Хэштег #Hyunlix

Бан Чан переводил взгляд с Хёнджина на Феликса и обратно, пребывая в немой панике и не находя себе места уже несколько часов подряд. Фансайт в Шанхае пошел несколько не по плану после того, как им раздали разного рода украшения и «няшные» атрибуты. Юмора ради, как аргументировал сие решение стафф, но лидеру смешнее почему-то упорно не становилось, если не сказать наоборот. Несколько минут они были заняты каждый своим делом. Примерить украшения, поговорить со стэй, сделать фотку, дать автограф. Казалось бы, ничего необычного. Вот только Чан видел, как Лино окликнул Хёнджина, что-то пошутив, и тот обернулся к нему, но увидел сидящего возле Минхо Феликса, и про существование всего остального мира тут же забыл. Шутка Лино так и осталась без ответа. А жаль, шутка-то была вполне себе неплохая. — Что? — стремительно начал краснеть Ёнбок, непонимающе смотря на Хвана своими огромными карими глазами. Невинными, хотел бы сказать Чан, вот только они таковыми не были. Он видел, как вздрогнул блондин, когда, повернувшись, обнаружил справа от себя пожирающего его глазами Хёнджина с то ли лисьими, то ли кошачьими ушками на голове. Его голос дрогнул, когда он ответил что-то подошедшей к нему фанатке. Взгляд вдруг ни с того, ни с сего затуманился. Сам Хван вел себя немногим сдержаннее. От вопроса «Какой цвет волос Феликса нравится вам больше всего?» вижуал кашлянул и нервно сглотнул. — Мне нравится, когда Ёнбок блондин, — ответил он, в очередной раз кинув взгляд на друга. До неприличия ангельски-красивого, совершенно невыносимо-очаровательного… друга. — А я считаю, что черные волосы сексуальнее, — ослепительно улыбнулся тот, поправив на голове драгоценный венок и невинно похлопав своими длинными пушистыми ресницами. Хван неискренне засмеялся. Перевел взгляд на стэй, начал позировать на камеру. Но пальцы его заметно дрожали, и вместо обычно графичного своего автографа он то и дело оставлял на протянутых ему листочках какую-то размытую кляксу. — Эй, Филбокс, тебе только нимба и крыльев не хватает, — захихикал из своего угла Чанбин, когда кто-то из фанатов выкрикнул, что Ликс в своем прикиде похож на ангела. «Да как бы не так», — подумал про себя Хёнджин, снова отмечая, как Ёнбок едва заметно ухмыляется, ловя его на себе прожигающий взгляд, — «Да он искуситель во плоти, он же просто надо мной издевается». — Поедем после фансайта, поужинаем в китайском ресторане? — к лидеру наклоняется Чанбин, и тот кивает, и неразборчиво бормочет себе под нос. — Только скорее всего впятером. — Что? — Да ничего, забей. Хан-то все равно на больничном. И было у Чана ощущение, что по завершении встречи со стэй, двое из них тоже предпочтут ужину несколько иное времяпрепровождение. В целом, он, конечно, оказался прав. Вот только ошибся с расчетами на несколько часов. — Перерыв сорок минут, — оповестил всех голос стаффа, раздавшийся из колонок. Фанаты тяжело вздохнули. Семеро парней очаровательно им улыбнулись, пообещали вернуться как можно скорее, а затем поспешно смылись в гримерную. — Как же я есть хо… Эй! Куда несешься? — Чанбин пропустил куда-то явно спешившего Хёнджина и непонимающе посмотрел ему вслед. Бан Чан покачал головой. Он хотел было поговорить с Феликсом о песне, которую они планировали записать по возвращению в Сеул, но передумал, уступив Ликса Хвану. — Что ты… Куда? — Да что у вас тут происходит? — Сынмин зашел в гримерку последний. Как раз перед его носом с грохотом захлопнулась дверь в туалет, куда Хёнджин едва ли не силой затащил Феликса буквально секунду назад. — Боюсь, мы вряд ли сможем тут передохнуть, — усмехнулся Лино, пихая Чанбина, развалившегося на диване, — Пойдем, выпрошу у стаффа для тебя что-нибудь съестное. — Куда пойдем? — Сынмин посмотрел на Бан Чана. Тот отвел