Непрожитая жизнь

      «Хлюп-хлюп», — плескалась под пристанью вода. «Я-я-я… Я-я-я-я…», — спорили в вышине потревоженные птицы. Драко с силой надавил себе на лоб, сжимая виски большим и средним пальцами правой руки. Левой он закрыл рот, чтобы не закричать.       — Ну давай же, пожалуйста, — прошептал Гарри.       Малфой почувствовал, как слишком сильно прикусил изнутри губу.       — Ну уж нет, гаденыш. Ты не посмеешь! — разозлился Поттер.       Гарри резко распахнул его пальто, вырывая пуговицы с мясом. Перевернул друга на спину и, зажав нос, прижался к его рту, делая два глубоких выдоха. Тут же начал надавливать на грудь. Драко онемел, наблюдая за его тщетными попытками. Он не понимал, что тот делает, это выглядело глупо, просто Гарри не мог смириться со смертью второго друга. Сам же Драко, казалось, столько раз видел смерть, что отупел. Странное чувство, пустое. Знал только, что нельзя смотреть Блейзу в лицо… Чувствовал, что если посмотрит, то поверит. Рот Малфоя свело горечью, скулы словно онемели от долгого крика. Забини, вечно шутивший, везучий до зависти, лежал на мокром берегу, средь стылых холмов Шотландии. Драко протянул к Поттеру руку, тронул его за плечо.       — Гарри…       — Уйди, — бросил он, не отвлекаясь, снова делая глубокий вдох.       Сердце заныло. Малфой смотрел, как тот из раза в раз давил, не останавливаясь, упрямо поджав губы. Мелкая галька до боли впилась Драко в ладони. Чайки ругались в вышине, то ли плакали, то ли смеялись. Малфой почему-то вспомнил, что птицы выклевывают глазницы покойникам и потянулся к приоткрытым векам друга.       — Рано! — Поттер с силой ударил ему по руке.       Драко облизал треснувшую и теперь отчаянно кровоточащую на морозе губу. У Поттера тряслись пальцы. Малфой заметил это, когда тот на секунду замер, вдыхая изо всех сил.       — Гарри…       Драко смотрел на слезы. Если бы Поттер поднял на него взгляд, то он увидел бы тоже самое на щеках Малфоя.       — Гарри!       Море шумело, то справа налево, то слева направо, нагоняя волну. «Я! Я!» — скрипели все ближе чайки. Гарри вновь наклонился к мертвому другу, с силой отводя его челюсть вниз, вдохнул и внезапно раздался слабый хрип, веки Блейза задрожали. Драко тут же направил в него палочку:       — Анапнео! — прошептал он, не узнавая собственного голоса.       Грудь Забини затряслась и хриплый кашель вырвался наружу. Поттер быстро пришел ему на помощь. Придерживая голову, он приподнял его, устраивая у себя на коленях. Блейза тошнило остатками водорослей. Малфой надрывно выдохнул, бросая взгляд в слабо светлеющий горизонт.       — Отвратительно целуешься, Поттер. Всему тебя учить надо, — хрипло прошептал Блейз через пару минут.       — Ты тоже какой-то вялый… Без страсти, — Гарри легко похлопал его по плечу.       Забини засмеялся, тут же сморщившись от боли.       — Достал мне уже ребра ломать, — слабо улыбнулся тот.       — Ой, да не жалуйся, просто трещина! — Гарри, обессилев, лег на холодные камни.       Малфой достал из куртки небольшой флакон Костероста. «Я и правда становлюсь похожим на Северуса…» — усмехнулся он про себя, жалея, что захватил мало зелий. Страх отступил, передавая эстафету шоку. Он помог Забини и с тревогой посмотрел на Гарри. Тот, вымотанный сильным, незнакомым Драко колдовством до дна, не отрываясь смотрел в небо. Малфой протянул ему флакон.       — Что там? — слабо уточнил Поттер.       — К сожалению, только обезболивающее, — ответил он. — Есть еще Бадьян, но…       Тот, смешно наморщив нос, вместо ответа кивнул на Блейза. Они долго молчали. Драко не чувствовал холода, но знал, что ветер бьет его нещадно. Луна медленно исчезала в утреннем свете, плавно растворяясь в вышине. Наконец Малфой перевел взгляд на оглушенного Генри Миллса. Тот был бледен, его плохо выбритое лицо осунулось.       — Нам нужно уходить отсюда. Кто-нибудь может заявиться.       Он окинул взглядом всю компанию. Ему в голову пришла внезапная идея.       — Ждите тут, я скоро приду за вами.       Связав врагу ноги крепким заклятьем и кинув в оглушенного Миллса Петрификус, он быстро трансгрессировал к его хижине. Заглянув внутрь, убедился, что она пуста и враг живет один. Малфой подошел к серому, насквозь проржавевшему фургону. В замке зажигания болтались ключи, но Драко даже не обратил на них внимания, легко стукнув палочкой по рулю. Машина, кашляя, завелась и медленно покатилась по склону вниз. Что-то в ней с силой скрежетало, но ему было плевать. Магия заставляла металл двигаться — остальное его мало волновало.       Наконец внизу показался пирс. Драко круто повернул руль вправо и с оглушительным скрежетом скатился к самой кромке воды. Он помог Гарри загрузить Блейза, уложив друга на кучу разбросанных по багажнику сетей. Генри Миллс был пристроен на пассажирском, рядом с Драко. Поттер запрыгнул назад, аккуратно придерживая за бок Забини. Тот держался за ребра, отчаянно сквернословил, призывая проклятия на голову Миллса и Нотта. Малфой снова стукнул палочкой, мотор заработал. Машина издала протяжный металлический плач, двинувшись с места в гору.       — С ручника сними, — кашляя, посоветовал Забини.       — Что? — не расслышал Драко.       — Опусти ту длинную ручку посередине вниз, — подсказал Гарри.       Драко, с силой зажав заедающую кнопку, утопил металлический стержень. Снова ткнул палочкой в непонятные кружечки за рулем. Мотор взревел и фургон плавно стал подниматься в гору. Ему оставалось лишь держать руль, да поглядывать на привалившееся к двери тело Миллса.

***

      Малфой наблюдал за Гарри с чувством растущей тревоги. Тот выволок из фургона оглушенное тело Миллса и протащил его лицом по грязи, в дом. Драко решил не вмешиваться и заняться Блейзом. Едва выйдя из кабины, строго взглянул на пытавшегося самостоятельно выбраться Забини. Молча показал ему кулак.       — Встанешь, когда я разрешу, — приказал он.       Он отлевитировал его в дом, устроив на узкой кровати врага. Поттер поставил жесткий стул в центре единственной комнаты. Усадив Миллса спиной к ним, привязал канатом намертво к стулу.       Малфой оглядел комнату: на полу блестела рыбья шелуха, Миллс сидел на стуле, вразвалку, оглушенный, свесив голову набок. Драко видел его шею, всю в складках, беспомощно торчащую из съехавшего на бок воротника просаленной куртки. Вздохнув, Малфой, нашел чистый стакан и наполнив водой, протянул другу. Костерост был мерзким, но Забини не жаловался, терпеливо ожидая, когда ребра срастутся. Поттер сверлил взглядом врага, прислонившись к небольшому столику с врезанной в него металлической мойкой. Гнев и бешенство нарастали в нем с каждой минутой. Драко догадался чего он ждет. Подойдя, протянул ему складной нож.       — Нам нужно побыть тут пару часов. Потом сможем трансгрессировать куда-нибудь неподалеку, — сказал он тьме, плескавшейся в его глазах.       