комбинацию слов, чтобы привлечь их внимание. — Ты знаешь Драко? — спросил один из охранников. — Какое облегчение. Все ребята волновались, так как это на него не похоже — просто исчезнуть. Стряхивая с себя удивление от того, что Драко Малфой, по-видимому, подружился с маглами, у которых ещё и оружие, Кингсли заверил их, что он всего лишь сильно заразен, а не мёртв. Две минуты спустя он стоял в кабинете М.М., удивлённый больше, чем когда-либо. — Вы М.М.? — недоверчиво спросил он женщину. — Ожидали Маргарет Тэтчер? — едко ответила она, не отрывая глаз от электронного письма, которое печатала. [Кингсли не знал, кто это был, но он слышал о боггарте Драко и ожидал увидеть некую убойную смесь Долорес Амбридж и Арагога.] — Мои извинения, — мягко сказал он. — Я не ожидал вас. Тогда она подняла глаза и поняла, что это не мог быть никто другой, кроме самого Министра Магии, разгладила свою юбку-карандаш и встала, чтобы предложить ему руку. М.М. была высокой для женщины, и вместо того, чтобы пытаться скрыть это, она подчёркивала эту особенность острыми шпильками, которые при необходимости могли послужить оружием. К тому же, она одевалась строго и собирала свои ухоженные волосы в гладкий пучок всегда, за исключением пятниц, по которым она собирала их в гладкий конский хвост. Всю её жизнь мужчины говорили ей, что никогда раньше не встречали такой женщины, как она, — фраза, которую она не воспринимала как комплимент, так как была не настолько глупа, — и тогда они пытались опустить её до уровня, на котором им было более комфортно, прежде чем в конце концов решить, что она слишком умна, слишком амбициозна, слишком привлекательна, слишком откровенна, слишком высока, слишком… много слишком. Становление премьер-министром этого не изменило, как и замужество, или развод, или даже пятидесятилетие. Единственная разница заключалась в том, что теперь они говорили это глазами, а не ртом. Я никогда раньше не встречал такой женщины, как вы, неодобрительно говорили их лица. Как вы думаете, вы могли бы говорить немного реже? А потом они пялились на её грудь, и ей приходилось улыбаться, иначе таблоиды заклеймили бы её сукой. В общем, М.М. завязала с мужчинами, и скатертью им дорога. Но она никогда не встречала такого мужчину, как Кингсли Бруствер. Он взял её руку в свою, гораздо большую, пожал один раз, а затем сказал: — Вселенная допустила ошибку, когда не сделала вас ведьмой. Но впрочем, как я вижу, вы сами создали свою силу. Она отменила две следующие встречи и пригласила его остаться на чай. Большинство членов магического сообщества, вероятно, предсказало бы, что известие о существовании магии станет переломным моментом в жизни М.М. Открывающим глаза, расширяющим горизонты и так далее. Ничего подобного. Дело было во вторник, и её единственным ответом на эту новость было заглянуть в свой и без того неподъёмный список дел и перенести «нанять кого-нибудь, чтобы разобраться с этой магической ерундой» на самый верх, чтобы она могла сосредоточить своё внимание на маглах, которые назначили её представлять их интересы. Это было всё, но встреча с Кингсли Бруствером приоткрыла дверь её сознания, петли которой заржавели от неиспользования, и дала возможность впервые за много лет вдохнуть свежего воздуха. Беседа текла без перерыва в течение часа, пока, в конце концов, Кингсли не вспомнил, что пришёл сообщить ей о пропавшем сотруднике и спросить, не нужно ли применить какое-нибудь волшебство, пока они с Гермионой кормят друг друга супом, сидя на карантине. — Они вместе? — спросила она, заинтересованно склоняясь вперёд. — Значит, они наконец-то разобрались с этим? — Ты знаешь? — Господи, да, он только о ней и говорит. Они немного посмеялись над невежественными влюблёнными и их враждебным ухаживанием. Когда Кингсли встал, чтобы уйти, он пообещал сообщить ей любую информацию касаемо Гермионы. Они должны оставить это их маленьким секретом, предложила она, и он подмигнул. Тепло пробежало по её спине, неожиданное и новое. В течение трёх месяцев они обменивались письмами, и М.М. чувствовала себя легкомысленной школьницей каждый раз, когда сова появлялась у неё под окном. Сначала их записки были о Гермионе и Драко и их неподобающем поведении на рабочем месте. Потом просто о Гермионе и Драко, но в основном о других вещах. И, наконец, однажды Кингсли пригласил её на ужин и сказал, что больше не хочет говорить о Гермионе и Драко. Желательно, никогда больше. — И о нас? — спросила она, размышляя о том, что никогда по-настоящему не знаешь, как далеко ты впустила кого-то в свою жизнь, пока он не начнёт уходить из нее. — Нет, — ответил он с улыбкой, подобной солнцу. — Я бы хотел поговорить о нас.

— — —

Настоящее время: Неделя до кануна Дня всех Святых На площади Гриммо Джинни начала чувствовать, что она вляпалась по уши. Все было хорошо, когда она искренне верила, что откровенный разговор решит проблемы каждого. Но Гермиона и Драко, казалось, были невосприимчивы к разговорам по душам, и теперь Гермиона забаррикадировалась в своём доме, а Нарцисса Малфой не переставала появляться у Джинни. Это было всё равно, что пригласить змею в свой дом, чтобы решить проблему с грызунами. За исключением того, что настоящая змея действительно позаботилась бы о первоначальной проблеме, а затем ваш муж мог бы вежливо попросить её уйти. Гарри в основном отказывался присутствовать, когда Нарцисса была у них, так что он не помог избавиться от метафорического разнообразия. — Вам не кажется, что мы и так зашли слишком далеко? — спросила Джинни. Нарцисса выглядела искренне удивлённой тем, что Джинни уже сдалась. В конце концов, ни один проклятый предмет ещё не был использован. У них всё ещё оставалось множество вариантов. — Напротив, — решительно сказала она. — Думаю, мы зашли недостаточно далеко. — Но мы сделали всё гораздо хуже, — мрачно сказала Джинни. Если бы Нарцисса была полностью честна с собой, она могла бы признать, что тоже это чувствовала, но она не была. Браки чистокровных обычно заключались при помощи перьев, пергамента и короткого периода ухаживания, служащего простой гарантией, что молодая пара не будет неистово презирать друг друга, что, как правило, считалось достаточным для замужества. Это же было совсем другое. Нужно было бороться со столькими чувствами, не говоря уже о незаконнорожденном ребёнке, который обладал властью разнести репутацию Малфоев в пух и прах. (Заодно, очевидно, со всем миром. Нарцисса цеплялась за утверждение Драко, что этот аспект, по крайней мере, находился под контролем). Так что, да. Возможно, она не полностью контролирует ситуацию. Взялся за кнат — готовь галеон, или как там говорят. (Нарцисса не носила с собой монеты. Звенеть было моветоном). — У меня есть план, — сказала ей Нарцисса, вздёрнув подбородок. — И он сработает. — И что именно он повлечёт за собой? — беспокойно спросила Джинни. — Я категорически возражаю против того, чтобы проклинать их. — Ваш муж дома? Я не потерплю, чтобы авроры снова заявились в Мэнор, — Нарцисса огляделась. — Эм, нет, — призналась Джинни, сожалея о потере этого удобного предлога, чтобы отказаться при случае, что бы там ни хотела сделать Нарцисса. — В данный момент его нет. — Отлично. Никаких проклятий, даю слово. Но мы должны найти способ оставить их вместе. Драко закрыл свой камин и разворачивает всех моих сов. — Мне это не нравится. Я начинаю думать, что Гарри прав, и мы должны просто позволить им разобраться с этим самостоятельно, — нахмурилась Джинни. — Я отказываюсь позволять своему сыну быть несчастным. Соберите их в одной комнате, а остальное предоставьте мне. Есть такая штука, которая называется ошибкой с заниженной стоимостью, когда легче согласиться с плохой идеей, чем признаться своему мужу, что он был прав с самого начала. Джинни неохотно приняла предложение. — Она упомянула, что на следующей неделе они будут в Хогвартсе на дне рождения Лилит, — сказала она. — Отлично. Вы говорили, у вас есть брат, который работает в школе? Мне тоже понадобится его помощь. Затем Джинни пришло в голову, что она могла бы просто свалить неизбежную катастрофу на Рона, в чём и заключался весь смысл существования братьев и сестёр. Подумав об этом, она немного расслабилась. — Да, я свяжу вас. Если вам ещё что-нибудь понадобится, просто попросите его. — Хорошо. — Нарцисса выглядела довольной. — Итак, кто сейчас Мастер зелий в Хогвартсе? Всё ещё Гораций Слагхорн? Слишком поздно Джинни осознала, что скользкая мускулатура змеи обвилась вокруг Гермионы и Драко. Ладно. В любом случае, они это заслужили.

