Хэштег #Hyunlix

— Классных фоток много будет, да? — Как вернемся — останется только немного их отредактировать, — Феликс попятился, неотрывно глядя на картинку в объективе камеры, — Да, так и стой, — щелкнул затвор, и блондин расплылся в довольной улыбке, — Есть! Отличный кадр! — Покажи, что получилось. Хёнджин подошел к нему и заглянул через плечо. Чуть наклонившись, всмотрелся в свои портретные снимки, и его выкрашенные, на этот раз в черный, волосы, полоснули Ёнбока по щеке. — Мне нравится, — резюмировал Хван спустя несколько секунд. Он выпрямился, сосредоточенно поправляя свой шарф, и Феликс через силу оторвался от его профиля, нервно кашлянув, — Чего ты? — Куда мы пойдем дальше? — Это сюрприз, — брюнет ухмыльнулся. Привычным движением облизнул губы. Еще более привычным — сделал вид, что не заметил, как Феликс при этом покраснел и отвел взгляд, — Эй, Ёнбокки. Длинные ресницы дрогнули, и на него посмотрели большие карие глаза. Такие невинные, добрые, так ярко контрастирующие с его светлыми отросшими волосами и белой кожей с россыпью веснушек. — Ты чем-то расстроен? — покосившись на стоящий в стороне стафф, прилежно охранявший их в течение всего дня, Хёнджин наплевал на то, что они подумают, и поправил на Ликсе шапку, мягко притянув его к себе за плечи, — Музей Орсе тебя не впечатлил, м? — Вовсе я не расстроен, — улыбка Ликса каждый раз отдавалась внутри Хвана теплыми волнами. Каждый раз, как в первый. Будто и не было этих шести лет вовсе, и он снова и снова, все больше и больше в него… — Просто много впечатлений за день было, но я безумно рад, что мы выбрались так погулять. Выставка была классная, мне правда понравилось! Он смотрел на него снизу вверх. Как обычно, даже ботинки на толстой подошве его не спасали — Хёнджин все равно был заметно выше. И красивее. И грациознее. Утонченнее. Изящнее. Идеальней, чем кто бы то ни было. Может, выставка и была классной, но Феликс упорно не мог вспомнить толком ни один ее экспонат. Он смотрел на них, слушал, что рассказывал разбирающийся в искусстве Хван, вроде даже что-то фотографировал. Но каждый раз его взгляд то и дело соскакивал с очередной картины на нечто намного более его привлекающее и манящее. На нечто более совершенное. — …намного атмосфернее, согласен? — Ага, — блондин кивает, хоть и совершенно не понимает, с чем соглашается. Хёнджин это, кажется, замечает, и посмеивается, щурясь, как хитрый кот. — Ли Ёнбок, ты даже не услышал, о чем я говорил. — Прости, — неловкая улыбка и смущенный румянец, — Я задумался. — Прощаю, — ласковый взгляд темных глаз был тому подтверждением, — Ладно, пойдем. Я знаю, что сможет привести тебя в чувство. С этими словами Хёнджин взял его за руку и куда-то потащил. Феликс не сопротивлялся. Стафф покорно посеменил следом. Их принудительное сопровождение уже изрядно поднадоело им обоим. Спустя полчаса плутания по узким улицам старого Парижа, они наконец-то нашли то, что искали — панорамный ресторан с видом на Эйфелеву башню. Уровень престижа и пафоса заведения был понятен по припаркованным возле него автомобилям. Столик, который заблаговременно забронировал Хёнджин, был у самого окна, рядом с террасой. Они сели за него вдвоем. Стафф устроился за столом в противоположном углу комнаты, и был этим явно не сильно доволен, но спорить с парнями никто так и не решился. — Я слышал об этом месте, — сделав заказ, Феликс огляделся по сторонам. Людей было немного, в основном парочки, но