взгляд, — Почему мы не сможем передохнуть здесь? — А ты послушай, — Минхо кивнул ему на дверь туалета, загадочно подмигнув. Прислушались все. Даже Хан перестал строчить им в общем чате. — Я слышу их голоса, и что с того? — Чанбин кинул в Лино подушкой, тот жестом попросил его заткнуться и слушать дальше. До них долетали обрывки слов. Звонкий голос Хвана различить было проще, низкий тембр Феликса было практически не слышно вообще — то ли он не говорил, то ли отвечал что-то односложное. Потом раздался глухой стук. Что-то звякнуло, по всей видимости, упав на кафельный пол, но, кажется, даже не разбилось. А потом они отчетливо услышали стон. — Надо же, терпение Хёнджина оказалось не железным, — улыбнулся Чонин, смущенно при этом покраснев. — Тебе вообще рано об этом думать, — Бан Чан, заметно смутившись, потянул макнэ на выход. Обернувшись в дверях, зашипел на всех остальных, — Не будьте извращенцами, парни. Идем, оставьте их. Посидим пока вместе со стаффом. — Ёнбок. Свет в туалете был тусклым и с розоватым отливом. Мерцающие огоньки светодиодных ламп отражались в глазах Феликса и напоминали звезды. Он смотрел на Хёнджина из-под опущенных ресниц, но тот все равно видел, что зрачки парня расширились до невозможности. — Ликси, детка, и что прикажешь с тобой делать? — Хван наклонился над ним, выдохнув в давно манившие его губы. Ёнбок сидел на тумбе немного левее раковины. Он усадил его туда сам и теперь стоял между его ног, обманываясь иллюзорной надеждой на то, что у них еще есть возможность повернуть все вспять. Есть возможность вернуть все, как было. Они ведь шесть лет как-то жили, держались, а теперь все могло в одночасье измениться. И как им после этого быть? Судя по тому, как смотрел на него Ёнбок, ему было абсолютно плевать на то, как им быть. Его больше не заботили страхи и опасения Хвана. У него кончилось терпение жить и не иметь возможности его касаться. — Да черт бы побрал… — хриплый стон и поцелуй. Феликс ловит его губы, обнимая за шею, и прижимается всем телом, игриво прогибаясь в пояснице. Ладони Хёнджина соскальзывают с его невыносимой талии на обтянутый кожаными брюками зад. Он отвечает на поцелуй, обводя контур его губ языком. Он сдается. Капитулирует. Растворяется в черных омутах его глаз. — А говорили, ты ангел, — брюнет смеется, чувствуя пальцы Ликса на пряжке своего ремня. Обхватив его лицо ладонями, он покрывает поцелуями его веснушчатые щеки и нос. Коротко целует в губы. Запечатлевает алый след на белоснежной шейке. — Люцифер — тоже ангел, — ухмыляется Ёнбок, стягивая с Хёнджина майку, — В некотором смысле. Он касается губами его ключиц и плеч. Проводит языком по шее. Вжимается в его торс, кусая мочку уха, и рвано выдыхает, мелко дрожа от нетерпения. Хван несильно царапает его пресс. Как бы невзначай касается брюк, и Ликс дергается от одного только прикосновения. Из его горла вырывается низкий гортанный стон. Брюнет усмехается: — Жаль, у меня нет времени как следует тебя помучить. Феликс ему не ответил. Соскочив с тумбы, он рывком расстегнул застежку на джинсах вижуала, и комната вдруг поплыла в глазах еще секунду назад самодовольно ухмыляющегося Хёнджина. — Ён… бок, — он закусил губу, но все равно застонал, пошатнувшись и опершись спиной о холодную стену из кафеля, — Черт, Ёнбок. Ёнбок… Блондин поднял на него глаза. Хван пожалел о том, что окликнул его. Его пальцы зарылись в мягких осветленных волосах. Ликс, сидя на коленях, выпустил его член изо рта и невинно ему улыбнулся. Коснулся его рукой, провел языком по всей длине, медленно сомкнул губы на сочащейся смазкой головке. Хёнджин простонал его имя. А потом рывком поднял его на ноги и толкнул к раковине. Поцеловал. Нечаянно прокусил его нижнюю губу до крови. И развернул лицом к зеркалу, стянув с него уже