Непрожитая жизнь

      Поттер стоял на высоком склоне, глядя в морскую даль. Они с Блейзом медленно подходили, скользя по влажной траве. Молча встали рядом. Драко взял ледяные пальцы Гарри в свою, согретую жарким камином хижины, ладонь.       — Тут недалеко есть небольшая деревушка. За теми холмами, но маггловская, — предложил Малфой.       — Веди. Чертовски хочется выпить в свой день рождения! — пошутил Блейз.       То, что Драко вчера впопыхах принял за милую рыбацкую деревню, оказалось той еще дырой. Ржавые судна качались в мутной воде. Всюду грязь, выброшенные в канаву пакеты зацепились за траву. Также слегка покачивались то ли от волн, то ли от ветра. Серые домики, издалека казавшиеся уютными, вблизи оказались пыльными и дряблыми. Сплошные промокшие стены, покрытая паутинкой трещин штукатурка и единственная узкая улочка, резко уходящая влево. За крышами виднелся небольшой купол и черный металлический крест.       — Все как ты любишь, Гарри… — с тоской затушив сигарету о фонарный столб, сказал Забини. — Не думаю, что тут нам подадут моллюсков или карпаччо из дикого сибаса с соусом юдзу. Если не отравимся, то это уже можно будет считать удачей.       Блейз рассмеялся, увидев выражение лица Драко, и смело открыл дверь единственного паба. Звякнул колокольчик. В продолговатом, до тесноты забитом разномастными столиками помещении, царил полумрак. Свет едва проникал в малюсенькие окна. Холодный, утренний, он создавал острую иллюзию, что краски выцвели, уступив первенство оттенкам грязно-серых и синих тонов. Из дверей, ведущих в кухню, вышла женщина.       — Арчи, меня не колышет, где ты достанешь… Ой… Вы не Арчи, — растерянно добавила она.       — Вы очень наблюдательны, мадам! — Забини тут же протянул ей руку. — У вас великолепный город! Мы с друзьями просто влюбились в него с первого взгляда… А какой воздух, какие скалы!       Женщина трясла его руку, глупо открыв рот и переминаясь с ноги на ногу.       — Отродясь у нас тут по осени туристов не было…       — А мы не туристы. Мы — инвесторы, — таким уверенным тоном ответил Блейз, что Малфой внезапно поймал себя на мысли, что сам с легкостью ему поверил. — У нас уже есть несколько крупных проектов. Один из них тут недалеко, на острове Скай. Вы, конечно же, наслышаны о том отеле? На берегу шикарного пляжа, с высококлассной кухней, тропами для прогулок. Моя матушка родилась и выросла в Шотландии. Ее сердце пытался похитить мой отец — жгучий итальянец, но как вы видите, мадам, совершенно безуспешно. Пару лет назад мы вернулись в Эдинбург. Она ударилась в благотворительность и бизнес, а я женился на шотландке. Мы решили направить огромное семейное состояние моего отца на развитие рыбацких деревень. Туризм — лишь часть нашего замысла. Шотландия скрывает в себе колоссальный потенциал. Сейчас мы ищем возможности для инвестиций, и ваш городок кажется нам идеальным вариантом.       — Неужели… — женщина смяла в руках засаленный фартук.       — Конечно, мадам! Я уверен, что вы готовите рыбу так мастерски, что ваш ресторан непременно станет жемчужиной в самое ближайшее время. Я не представился — меня зовут Малкольм… Малкольм Стюарт. Это мои друзья, Калум и Фергус.       — Эйлин Макдональд, — перепуганная официальным тоном Забини, женщина неумело сделала реверанс.       Малфой закашлялся, пытаясь скрыть распиравший его хохот. Блейз с шумом втянул затхлый, прокуренный воздух дешевой таверны и, с укором взглянув на Драко, добавил:       — Ох, Шотландия… Свежесть и чистота в каждом вздохе! Мы долго бродили по холмам и нагуляли зверский аппетит. Вы не предложите нам что-то традиционное… На ваш вкус.       — Да, да, конечно… Само собой, разумеется… Может, чая?       — Не столь традиционного, — лучезарно улыбнулся Блейз. — Я уверен, что крепость дружбы соразмерна крепости ваших напитков, мадам!       — Да, конечно… Располагайтесь, где удобно. Я сейчас принесу…       Эйлин с тревогой закусила губу и убежала на кухню. «Эван! Эван, поднимай свою ленивую жопу, у нас посетители!» — донесся до них ее зычный голос. Забини, крайне довольный собой, взмахнул рукой, предлагая Драко и Гарри выбрать столик. Малфой уже заприметил что-то наименее грязное. Без жирных пятен на деревяшках и подальше от форточки с треснувшим стеклом. Он кивнул Поттеру, но тот, недовольно нахмурившись, обратился к Блейзу:       — Зачем ты обманул эту наивную женщину? Она теперь будет ждать, что сюда набегут туристы и она наконец-то вырвется из нищеты.       — Перестань! Зато ты сейчас увидишь, что магглы тоже умеют творить что-то наподобие волшебства, — эмоционально поиграв бровями, прошептал Забини.       Эйлин выскочила из деревянных дверей. Те жалобно скрипнули за ее спиной. Она торопливо повязывала чистый фартук, смущенно им улыбаясь. Повернула большой рубильник и в таверне зажегся свет.       — Вы присаживайтесь, располагайтесь! — краснея, попросила она. — Рыбы, правда еще нет, все еще в море. Но есть барашек. Эван уже зарезал его, сейчас дрова разойдутся и сладится. Вы присаживайтесь, я пока что салаты приготовлю и выпить принесу.       Она вновь убежала на кухню. Поттер молча, с осуждением уставился на Блейза. Тот, заводясь, сказал:       — Зато нас не накормят тухлятиной. Что ты снова ноешь, друг мой, Калум? Расстроился, что не поешь своих любимых моллюсков?       — Ты козел. — Прямо ответил Гарри и, обойдя Забини, специально с силой задел его плечом.       Блейз состроил недовольную рожу и показал ему в спину неприличный жест.       Уже меньше, чем через полчаса, Драко наблюдал, как Забини с аппетитом уплетает ребрышки. «Рон на каждого из них повлиял по-своему…» — думал он. Гарри молча крутил в руках маленькую деревянную свистульку, в форме небольшой птицы. Стоило им только сесть за стол, Поттер тут же схватил ее. Драко заметил, что такие же штуки стояли на каждом, прижимая к дереву небольшие бумажки. «Свистули от Лули, 2 пенса штука», — гласила надпись на измусоленном, рваном клочке. Малфой устало забрал у него из рук деревяшку. Поставил ее обратно, к небольшой солонке и попросил:       — Поешь, а то Блейз треснет от жадности.       За все время Гарри не съел ни куска и не сказал ни слова. Забини наедался от пуза, пока рассказывал Драко всякие глупости. Обсуждать Миллса тут было не с руки.       — Невероятно вкусно, — подтвердил Блейз. — Надо заставить Дрэгмора готовить такое почаще! Хватит горевать, Поттер! Ты сегодня подарил мне повод отмечать два дня рождения в год! — подняв стакан, довольно улыбнулся друг.       — Если я буду праздновать свои, то сопьюсь, — понуро усмехнулся Гарри.       — С тебя хватит и моих! — подмигнул ему Забини, махнув рукой.       Эйлин тут же появилась рядом с ними.       — Вам все понравилось? — спросила она, удивленно переводя взгляд от чистой тарелки Поттера на лоснящиеся от жира губы Блейза.       — Все великолепно! Вы не напишите мне рецепт? За хорошие чаевые, конечно! — улыбнулся он хозяйке.       — А вы не знаете, что это такое? — внезапно спросил Гарри, указывая ей на деревяшку.       Женщина с облегчением рассмеялась. Тут же схватила со стола птичку и задорно свистнула:       — Это свистулька. Детская такая игрушка. У нас полгода назад такой переполох был. Прямо во время воскресной службы в церковь забежал громила. Мы все так перепугались, у нас тут отродясь такого не случалось. На всю округу один полицейский. Ну ребята и скрутили его прямо под распятием, страху было… А оказалось, что он сам убегал от кого-то. Такой верзила, а словно двухлетний малыш. Избитый весь, волосы не расчесать. Ну в храме пожалели его и оставили при себе. Он теперь там и живет, свистульки вот эти строгает. Больше ни на что не годен, даже листву собрать не может. Ну вот хоть так себе на пропитание с Божьей помощью и зарабатывает, — она протянула игрушку Блейзу.       