Непрожитая жизнь

      Драко проспал. Еще не открывая глаз, понял, что уже слишком поздно. Солнечные лучи настырно били в щеку, как не бывало по утрам, когда он вставал вместе со всеми. Он услышал рядом тихое дыхание и, решив, что все тоже еще спят, лениво повернул голову в бок. Вчера Драко смухлевал. Малфой ничего не смог с собой поделать, незаметно поменял местами этикетки Умиротворяющего бальзама и его личного, сильнейшего снотворного. Демонстративно отсчитал по пять капель в обе кружки и выпил с Поттером на брудершафт. Это было слишком легко, чтобы избежать соблазна и не воспользоваться шансом. Он надеялся встать чуть раньше — ему нужно было немного времени, чтобы обдумать, как вести себя дальше. Но его зелье было сварено на славу, да и сам он, как оказалось, невероятно устал. Драко помнил про свое обещание, дать Поттеру время. И обеспокоенно понимал, что с утра все воспоминания об их поездке в Шотландию, упадут на плечи Гарри с новой тяжестью. Малфой всерьез опасался рецидива, ведь прошло еще слишком мало времени. И он также отдавал себе отчет, что больше не в праве поить его зельем, которое будет сдерживать магию. Вчерашняя стычка наглядно показала, насколько силен враг. В воздухе витала опасность, Драко чувствовал ее теперь настолько явно, словно она заглядывала в их комнату сквозь щелочку в тяжелых шторах. Засыпая, Малфой почувствовал, как Гарри обнял его, притянув к себе. Драко плавно водил большим пальцем по косточкам на его руке. Он понимал, что ему нужно вывести Поттера на разговор, но прекрасно знал, что если тот не захочет говорить, то любые каверзы будут тщетны. Не поможет даже зелье для болтунов. А так как доступ к телу был под временным запретом, Малфой не был уверен, что в его ассортименте осталось хоть что-то, кроме душеспасительных бесед. «Сам виноват, не нужно было тогда нести чушь», — винил он себя.       Вчера он так ничего и не придумал, почти сразу уснув, а сейчас солнце настырно будило его, заставляя вставать. Рядом послышался тяжелый вздох. Драко открыл глаза. Гермиона лежала, подперев рукой голову, и в упор смотрела на него. Драко опешил. Поттера в комнате не было. Он оказался беззащитен перед неприятным взглядом ведьмы.       — Что, нажаловалась вчера на меня? — скучающим тоном поинтересовался Малфой.       — Я никогда не была ябедой, идиот!       Она встала, зло отбросила в сторону длинные волосы и вышла вон. «И как только Рон с ней справлялся?» — вспомнил Драко недавние слова Забини.       Он искал Гарри по всему дому, но, к своему удивлению, обнаружил его сидящем на полу в библиотеке. Малфой незаметно подкрался ближе. Поттер собирал волшебный пазл. Только вот каждый кусочек был повернут серой безликой стороной к Гарри. Он наугад выбирал детальки, пытаясь прикрепить их к трем сросшимся друг с другом кусочкам. Вся суть волшебного пазла была в том, что если ты ошибаешься и совмещаешь неправильные детали, то те больно бьют по пальцам горячими красными искрами. Гарри ошибался постоянно. Драко понял, что он специально усложнил себе задачу, перевернув его изнанкой к себе. Обжигался раз за разом, двигаясь вслепую. У Драко заныло сердце. Все было именно так, как он и опасался. «Все во мне ты и все страдает с тобой», — пронеслось в голове у него.       Малфой тихо сел сзади и легко коснулся его спины, залезая в теплоту толстовки. Тот испуганно вздрогнул. Драко впился зубами в шею. Гарри слабо сопротивлялся, Малфой поднажал и укусил в скулу. Поттер поморщился от боли и закинул голову вверх, положив ее Драко на плечо. Притянул его к себе. Холодные пальцы Драко перебрались на живот, заставляя его увертываться. Малфой почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он, не переставая пробираться ниже, тяжело дышал, целя в небольшую ямочку, появившуюся на щеке Поттера. Гарри закрыл глаза. Малфой похолодел на грани дозволенности. Вдруг в коридоре раздались быстрые шаги и громкий голос позвал:       — Гарри! Я везде тебя ищу, ты где?       Гермиона была неподражаема.       — Ч-черт… — рассмеялся Поттер.       — Вставай, это же старая волшебная усадьба. Тут должно быть что-то, что поможет, — быстро прошептал Малфой ему в ухо.       — Гарри! Ты в библиотеке? — голос стал ближе.       — Драко, без вариантов… — застонал Поттер, поправляя очки.       — Нет! Тут должно что-то быть… Мы ускользнем от нее!       Малфой водил палочкой по высоким стеллажам с книгами. На одной из полок он заметил толстый черный том, с выбитым на корешке серебряным глазом. Драко понял, что близок к успеху. Он раз за разом повторял в уме стандартные заклинания, которыми его родители издревле скрывали потайные ходы, пока не услышал стук. В тот же миг один из томов вылетел вперед и упал на пол. Небольшая дверь, полностью скрытая книгами по истории магии, плавно отъехала в сторону.       — Бежим! — он схватил Поттера за руку и потянул за собой.       — Гарри! — услышал он пронзительный крик совсем близко. Драко поднажал.       — Она нас догонит! — рассмеялся Гарри всей детской глупости их поступка.       — Меньше болтай и не догонит, — парировал Малфой.       Они убегали сквозь пыльные ряды книг, петляя, как зайцы. Сзади, торопливом эхом, не отставали шаги. Драко тоже рассмеялся. Куда уж обычной маггле до него, знающего с детства насколько непредсказуемыми бывают старые замки.       — Налево! — закричал он, потянув Поттера за собой.       Они уперлись в кирпичную стену. Большой факел зажегся у них над головой. Драко прошептал заклинание, но стена не поддалась.       — Упс, — с сожалением произнес Гарри, взглянув на него.       «Ну уж нет, Герми! Ты не сорвешь в этот раз мои планы!» — пронеслось у Малфоя в голове.       — Прямо! Давай скорее! — он рванул вдоль стены.       — Гарри, а ну вернитесь сейчас же! — раздался громкий голос за их спинами.       И тут Поттер, рассмеявшись, схватил его за руку, и тоже побежал вперед, что есть сил. Они мчали, задыхаясь в пыли книг, сваливая на пол целые стопки книг, свитков и старых глобусов. Шум выдавал их с потрохами, но они бежали и бежали, не оглядываясь назад, и не останавливаясь ни на мгновение.       — Куда теперь? — запыхавшись, спросил Поттер, когда они снова наткнулись на стену, скрытую выцветшим гобеленом.       — Направо! — закричал Драко.       Факелы загорались, стоило им только проскочить мимо. В воздух вспорхнула стая потревоженных пикси. Шипя, они погнались следом, пытаясь добраться до нарушителей их спокойствия.       — О, Мерлин, не сейчас! — пробормотал Малфой, не глядя кинув в них толстой книгой. Пикси загомонили, отстав.       Вдруг прямо перед ними выросла фигура усатого призрака в котелке. Он раздраженно приложил пенсне к глазу и пробормотал: «Что вы тут забыли, молодые люди? Неужели моя взбалмошная супруга все же опустилась до детей!». Глупо прыснув, они обогнули озадаченного призрака и, разделившись, побежали прямо. Все время косились друг на друга сквозь просветы в книгах, заваленных в беспорядке на деревянный стеллаж. Добежав до конца, синхронно схватились за руки. Мчали вперед, не останавливаясь, хотя звуки шагов Гермионы давно стихли вдали. Драко на ходу поднял палочку, кидая заклинание в тяжелую дверь, обитую металлом. Они проскользнули внутрь, Малфой с треском захлопнул ее, наложив хитроумное запирающее. Он обернулся. Гарри стоял, потрясенно оглядывая комнату. Сотни прозрачных шаров, всех возможных размеров парили в воздухе, прыгали под потолком, тихо ползли по полу.       — Не прикасайся к ним. Зная Забини, уверен, что это точно какая-нибудь дрянь, — нервно предупредил Драко.       Они аккуратно прошли вдоль стены, стараясь не потревожить странные сферы. Драко толкнул следующую дверь. Сотни манекенов повернулись на шум. Малфой рассмеялся:       — Ничего себе тут у них гардеробная!       Он смело шагнул вперед, стаскивая с одного огромную ковбойскую шляпу. Покрутив ей в руке, он водрузил ее Гарри на голову.       — Я куплю тебе такую же, Поттер, когда мы поедем в Техас.       — А мы поедем в Техас? — удивился тот.       — Почему бы и нет? — пожал плечами Драко.       