Хэштег #Hyunlix

Он проснулся посреди ночи, вскочив на кровати и едва сдержав рвавшийся изнутри крик. Окно. Кровать. Свет от неоновых вывесок и раскиданная по полу одежда. Так это был всего лишь кошмар? Ему это все и вправду только приснилось? Словно в ответ на его незаданный вслух вопрос Хёнджин заворочался и что-то несвязно пробормотал. Резко обернувшись, Ликс несколько долгих секунд не мог поверить в то, что брюнет действительно существовал в реальности. И прямо сейчас мирно спал. Рядом с ним. На одной кровати. На которой до этого они любили друг друга всю ночь напролет. Можно, Ёнбок, сегодня можно все. Несдержанно всхлипнув, он аккуратно смахнул челку с его невыносимо-красивого лица и с трудом удержался, чтобы не коснуться его еще раз. — Ёнбок, — голос потревоженного и не до конца проснувшегося Хвана звучал хрипло. Приоткрыв один глаз, он зевнул и, кашлянув, заговорил громче, — Что ты…? Ты что, плачешь? Ёнбок? Феликс отрицательно покачал головой, улыбнувшись ему сквозь слезы. Хёнджин, окончательно отделавшись от липкого сна, посмотрел на него взволнованно. А потом резко сел, не сказав ни слова, и в следующее мгновение уже притянул блондина к себе, сжав в объятиях и повалив того на подушки. Ликс на это успел лишь испуганно пискнуть. Испуг его, впрочем, длился недолго. — В чем дело, малыш? — изящно приподнявшись на локте, Хёнджин потерся носом о его шею, второй свой вопрос несвязно промурчав куда-то в бархатную кожу его ключиц. — Я люблю тебя, — Ликс шепчет это и замирает, пригвожденный к месту взглядом, которым одарил его нависающий сверху брюнет. Хван снова ничего ему не ответил. Того, что Ликс увидел в его черных, сверкающих любовью глазах, было более чем достаточно. Хёнджин, хоть и знал это, все равно не удержался и для убедительности поцеловал его в губы, сладкие, как карамель. — Что ты проснулся посреди ночи? — после каждого слова целуя парня в одну из покрывавших его щеки и нос веснушек, Хван улыбнулся, почувствовав, как Ёнбок обнимает его за талию, жадно прижимаясь к нему всем телом, — В чем дело, солнце? Что тебя напугало? — Сон приснился, — Феликс прикрыл глаза, чувствуя, как Хёнджин гладит его по волосам. Длинные пряди цвета выгоревшей соломы разметались по подушке, образовав вокруг ангельского лица ореол света. Нуждаясь в его прикосновениях, как в воздухе, Ликс обнял его крепче и рвано поцеловал в плечо, — Просто плохой сон, уже все прошло… — Я никуда не исчезну, — выдохнул в его губы Хёнджин, в очередной раз прочитав его мысли. А потом снова поцеловал. Едва ощутимо, но Ликс сам углубил поцелуй, положив руку ему на затылок. А потом, податливо приоткрыв губы, тихо застонал. Противиться ему было невозможно. Хван оторвался от него только тогда, когда недостаток кислорода в легких начал причинять ему боль. Жадно хватавший ртом воздух Ёнбок засмеялся, покрывшись мурашками, и нежно коснулся губами его шеи за ухом, на этот раз заставив уже Хёнджина несдержанно шипеть и постанывать. — Ну, раз ты настаиваешь, — распаленный брюнет запечатлел на его ключице кроваво-красный укус. Феликс, мгновенно забывший про свой кошмар, хрипло зарычал и впился в его губы, обняв за шею. Одеяло они отшвырнули на пол одновременно. В комнате становилось жарко. Или жаром согревали их чувства изнутри? Хёнджин целовал его долго. Будучи не в силах оторваться друг от друга, они словно пытались нагнать все то, что упустили за шесть лет дружбы — искренней, но уже очень давно переросшей в нечто гораздо более важное. Более серьезное. И глубокое. В любовь. А теперь нашла выход и давно бушующая внутри них страсть. Хван сжал в руках точеную талию Феликса, нетерпеливо потеревшись членом о его бедро. Ликс, закусив губу, густо покраснел, чем вызвал у Хвана до боли сексуальный смешок: — Ну-ну, детка, не надо, не стесняйся. Я прекрасно чувствую, как одна часть твоего тела тоже настойчиво требует сказки перед сном. Ликс посмотрел ему в глаза, намереваясь что-то ответить, но его слова потонули в протяжном стоне. У Хвана были длинные, тонкие, до безумия красивые, изящные пальцы. И, черт возьми, он умел ими пользоваться. — Хён… — брюнет дернул головой, распознав в шепоте парня плохо скрываемую боль. Его взгляд скользнул по багровым следам, разбросанным по всему телу Ликса. На бедрах парня можно было различить темные пятна синяков. Он знал, что синяки эти повторяли отпечатки его пальцев. Знал, и поэтому, закусив губу, с трудом заставил себя поумерить пыл. — Мы не будем тебя больше мучить, котенок, не бойся, — он поцеловал его в губы и кончик носа. Ёнбок доверчиво посмотрел на него огромными влюбленными глазами. Румянец все никак не сходил