— — —

План сработал быстро, как и все плохие планы. М.М. подумала, что у неё могут возникнуть трудности с привлечением Кингсли. Он давно уже умыл руки, приняв решение закрывать глаза на глупость Гермионы и Драко, и предпочитал притворяться, что их двоих вообще не существует вне работы. М.М. поддерживала данное поведение, потому что постоянное напряжение вредило его сердцу. Но, как она объяснила, давно пора было вмешаться. У них были моральные обязательства перед их псевдо-детьми, к которым они с годами привязались. И, кроме того, Гермиона и Драко в настоящее время заражали всех вокруг своими страданиями, и это была работа босса — поддерживать здоровую, продуктивную, свободную от страха рабочую атмосферу. Всё, что было нужно этим упрямым дуракам, — это толчок. Побыть наедине, только друг с другом. Где-нибудь, где они стали бы склонны к глубокому, душевному разговору, который расставит точки над i раз и навсегда. Где-нибудь… в романтичном месте. — Ты хочешь их разыграть? — спросил Кингсли. Его улыбка становилась шире по мере разговора, и к этому времени уже далеко миновала ту грань, когда она выбивала её из колеи. — Нет! Это не розыгрыш. Это романтика! Мы придумаем предлог, какую-нибудь проблему, связанную с работой, которую они должны решить лично, и у них будет приятный, долгий, полностью оплачиваемый отпуск, чтобы разобраться со своими проблемами. — Расплата. Да, мне это нравится, — Кингсли начал энергично кивать. — Нет, я же сказала тебе, суть не в этом… Но он уже встал и направился к камину в развевающейся мантии. Мгновение спустя он вернулся из своего кабинета в Министерстве и положил перед ней на кофейный столик небольшой предмет, завернутый в ткань. — Портключ, — объявил он. — Лежал у меня в столе несколько месяцев. — О! — М.М. никогда не видела этих штук своими глазами. Она наклонилась, чтобы рассмотреть предмет. — Выглядит как напёрсток. Куда их отправить? Я думала, может быть, в Котсуолдс. — Немного дальше. Но не волнуйся. Это будет чрезвычайно романтично, — он обвил рукой её талию, притягивая спиной к своей груди. — Ты великолепная женщина, — усмехнулся он, уткнувшись ей в шею. — Не могу поверить, что сам не додумался. Просто… отослать их подальше! Тишь да гладь в офисе. Передышка от проблем в отношениях других людей, хотя бы на день или два. Для него это тоже был бы праздник. — Но… мы должны быть уверены, что они не уйдут, когда узнают, что мы их обманули… — сказала М.М. или попыталась сказать, потому что Кингсли начал выражать свою признательность за её гениальность, расстёгивая молнию на спине её платья. — Предоставь это мне, — пробормотал он ей в затылок, когда ткань соскользнула с её плеч.

— — —

Кингсли прибыл в Косой переулок, готовый использовать все доступные Министру Магии ресурсы, но, в конце концов, ему не пришлось этого делать. Честно говоря, он едва ли успел открыл рот, чтобы задать свой вопрос, когда Олливандер уже согласился, а в его глазах блеснуло что-то, что при наличии малейшего рассудка, абсолютно точно нельзя было истолковать как дружелюбие. Милостивый Салазар, подумал Кингсли. Что они сделали, чтобы разозлить его? Но спрашивать вслух не стал, потому что один из хороших способов сохранить свою должность Министра Магии — это правдоподобно отрицать как можно больше сомнительных фактов. (На самом деле, это было главной предпосылкой работы Гермионы на него). Кингсли закончил свои дела и быстро ушёл, тревожный смех старого мастера волшебных палочек следовал за ним по мощёной улочке, когда дверь захлопнулась. На следующей неделе на столе Кингсли появились две палочки. Одна была длиной десять и три четверти дюйма и сделана из виноградной лозы. Другая была длиной десять дюймов, сделана из боярышника, умеренной упругости. Две идеальные копии. За исключением одной вещи, возможно, самой важной: Они не работали.

— — —

Это был канун Дня Всех Святых. Это был судный день; день расплаты; апокалипсис; конец света; армагеддон; предсказанный день, в который живые пойдут навстречу своей смерти, а демоны станут бродить по земле. Но начался он как обычная среда. Солнце проснулось в обычное время и потащило свою газообразную массу по небу, сигнализируя, что пора вставать с кровати и готовиться к следующему дню, притворяясь занятым в офисе, пока снова не придёт время возвращаться домой. Маглы сварили себе кофе и с негодованием посвятили себя долгим поездкам на работу. Маги готовили свой кофе, делая чуть меньше шагов, и ворчали по поводу ужасного неудобства, связанного с необходимостью перемещения через камин, чтобы добраться до места назначения. В Сток-он-Тренте Пэнси встала пораньше, чтобы попрактиковаться в рисовании пентаграммы мелом на полу. Не годилось рисовать кривые линии во время её первого и, вероятно, последнего обряда экзорцизма. Проснувшись от знакомых звуков ругани, Невилл сонно вышел из своей комнаты, забрал мел из её расстроенных рук и заключил её в тёплые объятия, прежде чем успел одуматься. Через несколько улиц от них, Джемма тоже проснулась рано. Это был её день рождения, но, что более важно, её любимый праздник. Сегодня она должна была одеться как ведьма. Настоящая, а не как одна из этих притворщиц в остроконечных шляпах. Одолженный кафтан был слишком велик, но на самом деле это только усиливало эффект. Рон дрых в Хогвартсе. Проснувшись, он перечитал инструкции, присланные сестрой, и горячо понадеялся, что Макгонагалл не уволит его или, что гораздо хуже, не накричит. Лилит позавтракала с гриффиндорцами и отклонила предложения отпраздновать это событие в их гостиной в этот вечер. Она не была уверена, почему она должна была провести свой день рождения со своими опекунами в профессорских покоях, а не в общежитии со своими друзьями, но они обещали принести торт и подарки, и, к тому же, они настояли. В Лондоне Кингсли остановил М.М. на выходе из дома для короткого, но страстного поцелуя. Она вздохнула, желая, чтобы хоть раз они могли сказаться больными и доверить управление своей страной кому-нибудь другому. Он согласился, но напомнил ей, что у них, по крайней мере, будет некоторая передышка от испытаний и невзгод тридцатилетних дураков. Сегодня был последний день их мучений, если всё пойдёт по плану. Самый последний день. Тем временем Драко и Гермиона сидели в разных кабинетах в разных частях города. Они смотрели на часы и не думали ни о чём, кроме того факта, что этим вечером увидят друг друга впервые за два месяца. Время от времени они вспоминали о пророчестве и некоторое время беспокоились об этом, прежде чем вернуться к гораздо более важному вопросу о том, что им следует надеть, сделать и сказать. Была совершенно обычная среда, и делать было особо нечего, кроме как ждать.