изрядно поднадоевшие ему кожаные штаны. Наступила очередь Ликса стонать. — Расслабься, котенок, — Хван обнял его сзади, нежно поцеловав в плечо и принявшись медленно ласкать его член пальцами, — Обопрись о раковину. Наклонись. Он посмотрел в зеркало и поймал на себе взгляд Феликса. Кивнув, он улыбнулся ему и наклонился, безумно нежно целуя сладкие, как карамель, губы: — Я тоже тебя люблю, Ёнбокки. Ликс счастливо улыбнулся. Застонал, чувствуя, как длинные пальцы Хвана растягивают его изнутри, и оперся локтями о тумбу, прогнувшись в спине и чуть качнув бедрами. Хёнджин закусил губу, опасаясь, что подготовки было явно недостаточно. Но Феликс умоляюще заскулил, и здравый смысл Хвана канул в небытие. — Хён… Мммм… Агрх… — Детка? — он покрыл поцелуями его спину. С его губ сорвался глухой стон. Ликс издал еще один — более громкий и явно более болезненный, — Ёнбокки, больно, малыш? Он кивнул. Судорожно всхлипнул. Сердце Хёнджина пропустило удар, когда в отражении зеркала он увидел предательски скатившуюся по щеке парня слезу. — Шшш, — несильно качнув бедрами, он вышел из него и снова обхватил пальцами его мелко подрагивающий член, — Я люблю тебя. Люблю. Больно не… — Еще… — Ёнбок шепчет и оборачивается через плечо, смотря на него сверкающими от слез глазами, — Еще, пожалуйста. Прошу тебя. Еще. — Малыш, я… — Хёнджин, — он закусывает губу и помогает себе рукой. Хван вздрагивает, но послушно сжимает пальцами его бедра, медленно проникая внутрь и… Ликс подается ему навстречу резко. Выгибается дугой, вскрикивая от боли, смешавшейся с долгожданным удовольствием, и Хёнджин мелко дрожит, и повторяет движение бедрами, снова толкаясь на всю длину. — Больно? — Не останавливайся. Хван несдержанно рычит и обнимает его крепче. Их ритмичные стоны начинают звучать в унисон все громче и громче. Приторно-сладкое удовольствие выдержать долго было просто невозможно. Хёнджин кусает его в плечо и сжимает пальцы на его горле. Ёнбок захлебывается стоном вперемешку со всхлипом, и раз за разом шепчет его имя. Когда ладонь Хвана опускается на его член, он кричит так, что вибрирует зеркало. Брюнет усмехается, и его движения становятся все резче. — Ты мой и только мой, слышишь? — хрипло выдыхает ему на ухо и облизывает шею, языком собирая соленые капельки пота, — Мой, Ёнбок. Никому тебя не отдам. Ёнбок судорожно кивает, задыхаясь от переизбытка чувств. Обернувшись, украдкой ловит жизненно-необходимый ему поцелуй и чувствует, что член внутри него замирает и жарко пульсирует. Хёнджин стонет, смазано целуя его куда-то в лопатку, и резко двигает рукой, заставляя Ёнбока последний раз вскрикнуть и кончить следом. Он собирался было отойти на шаг и взять салфеток, но Ликс опасно пошатнулся, обессиленно заскулив, и Хёнджин, наплевав на все, наскоро натянул брюки и опустился на пол, усадив к себе на колени пребывавшего где-то на грани полуобморока блондина. — Ёнбок, my lil sunshine, — восстанавливая дыхание и постепенно приходя в себя, он гладил его по волосам и прижимал к себе, нежно целуя закрытые веки и чуть вздернутый кончик носа, — Любимый мой котенок… — Мряу, — тихо мурлыкнув, Феликс открыл глаза спустя несколько минут и тут же требовательно его поцеловал, обняв за шею. — Детка, ты рискуешь напроситься на второй раунд, — Хёнджин смеется, но все же мягко отстраняется, помогая Феликсу встать и одеться. Спустя несколько минут они выглядели практически так же, как и до перерыва на злополучном фансайте. Вот только перерыв что-то все никак не заканчивался, а когда за ними все-таки зашел Бан Чан, не церемонясь и даже не соизволив постучать, хёнликсов он обнаружил, сплетшихся воедино и жадно целующихся у одной из туалетных стен. На счастье лидера, повторно раздеться они к тому моменту еще не успели. Такая вот поездка в Шанхай.