и те были разбросаны по помещению так, что даже речи друг друга было не разобрать, — Забавно, что ты забронировал именно его. — Мне попалось оно в инстаграм, — губы брюнета растянулись в ухмылке, — Там стояли твои лайки. Ну я и решил… Ёнбок просиял, ослепительно улыбнувшись. На него даже несколько официантов покосились, настолько сильно он засветился от счастья и переполнявшей его радости. Ну самый настоящий лучик солнца, ни дать, ни взять. А за окном внезапно начался салют. — Пойдем на террасу, посмотрим на красоту! Хёнджин вышел за ним следом, прикрыв за собой дверь, отделяющую небольшой балкон от самого ресторана: — Ты замерзнешь, — он подошел к Ликсу со спины и обнял, укутав того в нежно-розовый плед, одолженный у официанта. Не удержавшись, потерся носом о шею парня, выдохнув в светлые волосы, — Ради салюта выскочить в одной толстовке на улицу в январе. В этом весь ты, baby. Ты неисправим. Ёнбок засмеялся. Хрипло. Оторвавшись от салюта и завораживающей Эйфелевой башни, ритмично мерцающей в темноте, он повернулся вполоборота и накрыл ладонь Хвана своей: — Ты даже не смотрел, как было красиво. — Я смотрел, — черные глаза сверкнули отблесками фонарей, и Феликс завороженно уставился на него, чувствуя, как рвется на части его сердце, — Я смотрел на красоту, как ты и сказал. Просто для меня красота в другом. Что произошло в следующую секунду, Ёнбок осознал не сразу. Пальцы Хёнджина вдруг коснулись его лица, погладили по щеке, аккуратно приподняли за подбородок. Его идеальное лицо приблизилось, в нос ударил терпкий аромат до боли знакомого парфюма. А потом их губы соприкоснулись. И когда он осознал это, у него закружилась голова. — Ёнбок, — шепот в промежутках между поцелуями сводил с ума и путал мысли, — Ёнбок, я так больше не могу, слышишь? Ликс на это лишь утвердительно кивает и тянется к нему, не до конца отдавая себе отчет в том, что делает. Зарывается в его угольных волосах, снова и снова ловит прикосновение его совершенно волшебных губ, и растворяется, не верит, что это все реальность, и мечтает, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но увы. — Ребят, вам уже еду подали, вы чего застряли-то? — Салют смотрели, — резко оборачивается на голос Хёнджин и чувствует, как Ликс жмется к его спине, явно сходя с ума от смущения, — Сейчас, еще одну фотку сделаем и идем. — Давайте, — их «телохранитель» пожимает плечами и удаляется. Ему не было дела до красноречиво блестящих глаз парней и их лиц, разукрашенных румянцем. — Эй, солнце, — Хван заглядывает в глаза Феликса и видит в них панику вперемешку с отчаянной необходимостью, — Тише, детка, все хорошо, ну чего ты? Ёнбок смотрит на него долго. Кусает губы и теребит в руках плед, явно собираясь с мыслями, чтобы что-то, наконец, ответить. А потом он задаёт вопрос, и голос у него срывается от волнения. Хёнджин же вздрагивает, словно от резкого удара током. — Давай сбежим? — Ёнбок… — судорожно пытаясь сообразить, как осуществить сию затею, Хван улыбается и целует его в кончик носа, — Пойдем, поужинаем, а потом… Есть у меня одна идея… Они вернулись в основной зал. Закончив с основными блюдами и дегустацией вина, заказали по десерту и чашке кофе. Выйдя из-за стола, Хёнджин подошел к стаффу, перекинувшись с ними парой фраз, а потом ушел на первый этаж ресторана — в уборную, как он сам сказал, совершенно ожидаемо не взяв с собой ни сумки, ни верхней одежды, ничего. Пять минут спустя Ликсу на телефон пришло