— — —

ВЕЧЕР ЕЁ ДВЕНАДЦАТОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ, сказала Пэнси. ВЕЧЕР был раздражающе расплывчатым, но они согласились, что около шести часов вполне отвечает этому. Приходи ко мне, и мы вместе отправимся в Хогвартс, — написал Драко. Нет, — ответила Гермиона. Сопроводив записку Кричалкой. Она не хотела оставаться с ним наедине, потому что почти наверняка расплакалась бы или, возможно, её бы стошнило. Не то чтобы ситуация с нахождением в группе была лучше. Слишком похоже на званый ужин, чтобы считаться особенно комфортным. Без десяти шесть Гермиона решила, что её наряд ужасен и нужно переодеться. Без пяти она заметила, что одна сторона её волос лежит не так, как следовало бы. Ровно в шесть у неё окончательно сдали нервы, а в десять минут седьмого она всё ещё смотрела на камин с потными руками, надеясь, что случайно не пропустила апокалипсис, потому что не смогла заставить свои ноги двигаться. Потребовалась серьёзная тирада о благе человечества, произнесённая самой себе перед зеркалом, но в пятнадцать минут Гермиона прошла через камин в своей гостиной и вышла в маленькую гостиную в личных покоях Рона. Драко стоял у камина, будто ждал. Гермионе удалось убедить себя, что это совпадение. — Ты здесь, — сказал он, слегка запыхавшись. — Надела белое. Её руки, державшие праздничный торт, слегка дрожали. Одна из завитушек с шоколадно-сливочным кремом соскользнула на пол с громким шлепком. — Как дела? Ты не видела моих сов? — спросил он, забирая у неё торт безошибочно целенаправленным движением пальцев. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Гермиона… — умолял он, нежно глядя ей в лицо. — Не надо. У нас есть работа, которую нужно сделать. Просто… не надо. Хотя она и не смотрела — её взгляд был направлен куда угодно, только не на него, на самом деле — она увидела, как напряглись его плечи, а эмоции на лице растворились за маской наигранного спокойствия. — Конечно, — сказал он официально, и холод в его голосе вызвал у неё желание броситься в Чёрное озеро, которое, несомненно, было теплее.

— — —

Пэнси и Невилл прибыли на экзорцизм с праздничным тортом. — Это не для вас, это для вашего призрака, — огрызнулась Пэнси, поймав странный взгляд Прайса. — Вы хотя бы поздравили её с днём рождения? — Мы это обсуждали… — вздохнул Невилл. [Существовали надлежащие, законные каналы, настаивал Невилл, для того, чтобы забрать ребёнка из неподходящего дома. Надлежащие каналы не включали в себя похищение.] — И мы не договорились, — едко ответила Пэнси. — До сих пор. [Похищение было прекрасным вариантом, если, по её правильному мнению, оно совершено ради благой цели.] Джемма приняла торт, незначительно скривив губы, что по её меркам практически считалось верхом благодарности. — С днём рождения, — прошептал Невилл, в то время как Пэнси отправляла Прайсов из их гостиной под предлогом необходимости подготовить место для экзорцизма. Когда они ушли, он достал из рукава своей мантии тонкую коробочку. Рот Джеммы открылся от удивления. — Это.? — Принадлежала моей бабушке, — гордо сказал он, покачиваясь на каблуках, пока она благоговейно смотрела на палочку. — Вообще- то, ты напоминаешь мне её. — Не говори ей этого, Невилл, — укоризненно сказала Пэнси. — Разве твоя бабушка не была пугающей? — Да, — он ухмыльнулся. — Жёсткая женщина. Но она заботилась о людях. Она была хорошим человеком. Джемма задумчиво пожевала губу, затем закрыла коробку. — Тогда мне не следовало её брать. — Она попыталась сунуть свёрток обратно в руки Невилла. Пэнси оторвала взгляд от окна, к стёклам которого она пыталась прикрепить чёрные шторы без использования заклинания приклеивания. Как только она убрала руки, тёмная ткань соскользнула на пол. — Послушай, Джемма, — сказала Пэнси суровым тоном, который обычно означал, что она собирается сказать что-то ужасно колкое. Невилл настороженно наблюдал за ней, продолжая с того места, где она остановилась с портьерами. — Нельзя отрицать, что тебе раздали дерьмовые карты. Те монахини звучали ужасно. Глаза девочки слегка расширились. — И, ты знаешь, твоя нынешняя жизненная ситуация граничит с криминальной; но ты можешь переехать к нам на постоянной основе в любой момент… Шторы снова упали на пол. Они не обсуждали ничего постоянного, вообще почти не обсуждали концепцию будущего. Невилл с растущим замешательством отметил, что Пэнси, казалось, была довольна, на данный момент, жизнью в коттедже на окраине Сток-он-Трента, в компании только с ним, а он… ну, Невилл был… доволен ещё больше. — Я отказываюсь слушать, как ты убеждаешь себя, что заслуживаешь всего этого. Ты сделала всё, что могла, в этих совершенно дурацких обстоятельствах, и ты ребёнок. Пэнси свирепо посмотрела на дверь в другую комнату, где Прайсы ждали начала процесса, который, как они верили, наконец избавит их от продолжающегося кошмара жизни в доме с ребёнком, которого они усыновили и о котором забыли. — Так случилось, что ты мне нравишься, Джемма. А мне почти никто не нравится. Только ты и… — её взгляд метнулся к Невиллу. — Это короткий список. — Ты хороший человек, — согласился Невилл более спокойно. — А мы повидали плохих людей. Ты не одна из них. Одна из туфель Джеммы поцарапала пол. — Мне… тоже не очень многие нравятся… — медленно произнесла она. — Но я должна остаться здесь. Чтобы присматривать за ними. — Что бы с ними ни случилось, это не твоя вина. Она моргнула, уставившись на половицы. — Жёсткая, — вздохнула Пэнси. — Прямо как бабушка Нева. Но рано или поздно мы с этим разберёмся. Вот, спрячь свою палочку и помоги мне нарисовать пентаграмму. Пальцы Джеммы нащупали древко. Волшебная палочка выбирает ведьму, не так ли? Палочка бабушки Невилла не предназначалась для чего-то столь безвкусного, как вспышки света, нет. Она просто нагрелась под её прикосновением, сила распознала силу, и стала ждать.