Они медленно шли вдоль огромной комнаты. По размерам она больше напоминала бальный зал. Смеялись над нелепыми костюмами средних веков, переглядывались, перешептывались, тыкали пальцами в особенно вычурные наряды. На них выехал расшитый золотом пузатый костюм времен Людовика XVII, и Драко даже присвистнул, качая головой. Судя по всему, кто-то из предков Забини одевал его на королевскую пьянку. Камзол был весь в пятнах от красного вина, а на рукаве и воротнике проступали какие-то странные желтые пятна.       — Я надеюсь, что это просто остатки сыра, Поттер! — брезгливо протянул Драко. Гарри заржал.       От манекенов с одеждой исходил какой-то странный звук. То ли музыка, то ли слова. Их было так много, а их голос со временем становился все громче. Казалось, словно тысячи приемников вокруг работают каждый на своей частоте. Гарри удивленно поднял брови, когда к нему подъехал манекен в расшитом бисером коротком платье.       — Они соскучились тут в одиночестве. Потанцуй с ней, видишь, как она вырядилась, — прыснул Драко.       — Вот еще! — Гарри надел на окружность, обозначавшую голову, свою ковбойскую шляпу.       Малфой открыл следующую дверь и замер. На полу высилась огромная гора серебряных скорлупок. Почти под самым потолком, свернувшись кружочком, спала Окками. Судя по ее позе, тварь высиживала птенцов. Переглянувшись, они разулись, и на цыпочках, стараясь не дышать, быстро пересекли комнату и прошмыгнули в следующую дверь. Драко заклинанием запечатал ее с их стороны. Из замочной скважины доносился злобный стрекот.       — Забини стервец. Мучает животное! — возмутился Гарри.       — Возможно он и не в курсе. Окками любят затаиться в укромном местечке, — предположил Малфой.       В следующую комнату они прошли с некоторым опасением. Та оказалась полностью пуста. Зато за очередной дверью, их ждало что-то поистине грандиозное. У комнаты не было потолка и она была просто огроменной. Над их головами клубилось тяжелое грозовое небо. В центре комнаты стояла высокая узкая башня, исчезавшая в туманной пустоте. Лишь луч света методично рассекал сгущающуюся тьму.       — Это маяк! — изумился Поттер.       — Охренеть! — открыл рот Драко. — Даже мои до такого не додумались.       — Зайдем внутрь? — предложил Гарри.       — Давай как-нибудь в следующий раз, — пообещал Малфой.       Они шли дальше, все больше погружаясь в скрытые от глаз, тайны дома Забини. Комнаты рябили, удивляя все больше и больше. Галерея портретов чуть не заговорила их, задавая кучи вопросов. Узкая тесная кладовка шептала им что-то странным басом, пока они боком протискивались вдоль стен. Шкура огромной змеи лежала еще в одной, старое пианино заиграло джаз, стоило им только переступить порог следующей. Драко все неумолимо тянул Гарри сквозь склад ненужного хлама: черепов животных, темных и сомнительных артефактов, битых зеркал, хромающих стульев и стеклянных стеллажей, заваленных драгоценностями.       — Вот и мои тоже хранят кучи этого старого бесполезного барахла, — пожаловался Драко.       Им уже начало приедаться разнообразие, но Малфой твердо решил найти хоть что-то с приемлемой кроватью. Он толкнул следующую дверь и чуть не упал, спотыкаясь. С удивлением услышал, как Астория зовет его:       — Драко, милый, ты пришел ко мне! Я так ждала… — пел ее нежный голос.       В углу совершенно пустой комнаты стоял небольшой каменный колодец. Малфой медленно направился к нему. С досадой почувствовал, как что-то, сопротивляясь, потянуло его за руку. Он с раздражением вырвал ладонь.       — Драко, мой свет, моя любовь! Ты весь мой, мой Драко! — пел голос.       Он почти заглянул в зияющую темноту, но тут что-то накрыло его глаза и в ухо зашептал другой голос, мужской. Малфой помнил его, но никак не мог понять откуда.       — Драко, Драко! Эта комната мне совсем не нравится, и этот свист… Не слушай его. Пойдем, нам дальше…       — Милый мой, — пел нежный голос Астории, — Ты мой, мой. Иди ко мне, я пожалею тебя, я приласкаю тебя, я усыплю тебя…       — Драко, — кто-то перегородил ему дорогу. — Я не знаю, что ты слышишь, но не подходи туда, пожалуйста. Это опасно, я чувствую. Моя палочка осталась в библиотеке, пойдем дальше, тут что-то неправильно.       — Я усыплю тебя. — Щебетала в его голове жена. — Я завлеку тебя. Я убью тебя. Я усыплю тебя. Я завлеку тебя…       — Я люблю тебя…       Малфой не уловил слов, не понял. Только голос Астории почему-то стал таким далеким. Она что-то все говорила, но ее фразы словно стерлись, остались лишь окончания отдельных слов. Драко, опомнившись, оторвал от лица руку. С удивлением взглянул в испуганные, полные тревоги, глаза Гарри.       — Да что же это я… — пробормотал Малфой, косясь на колодец. Из темных углов комнаты потекли тонкие струи воды. Штукатурка на потолке вдруг осыпалась, падая кусками на пол. Мутная черная жижа, выплеснулась наружу из колодца, заливая паркет. Неясный скрежет наполнял комнату, заставляя спину вздрогнуть внезапной судорогой. Драко потянул Гарри за плечо. Тот внезапно замер на месте.       — Ох, черт, это же… — догадался Малфой. — Пойдем отсюда. Пойдем скорее… — позвал он, заметив, как тот медленно переводит взгляд на мутную воду. — Гарри!       Поттер, не отрываясь, смотрел в глубину. «Хорошо. Я иду», — пробормотал он и шагнул в набегающую муть.       — Не смей! — заорал Драко, но Гарри не слышал его.       Малфой с силой обхватил его поперек груди и потащил к двери. Тот сопротивлялся изо всех сил. Драко выхватил палочку, но заклинания не действовали. Палочка была бесполезна, словно обычный кусок дерева. Он потянул Поттера на себя, и они оба, поскользнувшись в вязкой, маслянистой жиже, упали на пол. Драко, что есть силы, прижимал Гарри к себе.       — Отличная идея, Рон. Я скучал по квиддичу! — донесся до Малфоя радостный голос.       — Ах ты ж, черт! — закричал Драко. — Убирайся прочь, Уизли! Катись к слизням!       Он рычал, таща Гарри за руки на себя. Вдруг Поттер на мгновение замер. Малфой обрадованно перехватил его поудобнее и услышал, как тот прошептал: «Джейми, сынок…»       — Твой сын мертв! — заорал Драко, с ужасом отдавая себе отчет, что за голос он сам слышал минуту назад. — Это ложь! Твой сын мертв! Не смей!       Он кричал эту фразу громко, резко, словно вбивал правду ему в голову. Малфой почувствовал невиданный прилив сил. Отталкиваясь ногами от пола, не обращая внимания на черную, вязкую жижу, что уже накрыла их по пояс, он медленно продвигался к двери. Гарри отбивался, царапал его руку, пачкая ладонь мутью. Один палец соскользнул, и Поттер принялся отрывать второй. Драко взвыл. «Не смей, не смей ублюдок. Осталось совсем чуть-чуть!» — молил он. «Джейми, только не плачь, я сейчас приду…» — умолял Гарри. Малфой закричал. Его голос, сорвавшись, захрипел, но он смог дотянуться до металлической ручки свободной рукой. Повернул ее и толкнул, распахивая настежь дверь. В глаза ударил яркий свет. Черная жижа, вздыбившись, медленно поползла обратно. Драко из последних сил вполз в комнату, за шкирку затаскивая туда Поттера. Он захлопнул дверь. Одежда вновь была чистой и сухой, только царапины на руке покраснели и кровоточили. Его трясло.       — Что это было? — переворачиваясь на спину, спросил Гарри.       — Смерть, — ответил Драко. — Пойдем отсюда подальше.       Малфой с трудом встал и, протянув Гарри руку, рывком поднял его на себя, обещая:       — Я тебя очень крепко поцелую, но как только мы уйдем подальше от этого места.       — А если дальше будет хуже? — спросил Поттер.       — Куда уж хуже… — пробормотал Драко.       Они снова шли по галереям, заставленными скульптурами, заваленными ворохами сена и посуды, скалящихся капканов и волшебных погребальных ламп. Те свисали с потолка на тяжелых металлических цепях. Почти все потухшие, лишь десяток едва вздрагивавших огоньков блестели в разных сторонах комнаты.       — Какая-то из них следит за жизнью Блейза, — прошептал он Гарри на ухо. — Вчера она, наверное, так ярко горела.       — Никогда бы не соорудил что-то подобное в своем доме… — недовольно разглядывая пыльные лампы, поделился мнением Поттер.       Драко теперь с опаской открывал каждую новую дверь, аккуратно заглядывая внутрь. И вот, наконец, они вошли в большую, вполне современную комнату. Типичная в своем гостевом однообразии. Он обвел палочкой стены, убеждаясь, что никакой опасности в ней нет. Гарри в изнеможении опустился на кровать. Малфой лег рядом.       — Зато Гермиона нас тут точно не найдет, — улыбнулся он, щелкнув Поттера по носу.       — Я надеюсь, что она не ушла дальше библиотеки… — шепотом усмехнулся Гарри в ответ.       — Там столько книг, не переживай. Она не прочтет и половины, а мы уже успеем состариться.       — В Техасе? — улыбнувшись, подвинулся к нему Поттер.       — Как скажешь.       Он накрыл его лицо ладонями, медленно снял очки. Драко вдруг вспомнил, что что-то наподобие уже делала Панси.       — Я так бесился, когда ты ускакал на этой проклятой лошади в закат, Поттер! — со злостью выкрутив ему руку, прошипел Малфой.       — Это была самая большая ошибка в моей жизни, — тихо прошептал Гарри, слегка касаясь его уха губами.       Драко не спешил. К чему торопиться, если опасность всегда где-то за углом. Спешка стала для него непозволительной роскошью. Малфой всегда начинал сам. Это было их общим секретом. Все друзья, глядя на них, обманывались, решая, что пальму первенства нес Поттер. Но нет, это была территория Драко. С первых минут, стоило ему понять, что Гарри к нему неравнодушен, он наслаждался своей властью. Это заводило его. Возможность так свободно пользоваться любовью национального героя. Сжимать его кожу в своих руках, давить и наказывать, ласкать и поощрять. Подчинить себе неукротимую силу. Это было гораздо лучше, чем обуздать своенравного коня. Но Драко знал, что с Гарри нужно вести себя иначе. Не давать все целиком и сразу, а оставлять легкое терпкое послевкусие недосказанности в конце. Как со званого ужина следовало уходить слегка голодным, так и Поттер не должен наедаться досыта. Драко медленно мял выпирающую косточку, сбоку от его живота. Мял тягуче, со знанием дела. Гарри лежал, закрыв глаза, и, лишь слегка приподнявшийся в улыбке уголок рта, подсказывал, что он готов вновь позволить Драко все, что тот хочет.       Драко желал всего. Он хотел распахать его тело, словно весенний луг. Вывернуть наизнанку, засеять, а потом вернуть взрытую землю обратно. Ведь лишь так можно получить урожай. Как хороший хлеб, что не родится в неухоженной земле, так и глубокое чувство зарождается долгими трудами. Малфой знал, что за сюрприз он приготовил сегодня для Гарри, но он еще сам не насладился властью. Измазав пупок слюной, он направил в него слабый поток воздуха. Он медленно выдыхал, стараясь сделать дыхание максимально холодным. Мышцы сжались, напрягаясь. До Драко донесся тихий стон. «Терпи, Поттер, сегодня никаких быстрых дел», — коварно подумал он.       Малфой стал ветром. Он морозил, словно Буран. Тела покрывались мурашками, влажные руки становились ледяными. Он был Бризом, согревающим море в ночи. Стоило только Гарри расслабиться, холодный резкий Бора ударял в его шею, заставляя отвернуть голову в бок. Драко властвовал. Он повелевал. Поттера знобило от холода и нетерпения, и Малфой милосердно превращался в жаркий Чили, накрывая его собой, согревая горячим дыханием. Но стоит быть аккуратным, не выдавать всех тайн. Воздушные потоки редко повторяются, тем и любимы. Он сжалился, прошептав в самое ухо:       — Я хочу, чтобы ты руководил мной. Сейчас я повторю все за тобой.       Драко навис над ним, устроив ноги на подушках. Сам сжал руками его колени и застыл в ожидании. Он никогда не делал этого с Поттером раньше, все приберегал для особо важного момента. Но теперь Малфой стал умнее и старше. Теперь он знал: медлить — значит уступать без борьбы, значит смотреть, как время обкрадывает тебя, оставляя лишь горькие сожаления. Однажды он уже дал другим право распоряжаться им по своему усмотрению, и они не проявили милости. Он слишком долго следовал решениям, которые за него принимали строгий отец и холодная, неприступная мать. Драко понял: медлить сейчас — значит снова отдать все судьбе, позволить случаю решать за него. Он дал Поттеру выбор — не от нерешительности, а потому что знал: если тот и сейчас отступит, если не сделает шаг навстречу, в Драко снова зазвучит холодный голос сомнения, и тогда все может пойти не так.       