Гарри кивнул, подозрительно покосившись на огромную белоснежную сову. Та проснулась и внимательно наблюдала за ними через прутья клетки. От Поттера исходил поток животной злобы. Драко, отойдя в сторону, сел рядом с Блейзом. С опасением, на всякий случай кинул заглушающие на дверь и окна. Забини, устало прикрыв глаза, сонно наблюдал за тем, как Гарри разводит огонь в небольшом камине. Когда дрова разгорелись, затопив хижину теплом, тот без предупреждения всадил нож в ногу Миллса, чуть выше колена. Враг сразу пришел в себя, истошно закричав.       — Что, больно? — вытащив нож из ноги, спросил Поттер.       — Ах ты ублюдок! Я надеялся, что тебя кто-нибудь да прибьет на работе, — шипел от боли Миллс.       — Но надежды не сбылись, и ты решил взять дело в свои руки?       — Ты спятил? — спросил пленник.       — Возможно… Ведь когда какой-то псих убивает твоего ребенка, а потом жену, а затем друга, сложно оставаться добряком и добиваться магического правосудия. Мне теперь плевать и на Визенгамот и на всех министров вместе взятых. И я выпотрошу тебя на куски, пока не добьюсь ответа — ты их убил? Отвечай мне! — приказал он.       Генри Миллс протяжно рассмеялся. Сверля Гарри взглядом, прошипел:       — Значит у кого-то все же получилось добраться до твоей геройской жопы. Ты рушил жизни, верша правосудие, навязывая благо, но у каждого благо свое. Я знаю тех, кто мечтает встретиться с тобой в Азкабане, но многие уже освободились…       — Ты присутствовал при убийстве Рона Уизли?       — Нет.       — Где ты был восемнадцатого сентября? — спросил Гарри.       Миллс на секунду задумался.       — В море.       — Где ты был двадцать третьего мая?       — В море, Поттер. Я всегда в море…       — Встретился там с Ноттом?       — Ты ищешь Тео? — сузил глаза Миллс.       — Я просто спросил… — злорадно улыбнувшись, подмигнул ему Гарри.       — Зачем тебе Теодор?       — Его папаша недавно умер в Азкабане, хочу отправить открытку с поздравлением… Что ты делал десятого, восьмого и двадцать первого сентября?       — Я был в море… — ломким голосом ответил Миллс.       — Просто удивительно, что нам повезло встретить тебя сегодня на суше, да, Генри? — рассмеялся Поттер, вращая в руке нож. — Как птичку зовут?       Драко вновь взглянул на сову. Сидя в высокой самодельной клетке, та нахохлилась, мигала желтым глазом.       — Не твое дело! — с хрипом выдавил Миллс.       — Один в один моя… — любуясь птицей, Поттер покачал головой. — А я все гадал, куда же она запропастилась.       — Купи новые очки, лапуль! — враг злобно сплюнул на пол перед ним.       Гарри с размаху врезал ему по лицу, разбив губу. Миллс похотливо высунул язык, слизывая потекшую по подбородку кровь.       — Гарри Поттер… — медленно прохрипел он. — Мальчик, который выжил, пришел убивать.       У Драко по спине побежали мурашки от этого тихого опасного шепота. Он с ужасом смотрел, как Гарри медленно оперся ладонями о плечи Миллса и, нависнув над его лицом, сказал ласково, почти промурлыкал:       — Я не убью тебя, Генри. Ты не дождешься этого. Но если ты виновен в смерти моего ребенка, то я пешком отволоку тебя прямо от этого стула до верхней камеры Азкабана. И я отдам все свои деньги, чтобы дементоры не смели тебя целовать. Ты будешь жить в муках, пока не подохнешь в собственной тьме, — улыбнулся Поттер, глядя в помрачневшее лицо.       — Я требую допроса по закону! — заорал изо всех сил Миллс.       Сова захлопала крыльями, реагируя на крик. Поттер направился к ней, параллельно отвечая на требование:       — По закону… Так все по закону! Закон Визенгамота… Скучно. Слишком ожидаемо, согласись. Маггловская полиция, тоже как-то тускло. Ты жил по собственным законам, Генри, вот мы и поболтаем привычно для тебя, по-свойски. — Гарри сунул палец в клетку, собираясь погладить сову, но та грозно щелкнула клювом. — Хорошая птичка у тебя, Генри… Что ты делал одиннадцатого сентября?       — Рыбачил… — ощерившись ему в лицо ответил Миллс.       Поттер медленно развернулся, обошел стул, встал за спиной врага. Сжав ладонью потный лоб Миллса, запрокинул на себя его голову. Провел по шее лезвием ножа. Драко чуть прищурился, готовый остановить очевидное убийство. Он ждал крови, но ее не было. Миллс задергался, но Гарри уже отпустил его.       — Ой, я случайно перепутал, не та сторона… — погладив того по голове, улыбнулся Поттер. — Повезло, Генри! Продолжим. Почему ты не приходил в Аврорат, ты должен показывать аврорам палочку и общаться с нашим легиллиментом. Мы переживаем, как бы ты снова не принялся за старое, ждем тебя, а ты все не идешь…       — Скучал по мне, лапуль? — слизывая кровь с разбитой губы, рассмеялся Миллс.       — Не льсти себе, ты не тот человек, чье мясистое лицо я хотел бы снова увидеть.       — Так зачем ты тут?       — Ты же знаешь, что я не пришел бы к тебе просто так, — ответил Поттер.       Малфой смотрел, как тот взял со стола пузатый деревянный бочонок, перевернул. Крупная соль плавно заструилась на пол, пылясь в луче рассветного солнца. Миллс с ужасом отдернул порезанную ногу в сторону, насколько мог. Гарри, заметив это рассмеялся:       — Ну что ты, Генри, я же не садист… Тебе нечего бояться, просто ответь честно и я уйду.       — Так спрашивай, дьявол тебя забери! — заорал Миллс.       — Какую рыбу ты поймал одиннадцатого сентября?       — Никакую, пару креветок и все…       Гарри медленно провел рукой по шее врага. Приблизился почти вплотную, заглядывая ему прямо в глаза. Тот пытался отодвинуться, с ненавистью косился на Поттера, но тут же отводил взгляд. Сжимал губы все сильнее и сильнее, его серое лицо пошло бардовыми пятнами, а связанные за спинкой стула руки дергались.       — Ты липкий, Генри, — прошептал Гарри, проводя пальцем по его щеке. — И пол у тебя липкий, и рыба липкая… Тухлая?       Поттер перекидывал в руке нож, намечая, куда лучше ударить.       — Баба приходила! — не выдержал Миллс, — Сказала, что меня ждут в Лондоне. Я прогнал, тритоны ее забери. Нечего мне там делать…       — Красивая?       — Глупая! С виду мышь, но разодетая в пух и прах.       — Что, ты даже не трахнул ее в этой глуши? — удивился Гарри.       Миллс скривился. Его густые брови стали казаться совсем сломанными от напряжения. Он часто задышал, с хрипом, с надрывом.       — Я не трахаю чужих баб, мороки потом больше…       Поттер наклонился к нему, слишком близко. Взял врага за подбородок, заставил посмотреть себе прямо в глаза.       — Не трахаешь, но убиваешь? — прошипел Гарри.       — Я и пальцем ее не тронул! Твоя, что ли?       Драко заметил, как Гарри резко взмахнул палочкой. Второй рукой сжал его лицо, упираясь пальцем в скулу. Миллс зажмурился.       — Смотри мне в глаза! Лучше смотри, или через минуту тебя будет допрашивать Алекс. И он выбьет из тебя душу, пока я буду медленно, с наслаждением, срезать с тебя кожу. Лоскуток за лоскутком…       В доме стало тихо, как будто Поттер отсек звук ножом. Воздух потяжелел, пропитанный страхом. Нога Генри слабо скребанула по полу, потом замерла. Миллс уставился на него, не смея отвести взгляда. Его рот растянулся, обнажая желтые зубы. Слюни пенились, смешивались с кровью, стекали на сильные пальцы Поттера. Сова громко ухнула. Тело Миллса тряслось в конвульсиях, Гарри не отводил взгляда и не убирал палочку. Время, казалось, застыло, пыльный луч подсвечивал резаную рану на ноге Миллса. Нога задергалась, тело врага пронзило судорогой, той самой, что предшествует обмороку. Поттер с силой оттолкнул его лицо в сторону.       — Что ты написал в той записке? — дрожащим от злобы голосом, спросил он.       — Надень его для меня… — задыхаясь, с жадностью глотая воздух, ответил Генри.       — Ты отправлял что-то еще? Раньше? Весной… — тихо спросил Гарри.       Драко видел, как Поттера бьет дрожь. Он стоял, повернувшись к окну, смотрел на яркое солнце, сжимая в одном кулаке волшебную палочку, а в другом окровавленный нож. Его глаза, ослепленные, стали пронзительно зеленые, такие холодные и злые. Малфой представил, что так наверняка выглядело бы самое дно моря, если бы луч света смог добраться до самых глубин.       — Нет, — прошептал Миллс, все еще пытаясь отдышаться, — Я лишь помог ей с этой чертовой посылкой и сказал, чтобы она убиралась куда подальше. Ты сам все видел…       — Не лги мне, Генри…       — Да пошел бы ты к дьяволу! — заорал тот, выплевывая маленькие капли крови в воздух.       — Легилименс!— закричал Поттер.       Генри закряхтел. Сова заметалась в клетке, билась крыльями. На белоснежных перьях показалась кровь. Драко не видел лица Миллса, он смотрел только на Гарри. Тот стоял, тратя последние силы на воспоминания врага. Его подбородок пару раз дернулся, но он не отвел взгляда. Миллс захрипел:       — Море, Поттер… Я был в море…       Драко тряхнуло, когда Гарри без предупреждения снес деревянные шкафы со стены. Посуда вылетела наружу, разбилась, рассыпая осколки по полу. Малфой выставил вперед палочку и летящие в них деревянные двери разбились о невидимый щит. Поттер крушил руками массивный сервант, высыпая на пол все содержимое. Он перевернул стоящую в углу бочку, и засоленная рыба вылилась на пол, струйным потоком.       — Что ты ищешь? Ты же видишь, тут ничего нет, кроме рыбы и старого хлама.       — Я узнаю, если найду! — Гарри выкинул на пол горы старой штопаной одежды.       Драко взглянул на Блейза. Тот довольно улыбался, наблюдая за тем, как Поттер вдребезги разбивает банки из толстого стекла. Малфой перевел взгляд на Миллса. По морщинистой шее струился пот, он пытался изо всех сил вывернуть голову в бок, чтобы не терять Гарри из виду. Провел зубами по языку, счищая кровь и сплюнув в сторону сказал:       — Ты стал другим… Я думал, что лишь Азкабан способен поменять людей, но я ошибался. Тебя заполняет злоба, и чем больше людей ты теряешь, тем более жестоким ты становишься, великий герой. Черт бы тебя побрал, Поттер! — кряхтел на стуле Миллс, — Ты крушишь мой дом, ты режешь меня ножом, словно я треска. Все лижут тебе зад, но им невдомек, что их герой давно сдулся, став одним из сотен тех, кого он засадил в тюрьму.       — Двадцать четыре, — оглянулся в его сторону Гарри, подходя к клетке с совой. — Не приписывай мне лишних подвигов.       Птица забилась в клетке. Кричала, выпуская когти и открыв клюв. Гарри поднял с пола грязную рубашку и набросил на клетку.       — Ты дьявол! Озверевший черт, что избил меня в собственном доме!       — И я еще не закончил. — Поттер медленно направился к нему, взяв со стола деревянный протез.       Пленник вжался в стул, Гарри нажал на что-то зажатое в руке и лезвие задорно выскочило, мелькнув сквозь пальцы. Он медленно сел на корточки перед Милсом и силой провел сталью по деревяшке. Толстый завиток соскользнул с запястья. Гарри поднял на врага темные, как морская муть, глаза.       — Интересно, в каком пальце ты спрятал палочку… Ты тот еще шутник, спорим что в среднем? — покрутил он в воздухе деревянной рукой, показывая ее обезумевшему от страха волшебнику.       — Не посмеешь! — брызнул кровью в его лицо враг.       — Ты вновь идешь у других на поводу, Генри, ты все также не научился думать… Сколько раз ты встречался с Тео?       — Ни разу! Девка все уговаривала, да я рассказал ей, что кричал его папаша в Азкабане.       — Расскажи и мне, — сверкнув глазами, попросил Гарри.       — Что ты мерзкое уродливое отродье, Поттер. Что тебя следовало вырезать еще из утробы матери, а грязнокровую суку отыметь на глазах у твоего папаши. Что ты дерьмо, недостойное носить чистокровную фамилию своего отца. Что Темный Лорд вернется, Поттер, и перережет твое мерзкое горло, вспорет тебе брюхо, вырвет из твоей груди сердце и скормит его инферналам. Что ты сгниешь на шесте, прямо перед окнами Министерства Магии. А тех червей, которые будут гноиться в твоей плоти, Темный Лорд будет отправлять врагам, в назидание…       Миллс захрипел, срывая голос. Теперь он не отрываясь следил за тем, как Гарри аплодировал ему, ударяя левой рукой в деревянный протез.       — Если твой лорд вернется… В чем я лично очень сильно сомневаюсь, — добавил он, вновь беря в руки нож. — То мне придется просто…       — Стой, — заорал пленник, — …другой такой руки мне не достать! Там же моя палочка!       Гарри провел лезвием по слегка вытянутому деревянному пальцу, разом сняв толстый слой.       — А зачем тебе палочка? Магглы отлично рыбачат и без нее, — пожав плечами, он зацепил новую стружку.       — Остановись! — брызгал кровавой слюной Миллс.       — Я тоже просил тебя остановиться. Но ты сейчас чуть не убил моего друга этим дерьмом, помнишь? — он помахал перед носом врага протезом. — Я быстро учусь… — Поттер провел еще раз, из пальца посыпались искры.       — Стой! Я же отменил то заклятье. Он жив же, да? — в ужасе запричитал Миллс.       — Он да. А как насчет второго, рыжего парня, которого ты заманил в ловушку и убил, как трусливая шлюха, что прячется за спину своих подельников? — спросил Гарри.       — Я не трогал его! Клянусь! Не его, не твоего сына, не жену. — Миллс вдруг расплакался. — Я уехал в пустоту. Я сыт по горло всеми! Всеми людьми, Поттер! Тобой, твоим Министерством и всеми вашими проверками. Родня, друзья, враги — я сыт вами по горло, слышишь меня! Ты не представляешь, через что приходится проходить тем, кого освободили из Азкабана. Ты же чертов Поттер, Азкабан для тебя лишь вердикт на желтой папке, брошенной в стол. Ты жестокий человек, я ненавижу тебя, ты сломал мне всю жизнь. Но я никого никогда не убивал, кроме этой чертовой рыбы.       Слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью, сочившейся из губы. Так невероятно было видеть их. Почти что детские всхлипы, которые совсем не вязались с его теперешним видом сурового моряка. Драко, затаив дыхание смотрел, как Гарри подошел вплотную к Миллсу и развязал толстый узел, сдерживающий руки пленника. Он протянул ему протез. Малфой напрягся, готовый в любой момент атаковать, вскинул вверх палочку.       — За пару лет ты убил тринадцать волшебников, Генри. Четверо из них я знал лично, они тоже были аврорами. Жаль, что закупленные Мунго зелья, оказались слишком разбавлены, не смогли им помочь. Ты решил, что деньги для тебя важнее, чем какие-то жизни. Прилично сваренное кроветворное до сих пор дорого ценится на черном рынке Лютного… Но не будем ворошить старое. Ты и сейчас думаешь, что ни в чем не виновен, ведь ты всего лишь отправил посылку…       Гарри с откровенным презрением рассматривал его протез.       — Я отдам тебе твою руку назад, если ты поклянешься, что до конца своих дней ты будешь рыбачить в море и больше никогда… Никогда, Генри, не будешь так легкомысленно помогать незнакомцам. Поклянись и я уйду, — потребовал Поттер.       — Ты просишь невозможного! Я не рак, чтобы жить, как отшельник.       — Есть такие люди, Генри, они думают только о себе. В чем-то для выгоды, в чем-то из-за страха, а иногда просто чтобы от них отвязались. Они не задумываются к чему приводят их действия. Им плевать кто гипотетически может пострадать от их махинаций. Ты отсидел за это в Азкабане, освободился, но ничего не поменялось… Недавно ты просто хотел, чтобы она ушла, чтобы все наконец-то оставили тебя в покое и дали порыбачить. Твоя сова доставила посылку, но ты считаешь, что твои руки остались чисты…       — Так там была просто какая-то дорогая тряпка, на кой черт… — начал было Миллс.       Гарри молча провел лезвием по руке. Та заискрила.       — Не смей! Ты же получил то что хотел! Ты же что-то там понял, с этой бабой! Не смей портить мою палочку, это единственное, что у меня осталось! Тебя накажут за такое…       — Ты забываешь кто я. Я — Гарри Поттер, тот самый мальчик с обложки Ведьмополитена. Думаешь мне будет сложно добиться небольшого снисхождния, если я очень сильно этого захочу? — спросил он.       — Ты псих. Ты спятил, Поттер! — что есть сил заорал пленник. — Дерьмо, которое нужно было зарезать еще в утробе…       — Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Генри, — с грустью ответил Гарри, протягивая ему протез.       Веревка упала на пол. Миллс дрожащей рукой неуклюже пристегнул дерево к округлому окончанию локтя. Он, все еще часто вздрагивая от спазмов, протянул ее Гарри. Тот крепко ухватил его за деревянные пальцы. Яркий свет залил стылые стены и горы разбросанного тряпья.       — Я, Генри Миллс, клянусь самой магией, что течет в моих венах, клянусь своей жизнью, что даровала мне мать — я не убивал твоего сына, твою жену и твоего друга, Гарри Поттер. Я клянусь, что доживу остаток дней здесь, рыбача в одиночестве. Я готов принять смерть, если совру в своей клятве, — глядя ему в глаза, произнес враг.       Гарри медленно отпустил его руку. Он с ненавистью смотрел в лицо пленника. Свет медленно гас.       — Я сейчас оглушу тебя. Мы уйдем через час. Если еще раз ты нападешь на меня со спины, то я убью тебя, Генри Миллс, — пообещал ему Поттер, кинув в него оглушающее.       Драко опустил палочку, глядя, как тело пленника расслабилось на стуле. Деревянная рука свесилась вниз. Гарри сложил нож и убрал вглубь куртки.       — Знаешь, Поттер, мне кажется, я уснул, и мне приснилось, что в тебя вселился Уизли, — глухо подал голос Забини и рассмеялся.       — Жаль, что его не было с нами, он любил рыбалку. — Пробормотал Гарри, выходя за дверь.       Драко молча вливал в Блейза обезболивающее. Друг не спорил, лишь тихо прошептал: «Можешь убрать тут все. Не стоит оставлять лишних следов». Малфой починил мебель, загнал рыбу в бочку. Он перепроверял все, возможно Гарри в гневе не заметил чего-то важного. Но все было чисто. Ни масок, ни дорогих тканей, ни намека на фрагменты куклы или детской одежды. По-видимому, Генри Миллс говорил правду, хоть и оставался опасным мерзавцем. Драко с ненавистью окинул его взглядом. Отстегнул волшебную руку и спрятал под половицей дома. Пусть ублюдок помучается, ища ее без магии. Он не задумываясь бы убил их всех сегодня. Миллс чуть не утопил Блейза. Малфой понял, что убийство Джинни как-то связано с загадочной незнакомкой. На сердце было тяжело, ведь он догадался, кем именно была та волшебница, заставившая Генри отправить злополучное платье.       