— — —

Три чашки чая были аккуратно расставлены на подносе в маленькой кухоньке Рона. Ему следовало кое-что запомнить о дозировке — одна капля (или это были две?) на десять стоунов веса. Но каковы были последствия передозировки сыворотки правды? Стать ещё более правдивым? Казалось, это небольшая цена за то, чтобы избежать необходимости заниматься математикой. В две чашки было добавлено по пять капель в каждую. Они были расставлены в конце подноса — легко запомнить, поскольку Драко и Гермиона, скорее всего, сидели бы вместе на диване, — а недопитая чашка Лилит стояла сбоку. Вернувшись в гостиную, Драко обдумал расстановку гостей с напряжённостью человека, планирующего свадьбу Монтекки и Капулетти. Только маленький диван и одно кресло. Лилит устроилась в кресле. Драко сел на диван. Он перепробовал всё, что смог придумать, чтобы показать Гермионе сесть рядом с ним. Он полностью переместил своё тело вправо, установив таким образом рекорд по наименьшему количеству места на диване, которое когда-либо занимал Драко Малфой. Он соблазнительно взглянул на пустой участок дивана рядом с ним, затем многозначительно посмотрел на неё. Он попытался изобрести бессловесное заклинание, которое внезапно заставило бы её конечности чувствовать сильную усталость, которую могла бы облегчить только лежащая рядом диванная подушка, но он не был Джеммой, так что это не увенчалось успехом. Гермиона достала свою палочку и наколдовала второй стул. — Ещё ведь не было подарков, да? — спросила она и протянула Лилит небольшой свёрток. Это оказался золотой инструмент, по форме напоминающий большие карманные часы. Маленькие циферблаты по бокам позволяли вводить дату рождения и местоположение, после чего циферблат часов менялся, чтобы отобразить звёздную карту и ежедневный гороскоп, который включал такую полезную информацию, как, например, какие цвета вам категорически не следует носить в этот день, к каким эмоциям вы должны быть готовы и стоит ли вам вообще вставать с кровати. Радостно улыбаясь, Лилит рассказала подробности рождения Драко маленькому золотому инструменту. Она прочитала: «Звёзды сошлись для того, чтобы вы начали этот разговор, который откладывали. Это готовилось годами, и сегодня у вас есть шанс, наконец, прояснить ситуацию. Просто заткнись и покончи с этим». Драко неловко почесал затылок, пока Лилит вносила информацию Гермионы. — Перестань быть идиоткой, — прочитала она, затем подняла глаза. — Это всё, что здесь написано. — Астрология — не очень точная область, — сказала Гермиона. — Скорее псевдонаука. — Ну не знаю. Звучит правдиво, — фыркнул Драко. Он смотрел на неё так, словно это она тайно планировала выйти замуж за бывшего, в то же время вовлекая кого-то другого во всё более реальные, кажущиеся фальшивыми отношения. Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло. — Оу? Хочешь облегчить душу каким-нибудь признанием? — Да, — раздражённо сказал он. — Я пытался, но ты не… — он взглянул на Лилит, затем одними губами произнёс: «Отвечала на мои грёбаные письма». — Я не хотела с тобой разговаривать, — одними губами произнесла она в ответ. — Очевидно. — О, боже, — сказала Лилит. Они посмотрели на неё с одинаковым выражением опасения, но она была занята своим собственным гороскопом и в кои-то веки не заметила, что вокруг неё разгорается вражда. («Тебе, наверное, следовало остаться сегодня в кровати», — гласило оно). Вошёл Рон с тремя чашками чая. — Ты сам не будешь? — спросила Гермиона более резко, чем планировала. Рон с тревогой посмотрел на аккуратно расставленные чашки, затем, шаркая, вышел обратно. — Мы поговорим завтра, — натянуто сказала Гермиона, бросив многозначительный взгляд на Лилит. Драко стиснул зубы в мрачном согласии. На кухне на подносе появилась четвёртая чашка. Если бы они были в «Норе» с разномастным чайным сервизом, который когда-то смущал Рона, но теперь казался ему разумным и очаровательным, это не было бы проблемой. Но как бы то ни было, прямо сейчас четыре одинаковые чашки чая насмешливо уставились на него. Он был почти уверен, что всё сделал правильно. Лучше добавить немного дополнительного зелья в две из них, решил он, просто для подстраховки. В коридоре раздался стук во внешнюю дверь. Голова Авы просунулась внутрь, а за ней и всё остальное тело. — Рон, ты… — Она заметила его гостей и остановилась в удивлении. — Ох! Лилит. А вы, должно быть, опекуны Лилит, — она подмигнула. Лицо Лилит побелело. — Должен ли я был и правда угрожать тебе, чтобы ты держал рот на замке, Уизли? Мне следовало догадаться, что неочевидные угрозы не сработают, — крикнул Драко в другую комнату. — Не волнуйтесь. Я умею хранить секреты. — Ава широко улыбнулась. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — честно сказала ей Гермиона и встала, чтобы представиться. — Вот это настрой, — весело ответила Ава, пожимая ей руку. Лилит с несчастным видом опустилась на стул. — О, отлично. Полагаю, ты тоже будешь чай? — В гостиной появился Рон и посмотрел на Аву с опустошённым выражением лица. Он крутанулся на каблуках и ушёл, прежде чем она успела ответить.

— — —

Теперь чашек было пять, а поднос стал круглым, что означало, что задняя часть подноса изменялась в зависимости от того, как вы его несли. И он был почти уверен, что минуту назад нёс его по-другому. Он повернул его на четверть оборота по часовой стрелке. Первоначальные две чашки стояли рядом. Нет, это было неправильно; он поменял их местами, как только Гермиона села в кресло, а не на диван. Таким образом, они должны были стоять на подносе на 9 и 12 часов. Который он только что перевернул. Вот же чёрт. Рон наклонился, чтобы понюхать чай. Это был отчаянный, бесплодный жест, потому что даже он знал, что веритасерум не имеет запаха. Чай просто пах чаем и немного отдавал потом, который начал выступать у него на верхней губе. — Рон, — позвала Гермиона. — У нас есть торт. — В соседней комнате послышались шаги. В момент паники он наугад разлил остатки из флакона по двум чашкам. Всё, что ему теперь нужно было сделать, это не забыть отдать эти две, в которые он определённо только что разлил сыворотку, Драко и Гермионе. Он сделал мысленную пометку тайно сказать Аве, чтобы она не пила, потому что он, вероятно, так никогда и не переспит с ней, если случайно накачает её наркотиками. А что касается Лилит, что ж, все уже знали её большой секрет, так что риск был невелик. Он присоединился к группе, гремя чашками.