Внезапно сильные руки сжали бедра, притянули ближе к себе. Малфой почувствовал, как горячее дыхание опалило кожу и не думая повторил. Гарри хочет взаимопонимания? Так вот оно, пусть узнает, каково взаимопонимание на самом деле.       Он исчез. Полностью растворился, и если не это, то он не знал, что поможет Поттеру не сжаться в кулак от терзаемых его мыслей. Он выведет его на свет, чуть позже он скажет ему все те глупые фразы, которые конечно должны прозвучать. Весь бред про честь и отвагу, милосердие и долг. Они ждут их, спрятавшись в скинутом на полу белье. Их время еще не настало. Ведь что есть слово — лист подорожника, что прикладываешь к ободранному колену. Но лечение в заботливом поцелуе, что приходит сразу после жгучей мази. Драко был специфичным врачом, но и Гарри был не типичным пациентом. Они идеально подходили друг другу и Малфой чувствовал, как первый этап синхронно подходил к финалу, звенящей пустотой заполняя голову.       Драко лежал, вытянувшись, и медленно водил пальцем по его ступне. Улыбался про себя, ведь Гарри облокотившись о подушки, точь-в-точь повторял каждое его движение, водя пальцем синхронно по его щиколотке. Он быстро научился взаимопониманию, этот хитрый черт. Драко не смотрел на него, еще слишком рано. Взгляд ведет за собой слово, а Малфой слишком соскучился по нему больше, чем за два года.       Невероятный голод растекался по желудку, слюной собирался во рту — Драко почувствовал, что время пришло. Он резко сжал Гарри за лодыжку, без предупреждения вонзился зубами в пятку. Поттер вскрикнул от неожиданности, потянул колени на себя и Драко воспользовался этим, впиваясь поцарапанной рукой в ребра. Он возвращал Гарри весь тот жгучий страх, что испытал ранее. Пусть боится, пусть разделит с ним это чувство поровну, как сказано в древних манускриптах, как должно делить на двоих все печали и радости. Малфой выбивал из него всю дурь, что копилась в его голове. Малфой резал, бил, шлифовал, расцарапывал ногтями спину, с силой сжимал шею. Кусал и втягивал кожу зубами, наплевав, что к вечеру на светлой коже появятся бордовые засосы. Пусть. Он желал любоваться ими, как доказательством, словно они печать, свидетельствующая его неоспоримую власть. Прогонял мрачные мысли, жестко карая Гарри за слабость в гробовой тишине. Поттер молчал и терпел, он понимал Драко. Всегда понимал его. Черт держался из последних сил, но не молил о пощаде, а с благодарностью принимал наказание. И Малфой сам наполнился его чернотой, его злобой и угрюмой болью. Он перекатывал тяжелый сгусток, дробил его на части, заставляя крошиться в его умелых руках. Драко стал скульптором тьмы, вырезая из огромного куска тяжелого черного мрамора что-то новое, красивое, пока не почувствовал, что победил это. Крепкий камень пал, перед его жаром и любовью. Он измельчился в пыль, явив собой аккуратный ровный шар. Гладкий и ладный — такие устанавливают в водяных фонтанах Венеции, и они крутятся, тяжелые, но легко поддающиеся воле струящейся снизу воды.       Драко в изнеможении упал на его спину, вжав в кровать. Пот градом катился по груди. Они часто дышали, хватая открытыми ртами спертый воздух. Малфой зарылся рукой в его влажные волосы, медленно водил большим пальцем у виска, успокаивая. Любое другое движение утомляло, и даже эта небольшая ласка казалась сейчас обоим непозволительной роскошью. Драко повернул голову и посмотрел в окно. Голубое небо потеряло насыщенность, вдалеке застыла розово−фиолетовая туча. Также лениво зависла, не смея шелохнуться.       — Человек — это животное, и он радуется, когда достигает гармонии с природой, — прошептал Малфой.       