сообщение. «Через три минуты выбегай на улицу» У кого-то из стаффа зазвонил телефон, и они отвлеклись. Недолго думая, Феликс бросил на стол купюры, покрывавшие счет, и, не взяв ничего, кроме своего телефона, выскочил из-за стола, едва ли не в прыжке преодолев лестницу и поднимающегося по ней официанта. Прямо перед дверьми ресторана стояло черное такси бизнес-класса. Хёнджин помахал ему изнутри и затащил в салон, стоило ему подойти к машине поближе. Хлопнув дверью, он что-то сказал водителю и тот резко стартовал с места, вдарив по газам. — Выключи телефон. — Куда мы едем? — послушно сделав так, как сказал Хёнджин, Феликс посмотрел на него, и ему снова показалось, что все происходящее — лишь изрядно затянувшийся сон. Фантазия. Сказка. Плод воображения. Этого просто не могло быть в реальности. — В отель, — от ухмылки Хвана у него свело низ живота. Он закусил губу, нервным движением убрав прядь волос за ухо. — В наш? — Нет, детка, — Хёнджин рассмеялся, вытащив из кармана джинсов их паспорта, — В соседний. Я только что забронировал там номер на сутки. Феликс не знал, смущаться ему, удивляться или радоваться. Всевозможные эмоции переполняли его, и выбрать что-то конкретное он не мог, как ни пытался. Точно он знал только одно — он задыхался от любви к Хёнджину, которая, выплеснувшись, накрыла его с головой, как цунами. В новый отель они заселились меньше, чем за пару минут. Единственным свободным номером оказался люкс с двумя спальнями и двумя ванными комнатами. Пришлось переплатить, но едва ли кто-то из них думал в тот вечер о деньгах. На лифте они поднялись на пятый этаж и зашли в комнату. Заметив, как смущается всего происходящего Ёнбок, Хёнджин оставил его немного прийти в себя, улизнув в душ. Когда он из него вышел, то обнаружил блондина в одной из спален, с полотенцем, повязанным на бедрах, и с влажными волосами, достающими уже ниже плеч. — Ликси, — он снова обнял его со спины и нежно коснулся губами его плеча. Ёнбок улыбнулся, несколько дёрганно, — Не волнуйся ни о чем, слышишь? — Пак нас убьет. — Не убьет, — влажные поцелуи поднялись от плеча вверх по шее. Хёнджин сел на кровать, притянув блондина к себе, и обнял его крепче, — Все обойдется, малыш. Не думай об этом. Иди сюда. Он затянул его в поцелуй. Феликс опустился спиной на кровать, скользнув взглядом по одетому в одни только джинсы парню: — Мне все это точно не снится? — Могу доказать, что нет, — усмехнувшись, Хван ущипнул его за оголившееся бедро, — Мне кажется, это полотенце здесь какое-то лишнее… Ёнбок покраснел и отвернулся. Хёнджин глухо засмеялся и несильно прикусил мочку его уха. Поцеловал в шею. Провел языком по ярко выделяющейся на ней венке. Погладил по волосам: — Ёнбок, посмотри на меня, — он мягко повернул его лицо к себе и заглянул в глаза, продолжая при этом нависать сверху. Его шепот эхом отдавался у блондина в ушах, — Я люблю тебя. С пре-дебюта. С нашей первой встречи. Люблю, слышишь? Феликс слышал, но до конца поверить в реальность происходящего все еще не мог. Потянувшись к нему за поцелуем, он обнял Хвана за шею, прижался всем телом и ответил ему — также, едва слышно, на выдохе, жарким шепотом: — Я тоже люблю тебя. С первой встречи. Ты даже не представляешь, насколько. Приподнявшись, он щелкнул выключателем и погасил верхний свет. Хёнджин поцеловал его, сначала в губы, в скулу, в веснушчатый нос, постепенно спускаясь поцелуями все ниже, и чувствуя, как Ликс наконец-то