— — —

— Профессор, когда у вас день рождения? Лилит перешла в наступление. Она усвоила, что людям нравится говорить о себе, и если Ава будет занята разговорами о себе, она не сможет говорить о Лилит и о любых секретах, которые могут быть между ними. Все ждали, пока неонатальная карта Авы была выведена на маленькую золотистую поверхность. — Здесь сказано, что вам не следует пить чай сегодня, — сказала она, в замешательстве косясь на прибор. Рон появился снова и поставил поднос на стол перед ними. Он с облегчением наблюдал, как Гермиона и Драко взяли нужные чашки, наполненные дозой веритасерума, способной уложить целое стадо африканских слонов. Ава криво усмехнулась Лилит и взяла третью чашку. — Я и не собиралась. Я даже чай не люблю. Но сейчас, не знаю… Что-то в том, что мне говорят не делать чего-то, только заставляет меня хотеть непременно это и сделать. — Твоя луна в Близнецах, — сказала Лилит, глубокомысленно кивая и принимая свою чашку. — Нет, я правда думаю, что тебе не стоит, — заявил Рон слишком громко. — Игнорировать гороскоп — плохая примета. Я просто возьму это… — Он потянулся к чашке Авы, но она отодвинула её в сторону. — Никогда такого не слышала. Должно быть, культурные различия. — Она допила чай, прежде чем он смог возразить снова, и поставила его обратно, скорчив гримасу. — Итак, вы здесь только на день рождения Лилит? — спросила она Драко и Гермиону. — Я не знала, что у студентов могут быть гости. — Да, это странно, — пожала плечами Лилит. — Хотя они не похожи на нормальных родителей. — Нам повезёт, если это будет самая странная часть сегодняшнего вечера, — пробормотал Драко. — О, точно не будет, — сказал Рон, делая жалкий глоток своего чая. В тот момент это казалось справедливым. — Родители? — спросила Ава, нахмурившись. — Подождите, откуда вы трое знаете друг друга? — Хогвартс, — сказал Драко, в то же время Гермиона ответила: — Мы с Роном были лучшими друзьями, которые позже встречались, но тебе не нужно беспокоиться, потому что это было сто лет назад, и мы даже не вспоминаем об этом. У нас с Драко чрезвычайно долгая и сложная история, начинающаяся с того, что он издевался надо мной в школе, и заканчивающаяся тем, что он водил меня за нос в течение нескольких месяцев. В настоящее время мы не разговариваем. Все посмотрели на неё с различными оттенками удивления, а в случае Драко — оскорблённого негодования. Гермиона прикрыла рот рукой и опустила взгляд на свою чашку. — Мерлин, Рон, что ты туда положил? — Веритасерум, — угрюмо ответил он, сам того не желая. Сыворотка определённо была и в его чашке. Последовала многозначительная пауза. — Я собираюсь у-уби… слегка навредить тебе, — сказал ему Драко. — Рональд! Зачем? — Гермиона ахнула, в ужасе уставившись на чашку. — Прости! Я должен был спросить тебя о твоих чувствах, — Рон достал лист пергамента и помахал им, защищаясь. — В данный момент я чувствую, что был бы не прочь вернуться в Азкабан, Уизли, — Драко пронзил его взглядом. Ава тихо фыркнула, что привлекло внимание Рона к ней. — Мне правда жаль, — сказал он ей. — Возможно, что и в твоей кружке тоже есть. — Расслабься, — ответила она. — Это становится всё интереснее. — Вообще-то, я должен поблагодарить тебя, Уизли. На этот раз я, возможно, получу от неё прямой ответ. — Драко прищурился, глядя на Гермиону. — Почему ты сказала, что я водил тебя за нос несколько месяцев? — Я так сказала, потому что это правда, — процедила она сквозь зубы, с большим усилием уклоняясь от деталей. — И я не хочу говорить об этом. — Очень жаль. Мой гороскоп сказал, что мы должны это сделать. — Ты забыл, что произойдёт сегодня вечером? — недоверчиво спросила она. — Мы абсолютно точно не можем обсуждать это прямо сейчас! — Но я хочу знать, — запротестовала Лилит. — Погоди, ты же не подсыпал веритасерум и ей в чай, не так ли? — Гермиона посмотрела на чашку в руке Лилит. — Я не уверен, правда. — съёжился Рон. На лбу Драко вздулась вена. — Продолжай, Лилит, — сказал он, прилагая огромные усилия, чтобы голос звучал спокойно. — Соври. — Мой любимый цвет — чёр… — попыталась сказать Лилит, затем замолчала, не в силах закончить. — Ты отравил её! — щеки Гермионы покраснели. — Нет, я… — Рон с раскаянием посмотрел на девочку. — Послушай, прости, Лилит. Это была случайность, клянусь. Но тебе не стоит беспокоиться. Все здесь уже знают твой секрет. — Вы знаете? — Лилит в панике посмотрела на Драко и Гермиону. Гермиона и Драко озадаченно переглянулись. — Какой секрет? — спросила Гермиона. — Что не так? — Что она сквиб, — поспешно объяснил Рон. — Но суть в том, что у меня есть список вопросов от Джинни… — Она не сквиб, Рон! О чём ты только думал? — Нарцисса Малфой сказала… стой, что? — Рон уставился на Лилит, затем на Аву, которая пожала плечами. Драко, который больше не мог сдерживать растущее беспокойство, поднялся с дивана. — Что там насчёт моей матери, Уизли? — угрожающе спросил он. — Ты не сквиб? — спросила Ава. Лилит решительно покачала головой. — С какой стати ты решил, что она сквиб? — Гермиона тоже встала. — Отвечай на вопрос, Уизли. Что по поводу моей матери? — Потому что она, очевидно, не умеет колдовать, — Рон в замешательстве нахмурил брови. Он повернулся к Драко. — Она хочет, чтобы вы двое поженились, и думает, что это, вероятно, лучший способ добиться желаемого. Я не виноват, что твоя мать ненормальная. Пульс Гермионы участился, когда в мозг попало полбутылки сыворотки правды. В тот момент ей лучше удалось бы оглушить себя, чем держать рот на замке. — Поженились? — пролепетала Гермиона. — Он уже женится! — Что? Нет, это не так! — Драко удивлённо повернулся к ней. — Да, это так! Ты женишься на Пэнси Паркинсон! — Ты женишься на ком-то другом? — удручённо спросила Лилит. Драко едва не лишился дара речи. — Пэнси…? Я не понимаю, что ты несёшь. Я не женюсь на Пэнси! — Он повернулся к Лилит и повторил более тихо, но так же твёрдо: — Я не женюсь ни на ком другом. — Да, это так! — настаивала Гермиона. — И Рон, конечно, она умеет колдовать. Ты должен был присматривать за ней! Разве ты не обращал внимания? — Я делал именно то, что ты просила! Как ты думаешь, почему мы прикрывали её на всех уроках? — Я не женюсь на Пэнси, Гермиона. Не могу поверить, что ты так подумала, — Драко повернулся к Рону. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что прикрывал её? — Заклинания на уроках, зачарованные предметы и тому подобное. Ты просила меня… Лилит предприняла отчаянную попытку перевести разговор в другое русло. — Можем ли мы, пожалуйста, вернуться к этой Пэнси? — спросила она. — Да! — Гермиона скрестила руки на груди. — Уолли сказал, что ты говорил своей матери, что всё это время это была она. Это было похоже на удар товарного поезда прямо в лицо. Драко отступил на шаг. — Это то, что ты подумала? Нет, Гермиона. Нет. Блять, это совсем не то, что произошло. — Тогда что происходит? Скажи мне правду! Сыворотка правды в венах Драко оживилась. Правда. Теперь это казалось приятной концепцией. Она посылала щупальца, его вены разносили её по всем уголкам его тела, пока, наконец, она не обнаружила железный ящик глубоко в его сердце, где он прятал факты о ситуации. Она прицелилась тараном. — Пэнси — провидица, у которой было пророчество о Лилит, ты, ужасная женщина. У тебя были месяцы, чтобы спросить меня, и ты выбрала сегодня? Воистину, мы заслуживаем того, что произойдёт. — О… — Гермиона побледнела. — Было пророчество о Лилит? — спросила Лилит, затем зажала рот рукой. — Ты даже не спросила у меня! Ты просто исчезла на два месяца. Два месяца! Я с ума сходил! Салазар, ты действительно так мало мне доверяешь? — Драко разочарованно провёл руками по волосам, сжимая пряди в кулаках. — Естественно, я тебе не доверяю! Мои чувства были задеты, я думала, что ты мой друг! — Я не хочу быть твоим другом, Грейнджер! У неё отвисла челюсть. Опустошение промелькнуло на её лице, скручивая его желудок в узел раскаяния. У Драко было достаточно времени, чтобы подумать: «Блять, я должен уточнить», когда Ава вскочила на ноги, раскинув руки. — ХВАТИТ! — она указала на диван. — Сидеть! Они сели сразу. Рон изумился. — Вы хуже, чем мои четверокурсники и все их гормоны вместе взятые. Я понимаю, почему ваши друзья думали, что дать вам сыворотку правды — кстати, незаконно, — добавила Ава, многозначительно взглянув на Рона, — является их единственным выходом. Хватит об этом. Пришло время рассказать правду. Теперь… Гермиона заёрзала. Драко посмотрел на камин и задумался, не стоит ли ему сбежать. Но глаза Авы просто оторвались от их лиц, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Лилит. — Тебе ничего не грозит, — ласково сказала она. — Но мне нужно, чтобы ты сказала мне, кто ты на самом деле.