с его усыпанных веснушками щек, — Я не сделаю тебе больно. Верь мне. Феликс кивнул. И охнул, когда Хёнджин его перевернул. И когда мягко поставил на колени — тоже. — Не бойся, — ласковый шепот Хвана манил и завораживал. Ликс почувствовал прикосновение его губ к пульсирующему тупой болью анусу, но снова не успел ничего сказать. Нежные пальцы Хёнджина обхватили его член. Влажный язык скользнул по местам, которые Феликс, до этого момента, не считал у себя эрогенными. Он застонал громче. Потом еще громче, голосом попадая в такт ритмичным движениям Хвановой руки. — Иди-ка сюда, малыш, — слизнув капельку пота с его поясницы, Хёнджин отстранился. Ликс тотчас же перевернулся на спину, отрицательно покачав головой и облизнув губы. Слишком медленно и сексуально облизнув свои слишком пухлые и невыносимо-сладкие губы. Хёнджин наклонился к нему, не сумев отказать себе в желании повторить это движение языком. Своим собственным. Одним разом ограничиться было практически невозможно. Сквозь не заканчивающуюся череду поцелуев Ёнбок все-таки успел выдохнуть заветные четыре слова. — Я хочу тебя видеть. А потом еще два. — Пожалуйста, Хёнджин. Хван был не в состоянии с ним спорить и вспоминать, чего он сам хотел еще каких-то пару минут назад, отстраняясь от парня и явно имея какой-то план действий в своей голове. Даже если такой план у него и был, то после того, как Феликс принялся ласкать его член, одновременно с этим целуя чувствительную шею и постанывая своим чертовски низким голосом, в голове визуала не осталось не то что плана, не стало ни единой связной мысли в принципе. Только чувства. Эмоции. И всепоглощающая любовь. — Ёнбок, — он прижимается лбом к его плечу и его новый стон перерастает в невнятный всхлип. Их движения ускоряются одновременно. Вдыхая запах его нежной, алебастровой кожи, Хёнджин закрывает глаза, сходя с ума от долгожданной близости. Ликс отвечал ему тем же — его сердце стучало так сильно, что Хван слышал это сквозь собственный шум в ушах. Но Ёнбоку нужно было больше, еще больше тактильности. Он обнял Хёнджина за шею, прижавшись к его телу, растворяясь в нем, чувствуя, как они сливаются в единое целое. Весь остальной мир буквально перестал для него существовать. Был только он, его Хёнджин, его заветная мечта, в одночасье вдруг ставшая явью. А потом перед глазами Феликса взорвался фейерверк. Нестерпимое удовольствие достигло своего пика и оборвалось, сведя все тело сладкой судорогой, постепенно сменяемой приятной дремотной истомой. Его финальный крик сорвался в бессвязный шепот, и только одно слово его зацелованные в кровь губы неизменно продолжали произносить, как мантру. Раз за разом, вновь и вновь, только одно слово. Имя. — Хёнджин, — Ликс перебирал его волосы и все никак не мог перестать улыбаться и довольно щурить глаза. Брюнет замычал, откликаясь, и обнял его крепче, зная, что это вызовет у Ёнбока новую волну счастливых мурашек, — Ты нужен мне. Я без тебя не могу, Хёнджин, ты меня слышишь? Хван слышал. Но вместо ответа лишь лениво куснул его за мочку уха, а потом снова положил голову ему на грудь. «Я без тебя тоже, Ликси, я без тебя тоже» — витало в воздухе. Хван пришел в себя спустя несколько минут. Переборов протесты Ёнбока, ненадолго скрылся в ванной, зашумев там и вскоре вернувшись с салфетками. Когда с наведением чистоты было покончено, Хёнджин ласково улыбнулся, протянув к нему руки. — Иди ко мне, давай укладываться спать. Постель он привел в порядок, тщательно взбив подушки, расправив простынь и вернув пышное, хрустящее свежестью одеяло на место. Феликс все это время наблюдал за ним, практически не моргая. А стоило Хвану его позвать, тут же прильнул к нему, свернувшись клубком где-то в районе груди и подняв на него беспокойный взгляд двух темных океанов своих глаз. У Хёнджина от этого взгляда защемило сердце. Ёнбок, хитро улыбнувшись, все-таки закрыл глаза. — Спи, котенок, — шумно выдохнув, Хван обнял его и поцеловал в макушку. Удобно устроившись, он зевнул, но глаза не закрыл, выжидая, когда уснет панически боявшийся отстраниться от него Ёнбок. Он гладил его по волосам и шептал признания в любви. Сначала на английском, потом, из последних сил сражаясь со сном, на корейском. Когда ему казалось, что парень, наконец-то, уснул, он замолкал, но на малейшее движение блондина снова принимался бормотать, успокаивающе касаться его, целовать и обнимать крепче. Феликс, который даже сквозь сон все никак не мог поверить, что это реальность, на каждое его прикосновение только ближе прижимался и иногда счастливо мурчал. — Хённи… — Спи, Ёнбок, спи и ничего не бойся. Я буду рядом с тобой всегда. Я обещаю.