Он заметал следы, с тревогой поглядывая в окно. Поттера нигде не было видно. Оглядев убранный дом, он остановил свой взгляд на оглушенном волшебнике. Малфой подумал, что сегодня однорукий рыбак натворил дел на пожизненный срок в Азкабане. Но Поттер оставил его на свободе. Драко было непонятно такое милосердие, он безразлично окинул взглядом расползающееся по ноге Миллса кровавое пятно.       — Ты думаешь, почему он еще не в Азкабане? — словно прочитал его мысли Блейз.       — Так почему? — спросил Малфой, накладывая на друга диагностические чары. Забини с детства был крепкий, как мул, и Драко с облегчением назвал бы его состояние удовлетворительным. Жить будет.       — Я думаю, что его сильно задели слова этого урода. Он вида не подал, но это блеф. Мы с Гарри еще с прошлой осени задумывались об этом. О том, что эта проклятая работа делает из нас зверей. Ты выбиваешься из сил, надеясь, что завтра наконец-то наступит день, когда единственным правонарушением будет лишь кража новой метлы из «Все для квиддича». Приходишь утром на работу и тебя отправляют на вызов, а там расчлененный труп ребенка. Ты находишь того ублюдка, кто это сделал, но у него оказываются связи, и Твитч забирает твое дело себе. Гриф «Волшебная секретность», тебе премия, как подачка, да пара десятков новых дел, подальше от Лондона, чтобы не было возможности докучать руководству вопросами… Мне важна моя репутация. Волшебное сообщество — тесная комната, все про всех знают, а я не хочу потерять достоинство. Рон, конечно, поднимал нас на смех, ему было нормально. Он верил, что сможет искоренить тот смрад, что сорвался с цепи во времена Темного Лорда. А я вижу в этом проблему и понимаю, что она глубже. Но меня она интересует скорее чисто технически. Только вот Поттер, как всегда, принимает все слишком близко к сердцу. У него там еще куча философской чепухи, гриффиндорская честь и сплошная мораль… Ты знал, что он хотел уволиться?       — Я слышал об этом, — не собирался выдавать своей информированности Драко.       Он помог Забини подняться, задумавшись на секунду, направил палочку в обмякшее на стуле тело врага.       — Обливиэйт, — прошипел Драко, со злостью сжимая кулаки.       — Ты прикрываешь задницу Поттеру? — усмехнулся Блейз. — Теперь урод не сможет на него нажаловаться, если захочет, а Гарри еще долго будет решаться написать заявление. Тебе же не нравится, что он работает в Аврорате, Драко. Ты молчишь, но я же вижу…       — Мне плевать, где он работает, — фыркнул Малфой, открывая дверь на улицу. — Ты попросил тут убрать, я просто выполнил твою просьбу.       Он окинул брезгливым взглядом старые, рваные сети. Покосился на деревянную лоханку, в которой плавала рыба, выставляя напоказ синее брюхо. Малфой недовольно потер пальцы друг о друга. «Гарри прав, тут все липкое, тухлое…» — сморщив нос, нахмурился Драко. Блейз хлопнул его по спине, вставая рядом.       — Да, честно тебе скажу, я и сам подумываю уходить. Аврорат стал каким-то гадюшником. Склоки, сплетни, секс. Я эту неделю еле отсидел, — с горечью промолвил Блейз.       — И где он шляется?! — со злобой выкрикнул Малфой.       — Пойдем, я догадываюсь где, — принюхавшись к рыбе, Забини недовольно вытащил из кармана сигареты. Бросил в Миллса взгляд, полный омерзения и ненависти, и, прошептав: «Оживи!», — плотно запечатал дверь.