— — —

Наконец-то правда выплыла наружу. Ну, кое-что из всего. Лилит была девочкой по имени Джемма. Что ещё более важно и шокирующе, Джемма была маглой. — О боги, — сказала Гермиона. — О боги. — Простите, мне правда жаль, — с несчастным видом сказала им Не-Лилит. Очевидное страдание на её лице вырвало Драко из грёз наяву, в которых орудовали армии демонов и грибовидные облака. — Почему ты нам не сказала? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Сыворотка правды к этому времени подействовала по-настоящему, и ребёнок, который не был Лилит, произнёс печальную правду, зажимая рот рукой. — Я-не-хотела-чтобы-вы-отправили-меня-обратно, — пробормотала она. — Сколько ты нам дал? — Драко посмотрел на Рона, который ещё больше поник в своём кресле. — Примерно… полбутылки? — О господи, — Гермиона прижала руки к лицу, как будто собиралась закричать в них. — Хорошо, слушай, — сказал Драко, поворачиваясь обратно к несчастному ребёнку, тщетно пытающемуся запихнуть свои слова обратно в рот. — Уизли, конечно, грёбаный идиот, но, по крайней мере, ты будешь знать, что я говорю правду, когда скажу это. Мы ни при каких обстоятельствах не отправим тебя обратно. Я бы скорее позволил всему миру погибнуть, что на самом деле вполне возможно… Он с большим усилием закрыл рот. — Вас не волнует, что я магл? — спросила девочка, с трудом сглотнув. — Нет, — твёрдо ответили Гермиона и Драко в один голос, а затем удивлённо посмотрели друг на друга, очевидная правдивость их слов поразила их с некоторой задержкой. — И вы не отправите меня обратно? — в уголках её глаз выступили слёзы. — Никогда, — просто ответила Гермиона. — Ни за что. Она раскрыла объятия, и девочка, которая на самом деле была Джеммой, упала в них. Через мгновение Драко присоединился к ней, и всего на мгновение они стали крошечным островком-убежищем в море неправильности, которое яростно бушевало вокруг них. Ава посмотрела на Рона глазами, полными восторга. — Это буквально лучшее, что когда-либо случалось, — громко прошептала она. Рон сел немного прямее. Он, Рон, был ответственен за буквально лучшее, что когда-либо случалось. — Нет, чёрт возьми, это не так, — сказал ему Драко, и он снова сдулся. — Мы должны пойти, эм, сделать что-нибудь, — сказала им Гермиона, отходя в сторону. — Лилит, я имею в виду Джемма, где Лилит? Настоящая? — Она всё ещё в Сток-он-Тренте, с какой-то пожилой парой. Это, казалось, имело смысл. Гермиона удивилась, как она вообще могла подумать, что апокалипсис может начаться где-то в другом месте. — Хорошо, — сказала она. — Прекрасно. Это определённо прекрасно. — Правда? — с сомнением спросил Драко. — Да, — решительно кивнула Гермиона. — Мы просто найдём её, ту, другую, и сразу же приведём сюда. Всё будет в полном порядке. Вообще ничего плохого не случится. — Не думаю, что так работает сыворотка правды, Грейнджер. Ты не можешь просто сделать что-то правдой, достаточно сильно веря. — Сейчас только ранний вечер. Это не то же самое, что вечер, — настаивала она. — Значит ли это, что я могу остаться в Хогвартсе? — спросила Лилит/Джемма. Гермиона прикусила губу, размышляя о том, как далеко до абсурда простираются её власть и влияние. Возможно, через час или около того Хогвартса даже не будет. Но Драко, казалось, всё ещё верил в вероятность их дальнейшего существования. — Да, определённо, — твёрдо сказал он. — Грейнджер поговорит об этом с Макгонагалл. Лицо Не-Лилит выглядело так, как будто тысяча желаний на день рождения только что сбылись одновременно, что, в некотором смысле, именно так и было. — Рон, думаю, что, возможно, влюблена в твою бывшую девушку, — громко рассмеялась Ава. — Это значит, что у тебя есть здравый смысл, — сказал ей Драко. — Итак, ты главная. Подержи её здесь, пока действие зелья не закончится, затем отправь обратно в её гостиную. Хотя… — он посмотрел на Рона, нахмурившись. — Кажется, он тебе тоже нравится, что ставит под сомнение твоё суждение… — Серьёзно? — спросил её Рон, широко раскрыв глаза. — Вопреки моему здравому смыслу, — Ава протянула руку и нежно погладила его по щеке. Настоящая Джемма шмыгнула носом и немного просветлела. — Козерог и Рыбы. Неплохо, если ты не против, чтобы тобой командовали, — сказала она Рону, который поперхнулся воздухом. — Но… куда вы? — спросил он, приходя в себя. — На самом деле она не может остаться в Хогвартсе, Гермиона, ты, конечно, знаешь, что это невозможно… — Тише, Рон, — твёрдо сказала Ава. Когда его рот со щелчком закрылся, она усмехнулась. — Мы собираемся в Сток, — сказала Гермиона. — Вернёмся, как только сможем. Позаботься о ней, пожалуйста, Рон. Рону пришло в голову, что, хотя в этот вечер он совершил очень много других дел, ему ещё предстоит достичь своей первоначальной цели, или в ближайшем будущем его может ожидать крайне нежелательный визит Нарциссы Малфой. — Но у меня всё ещё остались вопросы! — сказал он, разворачивая список. — Драко: как бы ты описал свои намерения по отношению к Гермионе? — быстро прочитал он. — Я намерен помочь ей убить тебя, если она пожелает, — отрывисто сказал он, затем повернулся обратно. — Лил… Джемма. Твоя подруга знает что-нибудь о демонах? — О, да. Она прочитала «Ад» Данте четыре раза. — О боги, — простонала Гермиона. — У нас столько неприятностей. Нам нужно найти Гарри. Давай поторопимся, пока это не началось… Драко потянулся за летучим порохом как раз в тот момент, когда две полосы синего света проникли в комнату и материализовались в идентичных патронусов рыси. — Бруствер? — спросил Драко. Гермиона молча кивнула. — Гермиона, — начал один, в то время как другой адресовал своё сообщение Драко. Затем они продолжили в унисон, дублированный голос Кингсли звучал нестройно и слишком громко в маленькой комнате. — Ты нужна в моём кабинете немедленно. Это срочно. — Сообщение доставлено, близнецы-патронусы исчезли из виду. — Передайте Лилит привет от меня! — крикнула Джемма, когда они исчезли в изумрудном пламени.