Малфой, чуть сузив глаза, вопросительно взглянул на Гарри. Тот лишь пожал плечами в ответ.       — А у вас нет его фотографии? — спросил Драко.       Женщина кивнула:       — Есть, мы на Праздник Урожая всей деревней фотографировались. Вот ваш счет, я сейчас приду. Напишу вам рецепт и фото принесу, — улыбнулась она Блейзу.       — Тебя что-то смущает? — шепотом спросил Малфой.       — Ну… — Гарри задумчиво почесал нос. — Луис Липмен третий, кого ты подозреваешь. И этот поганец тогда порядочно попортил нам крови, продавая фальшивые палочки. Вдруг он до сих пор что-то вырезает…       — Ты чертов бесячий ублюдок, Поттер! Луис Липмен… Лулли… — перегнулся через стол Блейз.       Но им пришлось тут же замолчать. Дверь снова жалобно скрипнула и Эйлин направилась к ним.       — Вот рецепт! — женщина подошла, протягивая Забини свернутую напополам бумажку, — А вот и фото. Глядите, он снизу сидит, барашка обнимает.       Друзья молча переглянулись.       — У вас такая вкусная еда, мэм! И деревня показалась нам очень живописной. Куда вы нам посоветуете прогуляться? — улыбнулся Гарри, кладя на стол три розовых маггловских купюры.       — Да тут только церковь, да развалины старого замка на холме. Если вы планируете что-то строить, то я уж и не знаю, что еще подсказать… Но… Это слишком много, сэр, — опешила Эйлин, потянувшись за посудой.       — Тогда я возьму себе вот это, — Гарри подмигнул ей, убирая в карман деревянную птичку.       Старательно делая вид, что только прогуливаются, они неспеша подходили к старой приземистой церкви. Вдруг Блейз остановил идущего чуть впереди Гарри, потянув его за рукав куртки. Тот удивленно оглянулся.       — Может вернемся сюда позже? Он никуда не уйдет, — предложил Забини.       — Не переживай, с нами Драко, — просто ответил Поттер.       Малфоя затопило теплом, слова поддержки много значили в этот момент. Он улыбнулся, глядя Гарри в глаза. Тот тоже улыбнулся и вновь опустил взгляд, слегка ускоряя шаг. Все вертел в руках детскую свистульку, пока они заходили в главные ворота церкви. Та же привычная тишина, небольшие ряды деревянных лавочек. Каменное распятие у восточной стены.       — Надо дождаться священника, — со знанием дела произнес Драко.       Они сели на деревянные скамейки, каждый погруженный в свои мысли. Малфой, по привычке, взял лежащую рядом книгу. Открыл ее в случайном месте.       — Что там написано? — тихо спросил Гарри.       — Когда я скажу беззаконнику: «Беззаконник! ты смертью умрешь», — а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, — то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу от руки твоей. — Прочитал Малфой.       Поттер тяжело откинулся на спинку и закрыл глаза.       — Гарри, да это глупости. Просто так совпало, — шепотом ответил Драко.       Тот посмотрел на него долгим пронзительным взглядом. «Такой же взгляд был у него, когда он рассказывал мне всю правду про отца, думая, что я Рон», — вспомнил Малфой.       — Перестань считать, что стал слишком жесток, — уверенно сказал он.       — А разве нет? — спросил Поттер, внимательно на него взглянув.       — Ты другой… — не стал отрицать очевидного Драко, — Но что изменило тебя?       — Жизнь… — пожал плечами Гарри.       — А что конкретно? — шепотом спросил Малфой.       Поттер ответил, глядя, как свет заливает стены церкви разноцветными бликами, проникая сквозь витражи.       — Безысходность. — тихо ответил Поттер. — Пойми, волшебники погибали в первую магическую войну. Тогда погибли мои родители, хотя им едва исполнился двадцать один год. Потом во вторую… Совсем недавно, пять лет назад умерло так много людей: Фред, Седрик, Колин Криви. Многие страдали, остались без дома, их семьи разбиты, жизнь сломана. Но я был молод и не понимал главного. Думал, что мы боремся ради великой идеи. Ради победы добра над злом… И что? Прошло всего несколько лет и все началось заново. Судьи Визенгамота покрывают знакомых, наш начальник видит лишь деньги, ему плевать на все остальное. Официально сейчас мир, а волшебники все равно гибнут, но ради чего? Теперь это Рон, Джейми, Гойл… Это не остановить, Драко. Не остановить… Раньше я думал, что можно многое поменять, но недавно понял, что все бесполезно. Пройдет еще несколько лет, придет новый Волдеморт. У него будет другое имя, но суть останется той же. Снова боль, кровь, смерть… Неужели мы не можем без этого? Неужели те волшебники погибли зря? Неужели каждому из нас нужно почувствовать боль самостоятельно, чтобы больше ее не причинять?       — Это очень непростой вопрос, Гарри… — тихо прошептал Малфой.       — А разве есть простые? — вертя в руках свистульку, спросил Поттер.       — А вдруг те, кто причиняет боль, делает это потому, что им тоже больно? — вопросом на вопрос ответил Блейз, с интересом рассматривая большой крест.       — Ты считаешь, что я имел право быть настолько жестоким с Миллсом сегодня? — удивился Гарри.       — Как по мне, так ты был слишком мягок. Ублюдок чуть не отправил меня к Уизли раньше времени. И оказалось, что он выслал то самое платье. Не надо воображать, что Миллс не понимал, что делает. Говнюк знал, что творил, и сегодня сразу это почуял, как только запахло жареным. Иначе он не напал бы на вас с Драко со спины. Генри понял, что налажал, и хотел замести следы. Ударить по крысиному, а тела выкинуть в море. А ты не вызвал подкрепление, Поттер. Хотя бы Гросса, тот не стал бы трепаться… Как итог — ты пытаешься строить из себя что-то темное, хотя по-сути почти что ангел.       — Хм… Если только падший, — усмехнулся Гарри.       — Но согласись, лучше быть падшим ангелом, чем павшим, — подмигнул ему Забини. — Аминь!       — Я не уверен, но то, чем вы двое сейчас занимаетесь, можно назвать богохульством… — аккуратно заметил Малфой.       — Перестань, Драко! — подражая его тембру, потянул слова Блейз. — Это всего лишь рассуждение об оттенках морали… Мы с Поттером любим потрещать о таком, когда девчонок нет рядом.       Драко неопределенно хмыкнул, понимая, на что намекает друг. Он собрался сострить, но заметил, как Гарри поднес ко рту свистульку и с силой задул в ее длинный деревянный хвост. По церкви разнесся звонкий щебет. Отскакивая от стен, тот рябил в ушах, поднимаясь ввысь.       — Свистули от Лули, свистули от Лули! — донесся до них тяжелый низкий голос. Боковая дверь отворилась и в помещение забежал, глупо мотая руками, высокий детина. Он стоял, задрав голову вверх, вслушиваясь в птичьи трели. Поттер перестал дуть. Тот повернулся к ним и Драко взглянул в его лицо. Луис Липмен остался таким же, как и был, только черты словно смазались. Нижняя губа слегка выпятилась вперед, стоило Гарри перестать дуть в игрушку. Он живо побежал к ним. Малфой схватился за палочку, но Поттер остановил его руку, снова дунув в птичий хвост.       — Свистули от Лули! Свистули от Лули! — радостно засмеявшись, повторял Липмен.       Драко сидел, потрясенный: от волшебника ничего не осталось. Только внешняя оболочка свидетельствовала, что перед ними и правда опасный маг, натворивший в прошлом много бед. Гарри то заканчивал дуть, то начинал снова, стоило детине требовательно протянуть к нему руку. Услышав знакомый свист, Луис радостно хлопал в ладоши.       — Зачем вы дразните его? — раздался позади строгий голос.       Малфой резко повернулся. Высокий священник в длинной черной рясе, гневно уставился на непрошеных гостей.       — Мы были в пабе и… — начал было Гарри, но его прервал громкий крик.       — Гапо, дунь! Гапо, дунь! — протянул детина руки к Поттеру.       — Ты ее сделал? — спросил он, протягивая ему игрушку.       — Свистули от Лули! Свистули от Лули! — радостно заголосил детина, забрав деревяшку и по церкви снова заиграли трели.       — Он вас узнал! — Удивился священник. — Вы первый кого он узнал, вы знакомы?       — Мы встречались по работе, — уклончиво ответил Гарри. — Мы отойдем?       Драко искоса посмотрел, как Поттер уводил Луиса на первый ряд скамеек. Он обратился к священнику:       — Давно он тут живет?       — Давно. Уже больше полугода. Чистая душа, блаженный. Его кто-то напугал до смерти, он не выходит из церкви. Еле заставляем его выходить на задний двор, когда собираемся все вместе. Вы не знаете, что с ним случилось?       — Мы давно не виделись. Его посадили в тюрьму, это все что мы знаем, — покачал головой Малфой. — Поняли сегодня, только по его игрушке. Он раньше тоже любил делать разные поделки из дерева.       — С ним обошлись очень жестоко. Разве можно сажать такого человека в тюрьму? Нелюди какие-то… Как много в мире злых людей. Им неведомо милосердие! Да падет на них кара, за все их дела! Да обрушится на них праведный гнев за все их злодеяния, и да не найдут они ни покоя, ни искупления, покуда не осознают тяжесть своих грехов. Что Лули мог натворить, он сам почти ребенок. Как можно так обидеть человека? Довести его до такого… — с откровенной злобой в голосе, произнес священник.       Малфой сжал зубы, чтобы не высказать ему всю правду в лицо. Маггл-священник смел осуждать, не зная всей правды. Он не видел магов, изуродованных неправильно сработавшими заклинаниями, из-за опасных палочек Луиса. Не прижимал к груди оторванных рук, доставляя в больницу Святого Мунго рыдающих волшебниц. Этот святой отец позволял себе осуждать Поттера, на руках которого умер одиннадцатилетний мальчик, попробовавший применить чары левитации из его первого в жизни учебника по волшебству. Он не стерпел, захотел потренироваться и умер, так и не сев впервые в Хогвартс−Экспресс.       — Кто знает, может быть его самого постигла кара? Мы помним Лули слегка другим, — подал голос Забини.       — Человек не вправе так карать. А Господь не смог бы обидеть сына своего! — жестко парировал священник.       Этот святой отец все меньше нравился Драко.       — Мы, пожалуй, пойдем. Всего вам хорошего, — жестко закончил диалог Малфой.       Он вышел из-за скамьи и направился к Поттеру.       — Гапо от Лули… — Драко увидел, как Липмен кладет в открытую ладонь Поттера уже четвертую свистульку, по очереди доставая их из больших карманов.       — Гарри, мы уходим, он тут ни при чем, — позвал его Малфой.       — Я знаю. Я проверил, дементоры вытянули из него всю магию. Он безопасен, — с горечью прошептал Поттер, вставая.       Когда они выходили, им в спину ударили звонкие трели очередной свистульки. Лицо Гарри стало каменным.       Они кружились в вихрях трансгрессии, продвигаясь все ближе и ближе к дому. Драко уводил их от холода Шотландии. Он проклинал тот день, когда ему в голову пришла идея копаться в архивных делах Аврората. Двое из трех подозреваемых оказались пустышками. Блейз едва не погиб. И хоть Нотт пытался выйти на контакт с Миллсом, допрос Генри не сильно помог им подобраться к сути. Азкабан редко исправляет волшебников. Одни убийцы так и остаются убийцами, другие же ломаются, становясь жуткой тенью себя прежнего. И хоть Миллс поклялся впредь вести тихую и незаметную жизнь, но какую цену они едва не заплатили за эту уверенность. Малфой, наплевав на все, крепко сжимал руку Поттера, заходя в появившиеся перед ними ворота поместья Забини. Навстречу им уже бежали Гермиона и Полумна.       — Блейз! Так это был не сон… — только и смогла вымолвить Луна, увидев мужа. Она принялась с нежностью целовать его лицо.       — Гарри, пойдем, мне нужно срочно с тобой поговорить! — Уизли вырвала руку Поттера и увела его за собой, исчезая в боковой двери дома.       Малфой, тяжело вздохнув, пошел было за ними, но его остановил крик друга.       — Драко! Лучше не ввязывайся в это, только хуже сделаешь. Видишь, она сумасшедшая сейчас, — пробормотал Забини, подходя ближе.       Луна смущенно ему улыбнулась, и они медленно пошли к главному входу. Его трясло от переполняемых чувств. Малфой никак не мог найти себе места в большой гостиной друга. Гермиона жаловалась Поттеру на их жесткий утренний диалог — он был в этом уверен, но ему стало плевать. В отличие от нее, он знал, с чем им пришлось сегодня столкнуться.       Он все сделал правильно. Гермиона была смелой и бойкой, она привыкла всегда быть в центре событий. Но сейчас это было бы верхом глупости, справедливо считал Драко. Как понять, что тебя ожидает, отправляясь разыскивать отсидевших в Азкабане преступников? Да, с Липменом им относительно повезло, но вот Генри Миллс? Малфой украдкой взглянул на Забини. Тот выглядел, как совершенно довольный кот, объевшийся сметаны. Луна что-то тихо ему рассказывала, водя двумя пальцами по руке, словно это ноги человечка.       «Это очень опасная профессия — они все ходят по грани. Битва зла с добром бесконечна, а они солдаты, что просто ежедневно подкидывают монетку — повезет или нет. Рыжий это понимал, знал, насколько рискует, поэтому и успел записать ту кассету», — размышлял Драко. Глядя на друга, чудом избежавшего сегодня гибели, он так остро осознал, что самая большая глупость в жизни — это думать, что мы еще все успеем. Что наша жизнь — это где-то впереди, далеко. Что ты еще не начал жить, так, только готовишься к этому. Особенно, когда молод — смотришь на седых стариков и думаешь: «Вот, мне будет семьдесят, я буду также сидеть на солнышке… Или мне будет сорок, и я стану успешным магом, самореализуюсь, достигну высот. Бред дурака! Просто в какой-то момент, ты вдруг удивляешься, что тебе уже сорок, а ты все еще так и живешь, словно у тебя впереди еще двадцать запасных лет. Но пока риск не коснется тебя напрямую, сложно перестать жить будущим. Асти все девять месяцев жила с осознанием, что важен каждый прожитый день. Она же сама мне тогда сказала, что время — это все что у нас есть. Я должен помнить ее слова. Успевать говорить то, что хочешь; делать, как хочешь, а не как надо. Не тратить время на пустых людей, к пикси в нору тех дураков с их бриджем! Я потерял эти пару лет в дыму их глупостей, стал стариком в двадцать лет. Ведь я мог каждый вечер уделять ей. Или вообще поступить так, как мне на самом деле хотелось, сразу прочитав те письма от него. Не строить из себя оскорбленную гордость, показательно убивать сову, уверенный, что он напишет еще. Какая звенящая чушь! Какое ребячество — жить так, словно ты повелитель времени и можешь легко отмотать все назад…» — глядя на Блейза с Полумной, размышлял он.       Вдруг дверь в гостиную с шумом открылась.       — Ох, Блейз! Гарри мне все рассказал, как ты? — выпалила в открытые двери кудрявая ведьма, направляясь мимо Драко к дивану.       Он скользнул в коридор. Быстро преодолел лестничный подъем и влетел в спальню. Малфой чуть не сшиб Гарри дверью, резко открыв ее. Тот, близоруко щурясь, в одних спортивных штанах, выходил из душа.       — Не смей спорить со мной. Я уничтожу их! — Драко порылся в карманах его куртки и достал четыре глупых деревянных свистульки. Не дожидаясь разрешения, он бросил их на пол. Малфой измельчил дерево в пыль, и та растворилась в высоком ворсе ковра.       — Я как раз хотел попросить тебя сделать это, — улыбнулся Поттер.       Он притянул Гарри к себе и почувствовал, как напряжение сводило каждую мышцу его устало опущенных плеч.