Гарри молчал.       — Ты победил в себе зверя, Поттер? — задал ему вопрос Драко.       — Ты победил его во мне, — слабо прошептал тот.       Малфой сделал над собой последнее усилие, поднявшись выше и облокотившись на подушки с силой развернул Гарри за плечи, удобно устраивая его голову на своей груди. Нашарив, брошенную вбок палочку, призвал скинутое на пол одеяло. Он отвел волосы Гарри назад, заставляя того слегка сдвинуться вниз. Тот лежал, не открывая глаз, податливый, смирный. Такой, каким и должен был быть, рядом с Драко.       — Это тебе не твои длинноволосые кобылицы, Поттер, — засмеялся он.       Тот только согласно кивнул. Они лежали какое-то время, погруженные каждый в свои мысли. Малфой почувствовал, как Гарри медленно водил пальцем по бугоркам шрамов на его левой руке. Он не запрещал. Поттер был единственным человеком, от кого он не скрывал свое прошлое.       — Зачем ты это натворил? — наконец спросил тот.       — Мне было больно. Я хотел визуализировать. И еще надеялся, что это поможет мне избавиться от нее полностью. Получилось так себе, — усмехнулся Драко.       — Больно из-за меня? Из того, как я с тобой поступил?       — Не только, но и это тоже, — растянул гласные Драко. — Просто в тот момент вся моя жизнь казалась мне неправильной. Я думал, что смогу начать с чистого листа, а оказалось, что лишь еще больше в этом увяз, чертенок, — с тоской ответил он.       Малфой лежал, закрыв глаза и концентрируясь на том, с чего стоит начать разговор. Тут он почувствовал, как Гарри притянул его руку к себе и начал нежно целовать каждый сантиметр кожи, там, где знак черной метки переходил в ожог. Драко лениво усмехнулся — в этом был весь Поттер. Он редко говорил напрямую. Вместо: «Я люблю тебя», — победитель Волдеморта предпочитал молча целовать Черную метку на руке бывшего Пожирателя.       — Между славой и призванием ты что выберешь? — наконец, спросил Драко.       — Призвание, — прошептал Гарри.       — Между отвагой и смирением?       — Отвагу.       — А между любовью и долгом? — нежно проведя рукой по его волосам, спросил Малфой.       — Любовь, — не задумываясь, ответил Поттер.       — Неужели? — удивился Драко.       — Раньше выбрал бы долг, а теперь думаю — да пошли они все. Пусть катятся куда подальше со своими обязательствами.       — Долг — это не так плохо, как тебе сейчас кажется, — улыбнулся Драко, — …тебе многие должны, Гарри. Не забывай об этом. Тебе должны все те люди, которых ты спас. Даже если сейчас ты не можешь вспомнить ни одного из них в лицо — их число остается неизменным. Тебе должны твои враги и друзья. Тебе должен я. Не отрицай этого. От того, что ты скажешь, что нет, суть не поменяется — магия все равно все помнит. И тебе должны мои родители. Знай это и никогда не забывай! — строго сказал Малфой.       — С чего ты взял? — удивился Гарри.       — Это очень тонкая материя, не проси меня сейчас сформулировать это. Просто запомни, что я тебе сказал. Астория предупреждала меня об этом, а я проявил халатность. Но как-то так получилось, что моя мать и отец должны тебе, каждый по-своему, я чувствую это. Просто запомни пока что.       Гарри кивнул. Драко закрыл глаза.       — И еще, приготовься! После обеда мы повторим, и на этот раз я напомню тебе, как посылать всех болтунов добывать яд Мантикоры. За то время, что мы не виделись, ты совсем отбился от рук и слишком многим позволяешь комментировать твою жизнь.       Гарри тихо рассмеялся, несильно ущипнув его под одеялом за ногу.       — Так-так-так… — прозвучал над ними ехидный голос Забини.       Драко открыл глаза.       — Ты хоть представляешь, что за дрянь спрятана в твоем доме? — гневно выпалил Малфой.       — Вполне, — ухмыльнулся Блейз. — Поэтому я закрыл этот этаж от всяких любопытных глаз. Но видимо, там, где появляется этот бесячий ублюдок прятать что-то бесполезно.       — На этот раз бесячий ублюдок ни при чем! — нагло ответил Гарри.       — Схватываешь на лету, Поттер, — рассмеялся Драко.