— — —

Это был волшебный трюк без всякой магии. М.М. научила его ему, наслаждаясь иронией того, что она учит настоящего волшебника ловкости рук. Они тренировались с таймером на её телефоне, пока он не смог сделать это менее чем за три секунды. Все началось с двух молниеносных экспеллиармусов. Настоящие волшебные палочки были собраны в одну руку и прикрыты широким рукавом его длинной мантии. Затем из другого драпового рукава извлекались поддельные палочки, которые передавались обратно с какими-то невнятными извинениями. Обмен был плавным и незаметным, и Кингсли почувствовал себя моложе, чем когда-либо за последние годы. Тогда до него дошло, почему Гермиона и Драко всё время вели себя так по-детски. Было что-то приятное в миге, когда проворачиваешь удачный розыгрыш, от которого кровь по-настоящему начинает бурлить. — Готова? — спросил Кингсли М.М., когда пришло время вызывать патронуса. — Знаешь, — сказала она, — я чувствую себя довольно героически из-за всего этого. Как будто мы на самом деле делаем что-то важное, а не просто исправляем их глупые недоразумения. Мне редко удаётся по-настоящему решить проблему. Думаю, в основном я просто создаю новые. Когда камин выплюнул измученные фигуры Гермионы и Драко, Кингсли побил свой рекорд, поменяв палочки местами за две целых и две десятых секунды. Однако вся тренировка оказалась напрасной, потому что они, казалось, не заметили, что их разоружили. Кингсли посмотрел на свою палочку и подумал, не оглушил ли он их случайно в процессе. — Что… за… хрень? — Драко уставился на руку М.М., которая привычно лежала на плече Кингсли. — Ой. Точно. Да, — М.М. поморщилась. — ОЙ, ТОЧНО, ДА? — Челюсть Драко отвисла. — Я не понимаю, откуда такой шок. Мы двое взрослых людей, — Кингсли нахмурился. — Кингсли… — произнесла Гермиона, в замешательстве качая головой. — Почему ты не сказал нам, что вы знаете друг друга? — Не понимаю, какое это имеет отношение к вам. В отличие от некоторых людей, я способен вести себя осмотрительно в офисе. — Когда ты говоришь осмотрительно… — Да, — подтвердил Кингсли, выглядя невпечатлённым довольно медленными дедуктивными способностями Гермионы. — Мы встречаемся. — ВСТРЕЧАЕТЕСЬ? — лицо Драко превратилось в одно большое красное пятно от ужаса. — Как долго? — спросила Гермиона. — Почти три года. Перестань так остро реагировать, — строго сказала М.М. — ТРИ ГОДА? СЛИШКОМ ОСТРО РЕАГИРОВАТЬ? — Ты можешь накричать на них позже. Нам нужно идти, — Гермиона потянула Драко за рукав. — Ты знаешь, я всегда думал о тебе как о матери, — хрипло сказал Драко М.М. — Это всё равно, что узнать, что твоя мать встречается с Министром Магии. Я чувствую себя преданным. — Боже, — брови М.М. взлетели вверх. — И ты, — обратился он к Кингсли. — Она через многое прошла. У неё важная работа, и ей не нужно, чтобы ты отвлекал её от работы. Я вообще не уверен, что ты достаточно хорош. Гермиона безуспешно пыталась сдержать приступ истерического смеха. — Произошла передозировка сыворотки правды, — сказала она им. — Поэтому я добавлю, что я очень рада за вас обоих, хотя я также раздражена, что вы ничего не сказали. У нас будет долгий разговор об этом позже. Сейчас нам нужно добраться до Сток-он-Трента. — Сток-он-Трент? Это туда вы хотите поехать? Я имею в виду… — М.М. сморщила нос. Она отступила, оглядываясь по сторонам, как будто представитель магловской прессы мог прятаться на книжной полке Кингсли. — Это, конечно, прекрасный город. Полный интеллигентных избирателей. — Разве не для этого вы позвали нас сюда? — Гермиона и Драко переглянулись. — Э-э… Да, — Кингсли сунул руку в рукав и вытащил небольшой свёрток. — Вы срочно нужны там. — Это приведёт нас туда? — Гермиона скептически посмотрела на него. — Да. Вот, возьмите свои палочки, вы их обронили, — он сунул им в руки поддельные палочки. (Они даже не поняли, что потеряли их. Целый час практики потрачен впустую). Драко подумал, что это было почти облегчением — сосредоточиться на неотложной ситуации, а не на разъедающей душу боли от того, что между ними что-то пошло не так. Он протянул Гермионе руку, и она взяла её, вдавливая слова «Я не хочу быть твоим другом, Грейнджер» к тыльной стороне ладони, потому что они отвлекали её, чего она не могла себе позволить, и потому что она никогда, никогда, никогда не хотела о них вспоминать. Кингсли с растущим предвкушением наблюдал, как они в унисон глубоко вздохнули, успокаиваясь. Затем Гермиона протянула к портключу пальцы, и они исчезли. На несколько благословенных мгновений воцарилась тишина, пока Кингсли и М.М. наслаждались радостью от удачного розыгрыша. — Сток? — отважилась М.М. — С какой стати им хотеть туда? Это полная противоположность романтике. — Думаю, мы только что оказали им не одну услугу, — Кингсли рассмеялся, громко и раскатисто. — Да, ты права. Они с минуты на минуту будут отдыхать на пляже. Очень далеко от Стока. Но не думай об этом. Мне только что пришла в голову блестящая идея. Кровь Кингсли бурлила в жилах вместе с чем-то похожим на жизненную силу, и ему только что пришло в голову, какой цели может служить такой большой, крепкий стол, как тот, что стоит в его кабинете, если вы проявите достаточно изобретательности. Он запер дверь.

