Шрамы

***

Мы держим души взаперти Чтоб случайно не впустить Разочарование И так боимся доверять Словно дети чуда ждать Затаив дыхание «Би-2»

      Люциус нависает сверху, глядит на макушку напротив и самодовольно улыбается. Он чувствует себя главным, «королём», в чьём подчинении всего один поданный. Но в данный момент важно не количество, а личность. Вот она заводит, как и её тело, в меру подтянутое, покрытое шрамами и морщинами.       Они не отвращают, а пробуждают и возбуждают интерес. Он побуждает Люциуса коснуться изрезанной спины. Подушечки пальцев оглаживают рубцы, постепенно спускаясь ниже и ниже. Люциусу кажется, что он трогает чью-то картину, поправить которую никак не удастся. Зато порисовать между шрамами было бы возможно, не окажись Иззи настолько гордой сволочью, боящейся при этом любых прикосновений в моменты, когда он оголён и лишён возможности защищаться оружием.       Он отрицает это, посылает в пешее эротическое путешествие, но дрожит. Мышцы Иззи напряжены, сам он сжимает край одеяла и будто готовится в любой момент развернуться и зарядить Люциусу по лицу. Тот не обижается и не злится: любому понятно, почему Иззи страшно, и почему он отказывается объясняться.       Он сейчас тяжело дышит, ждёт подвоха и не может расслабиться. Он отвык от нормального обращения и подсознательно готовится получить удар, почувствовать, как его волосы грубо хватают и тянут на себя, как настанет сплошная боль. С Люциусом так никогда не бывает, но тело за долгие мучительные месяцы излишне привыкло к грубости Эда, к тому, что он срывает гнев на окружающих, не боясь причинить им дискомфорт.       Люциус наклоняется, прикусывает мочку уха Иззи и довольно усмехается, наблюдая, как чужое тело невольно сжимается. Оно готово к боли, оно будет «удивлено», когда совсем скоро последует удовольствие. Люциус до сих пор помнит «слабые точки» Иззи и, надеется, что они по-прежнему работают.       Иззи дёргается, когда чувствует, как губы Люциуса касаются затылка. Приятно, но страшно и непривычно. Так же и ощущаются руки, делающие массаж. Люциус старается расслабить, немного успокоить, а Иззи пытается отогнать от себя неприятные образы. Он чуть успокаивается, услышав подколку от Люциуса. Он не говорит со злобой, он по-доброму шутит. По крайней мере, именно так это ощущается.       — Перевернись, — не то приказывает, не то просит Люциус.       Иззи подчиняется, переворачиваясь на спину. Импровизированного протеза на ноге нет: он лежит в стороне, как и одежда. Иззи надеется, что Люциус не станет отпускать комментарии о ноге. Что угодно удастся вытерпеть, но только не ногу. Физические раны затянулись, но душевные по-прежнему кровоточат.       Люциус касается чужого члена, а после обращает внимание на культяпку. Шрамы на ней неровные, грубые и отталкивающие. Однако они приковывают к себе внимание Люциуса. Тот прекращает трогать чужой член и, обхватив пальцами обрубок ноги, касается его губами. Слегка. Едва ощутимо. Но этого хватает для того, чтобы Иззи передёрнуло. Он испуганно глядит на Люциуса, вжимает голову в плечи и ждёт чего-то плохого. Но вместо этого ощущает лишь то, как тёплый язык обводит по контуру шрамы.       Чувства странные, но Иззи они заводят. Он запрокидывает голову, шумно выдыхает и матерится. Непривычно, но член всё равно поднимается. Хочется большего, о чём Иззи прямо сообщает. Но тон его выходит не требовательным, а умоляющим. Это вызывает усмешку со стороны Люциуса. Он касается одной рукой чужого члена оглаживает его и вновь целует культяпки. Реакция Иззи не заставляет себя ждать.       Люциус планирует «вкушать» её до последнего.

***