расслабляется. Его тело начинало отзываться на прикосновения, пальцы судорожно впивались в его плечи, с раскрасневшихся губ срывались пока что еще сдерживаемые стоны. — Хённи, я не… — Тише, baby, — белоснежное полотенце скользнуло на пол с едва слышным шорохом. Ёнбок покрылся румянцем вплоть до кончиков ушей, — Верь мне, солнце. И не стесняйся. Я не видел никого красивее тебя. Ответ Ликса потонул в его стоне. На этот раз — уже абсолютно не сдерживаемом. Он закрыл глаза, боясь потерять сознание от переизбытка чувств. Так давно любимые им губы сомкнулись на головке его члена, вобрали в себя, юркий язычок слизнул сочащуюся из него смазку. Новый стон Ёнбока был именем. Его именем. Длинные пальцы вцепились в узкие бедра, несильно царапнув кожу. Губы на миг куда-то исчезли. Ликс открыл глаза, услышав, как на пол рядом с полотенцем приземлились джинсы. — Хёнджин, — сев на кровати, он протянул к нему руки, восхищенно исследуя взглядом тело, которому не было равных по красоте, — Нельзя быть настолько идеальным, Хёнджин. — Ну почему же, — улыбнувшись, тот впился в его губы поцелуем. Собственническим. Повалив его обратно на подушки, оставил на его ключице кроваво-красный подтек, — Можно, Ёнбок. Сегодня можно все. Верь мне. И Ёнбок поверил. Вжался в его разгоряченное тело и кончиками пальцев пробежался по его спине. Поцеловал в плечо. Поймал губы, сводившие его с ума все эти годы. Губы были мягкими, сладкими, с едва уловимым привкусом вина и корицы. Хёнджин подтянул его к себе ближе и устроился между ног. Его подрагивающий от нетерпения член коснулся внутренней стороны бедра парня. Закусив губу, он поцеловал его куда-то в ребро, а затем охнул, почувствовав, как пальцы Феликса обхватили его и плавно задвигались. — Ликси… — Молчи. Ёнбок перевернул их. Резко, внезапно, подмяв под себя Хёнджина и на долю секунды замерев над ним, залюбовавшись. Разметавшиеся по подушке волосы, точеные черты лица, припухшие от поцелуев губы. Ему не нужны были картины, чтобы восхищаться прекрасным. Нагого Хёнджина для этого было вполне достаточно. Хван не успел ничего ему сказать или воспротивиться. Ликс коснулся головки его члена языком. Хёнджин судорожно зарылся в его волосы пальцами, глухо застонав, и двинул бедрами ему навстречу. — Ён… бок, — громкий стон и сбивчивое дыхание. Притянув парня к себе, он целует его, приподнимаясь на подушках, — Не так быстро, детка. Не так быстро. Ликс смотрит на него, и зрачки занимают практически всю его радужку. Хёнджин ухмыляется, полусадясь на кровати, и усаживает блондина сверху. От развратности того, как он облизнул свои длинные пальцы, Ёнбок хрипло застонал и требовательно впился в его губы. — Расслабься, baby, — поцелуй и ладонь Хвана, скользнувшая по его ягодицам, — Я люблю тебя. Я не сделаю тебе больно. — Я знаю. Стон Феликса отразился от стен спальни и оборвался из-за нехватки воздуха. Хёнджин укусил его шею, оставив на ней еще парочку ярко-красных следов. Прижав его к себе, он чуть сменил угол пальцами. На этот раз стон Ёнбока потонул в его судорожном всхлипе. А потом он удивил его второй раз за день, спустя пару минут отстранившись и прижав обе ладони Хвана к изголовью кровати. Вопросительный взгляд Хёнджина затуманился мгновением позже. Два тела вздрогнули в сладкой судороге, их стоны зазвучали в унисон. — Детка… — Расслабься, Хённи, — он улыбнулся в поцелуй и опустил бедра ниже. Хёнджин до крови закусил свою губу. Он вошел в него полностью.