— — —

В книге Пэнси на эту тему, которую предоставила (очевидно) Вета, описывался полный набор кошмаров: головы крутятся, как волчки, рвота цвета зелёного горошка, конечности вывернуты назад, когда одержимые ползают по потолку, как крабы. — Отвратительно, — произнесла она. — В любом случае, всё это бред. Мы просто немного поработаем с крестами. В религиозной эстетике было что-то привлекательное. Вероятно, дело было в чёрном и серебряном. Она повесила на шею толстый богато украшенный крест на цепочке и дополнила образ серебряными украшениями и ногтями, покрытыми чёрным лаком. Это была ошибка, подумала она. Мистер Прайс подозрительно оглядел её чёрную мантию. — Ты выглядишь как оккультист, — сказал он с неодобрением. Она сердито глянула на него в ответ, но сумела удержать свои собственные, более серьёзные оскорбления при себе. Плечи Невилла опустились от облегчения. — Мы здесь, чтобы пообщаться с призраком Джеммы Томпсон-Стюарт, — нараспев произнесла она. — О, какое прелестное имя! — проворковала миссис Прайс, не подозревая, что когда-либо слышала его раньше. Невилл бросил взгляд на Джемму, которая сидела в углу и ела кусок торта. — Кажется, с ней всё в порядке, — сказал он ей. — Да, — Джемма виновато подцепила торт вилкой. — Она неплохая. Пэнси помахала руками в воздухе, как будто нащупывая спрятавшихся духов. — Ты хочешь что-нибудь сказать нам, Джемма? — спросила она своим любимым мистическим голосом. — Есть какие-нибудь послания из-за завесы? Джемма взвесила свои варианты. — Может, они могли бы перестать выключать телевизор, когда я пытаюсь его смотреть? И было бы неплохо время от времени подвозить меня в школу, теперь, когда снег сошёл. Пэнси передала сообщения, пожав плечами. — Джемма не желает уходить, — сказала она. — Я сказала ей, чтобы она не беспокоилась, но по какой-то причине она чувствует ответственность за вас. Вероятно, потому, что она хороший человек. Мистер Прайс не очень хорошо воспринял эту новость. Он продолжал настаивать, в самых резких выражениях, что хочет дом, свободный от привидений, большое всем спасибо. — Я не понимаю почему, — откровенно сказала Пэнси. — Думаю, с ней довольно приятно находиться рядом. Из уст мужчины вырвалась череда ругательств, и бровь Пэнси одобрительно изогнулась. — Она вас слышит, — сказал ему Невилл. — Нет необходимости грубить. — Ещё раз, кем вы себя назвали? — Миссис Прайс уставилась на накрашенные ногти Пэнси, как будто они могли ожить и поцарапать её по собственной воле. Терпение Пэнси лопнуло. — Это абсурд. В остальном вы кажетесь совершенно адекватной, так что, если это не какая-то чрезвычайно избирательная болезнь магловской памяти, о которой я не знаю, я начинаю подозревать, что вы делаете это нарочно. Как, чёрт возьми, вы могли удочерить ребёнка, а потом совсем забыть о ней? Особенно такую, как Джемма, которая интересна, умна и на самом деле довольно добрая и забавная, несмотря на все хмурые взгляды. То, что вы делаете, жестоко. Вы не можете сказать, что будете заботиться о ребёнке, а затем полностью пренебречь его основными потребностями. — Они не принимают возвраты, — сказал мистер Прайс, слова непрошеными всплыли на поверхность его сознания, а затем нахмурился, смутившись. — Ты не экзорцист! Бесполезная женщина… — Пентаграмма не сбила вас с толку? — спросила она кисло. — Не надо, — возразила Джемма. — Он позовет настоящего священника. Было слишком поздно. В хрупкой экосистеме разума миссис Прайс только что щёлкнул красный переключатель с надписью «ОПАСНОСТЬ». — ВЕДЬМА! — взвизгнула она и вскочила на ноги, вытянув палец. Джемма застонала. Пожилая женщина на подгибающихся коленях побежала к телефону в другую комнату, её муж потащился за ней. Невилл следовал на шаг позади. — Подождите, не используйте фонитон, — умолял он, голоса удалялись по коридору. — Прости, — сказала Пэнси, глядя им вслед в полном замешательстве. — Она действительно нездорова. Я никогда не хотела… Ну, неважно, — Джемма пожала плечами. — Невилл всё исправит. У него это хорошо получается, — Пэнси ещё мгновение смотрела на дверной проём с лёгкой улыбкой. — Ты собираешься что-нибудь с этим делать? Пэнси наклонилась и подцепила вилкой кусочек торта. — Я не понимаю, о чём ты. Было что-то наигранное в обычном выражении крайней незаинтересованности Джеммы. — Вы двое такие рассеянные. Если бы моя подруга была здесь, она бы… — Между её бровями образовалась морщинка, появилась и исчезла. — Она бы сказала, что вам следует поговорить друг с другом. Она всегда так вмешивалась. — Джемма! Только не говори мне, что ты стала мягкотелой. Я думала, ты считаешь всю концепцию любви отвратительной. — Я и считаю, — настаивала Джемма. — Но… скажи. Чего ты ждёшь? Ты ему явно нравишься. — Полагаю, я жду, что он что-нибудь предпримет по этому поводу, — Пэнси задумчиво посмотрела на девочку. — Кажется немного глупым, теперь, когда я сказала это вслух. Я не уверена, когда я стала той, кто сидит сложа руки и ждёт, когда мужчина сделает первый шаг. Что бы сказала твоя подруга, если бы она была здесь? — Наверное, что это романтично, — Джемма закатила глаза. — М-м-м, — Пэнси вздохнула. — Надеюсь на это. Каждый из них откусил по кусочку торта и некоторое время жевал в уютной тишине. — Это правда? — рискнула спросить Джемма, откладывая вилку. — То, что ты сказала обо мне? — Что ты прелесть, а эти твои взрослые идиоты? Конечно, это так. Но что мы собираемся с ними делать? — Ладно, — Джемма посмотрела на пентаграмму, идея сгущалась, как грозовые тучи. — Ты сможешь вызвать демона? А затем отослать его прочь. Скажи им, что это был призрак, которого они слышали, и что он ушёл. Это был неплохой план, подумала Пэнси. Была только маленькая деталь, что демоны не реальны. — Это… сложно. — Как ты это делаешь? — Джемма оказалась мгновенно заинтригована. — Ну, ты мысленно представь демона и скажи акцио, демон! Пэнси продемонстрировала движение рукой. Джемма взяла свою новую палочку и задумчиво постучала ею по колену. — И это безопасно? Он остаётся внутри пентаграммы? Пэнси взглянула на их рисунки мелом, которые выполняли чисто декоративную функцию. — Думаю, попробовать не помешает. Давай, попробуй. Это было ненастоящее заклинание. В нём даже не было ничего креативного. Большинство людей, если бы они были достаточно глупы, чтобы попробовать очевидную подделку, не добились бы ничего, кроме краткого молчания, которое наступает после того, как вы сделали что-то неловкое на публике. В конце концов, демонов даже не существовало. Но Джемма не была большинством людей.

— — —

Это была обычная среда, и мир продолжал вращаться. В конце концов, именно этим он наиболее известен, наряду с «содержанием правильного набора элементов и условий для возникновения жизни» и «обладанием ошеломляющим количеством лун». Он вращался вокруг своей оси, как и каждую среду, и одно огромное полушарие переходило из раннего вечера в собственно вечер. Но в этом и заключается хитрость Земли: она круглая. И даже если так называемые жители Плоской Земли могут упрямо не соглашаться, проводя эксперименты, которые случайно опровергают их собственные теории, то преобладающее в настоящее время мнение и горы доказательств указывают на то, что форма является сферической. Итак, пока кому-то не удастся найти опровержение, нам всем придется жить под гнетущим режимом часовых поясов. Следовательно, собственно вечер в Сток-он-Тренте (который, как согласятся даже жители Плоской Земли, не является центром Вселенной) может выглядеть по-разному в зависимости от того, в какой части света вы находитесь. Например, когда первый демон вырвался из половиц в гостиной мистера и миссис Прайс, во Французской Полинезии день только начался, и таитяне занимались своими утренними делами пребывая в блаженном неведении о существовании такого места, как Сток-он-Трент. В Северо-Восточной научной станции в Сибири исследователи сделали перерыв в шесть утра от изучения того, каким образом жизнь в полной темноте в зимние месяцы может негативно сказаться на психическом здоровье человека, и заставили себя позавтракать, стараясь не думать о том, что, казалось, ничто больше не имеет значения. В Салеме, штат Массачусетс, было три часа дня Хэллоуина, и все пуританские путешественники во времени могли быть прощены за то, что подумали, что они прибыли в Ад, а не в будущее. В Мельбурне вообще был четверг. А в два часа дня на курорте Сандалс Монтего-Бей на Ямайке Гермиона и Драко распахнули шторы в своём заранее оплаченном номере для новобрачных и в немом ужасе посмотрели на нетронутый белый песок и выпивающих днём туристов.