Непрожитая жизнь

      В общей палате толпились люди. Перегородки убраны, всюду сновали целители, и у Драко зарябило в глазах от количества желтого цвета. Он медленно проходил вдоль кроватей. На них лежали лишь магглы, скорее всего пострадавшие от пыток, и доставленные сюда аврорами на лечение. Внезапно, в сосредоточении желтых халатов мелькнули два бордовых пятна. Драко пригляделся и успел заметить, как ребята из бригады стирателей памяти резко встали, убрали что-то в карман и направились к следующему магглу. Следя за ними взглядом, Малфой наконец-то увидел священника. Роберт Барр, лежал на самой крайней кровати, стоявшей почти впритык к окну. Сердце защемило от того, как тот щурился, пытаясь слегка отодвинуться. Лучи заходящего солнца били ему в лицо. Драко обогнул койку и встал так, чтобы солнце не слепило его. Священник медленно открыл глаза.       — Драко, сын мой! — прошептал он, разглядев его. — Я так рад, что встретился с тобой. Я скучал по нашим беседам.       — И я скучал, святой отец. Как вы? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Это вы спасли моего друга? Спасибо вам.       В самом центре палаты девушка пришла в себя и громко закричала от боли.       — Помогите ей, я подожду, — попросил Роберт Барр подошедшего к ним целителя. — Да и снадобья ваши ей нужнее. Она ребенок совсем.       Тот внимательно переглянулся с ним и, кивнув, отошел. Они остались наедине. Малфой собрался возмущаться, но мистер Барр, взял ладонь Драко в свою сухую, мозолистую руку.       — Мистер Барр, но откуда у вас оружие? У вас теперь будут неприятности…       — Ряса священника тем и хороша, что в нее многое можно спрятать, — улыбнулся старик, — Не надо тревог, сын мой. Все будет хорошо. И не благодари меня, я не мог поступить иначе. Помнишь, я говорил, что мой сын был жесток. Сегодня я убил своего сына. Выстрелом или словами, не важно. Итог один — смерть. Но никто кроме меня не имел на это права. Возможно, что именно я и породил то зло, что было в нем, значит должен нести за это ответ перед Богом. Никто кроме меня не имел права сделать ему больно… — слегка закашлявшись, он прикрыл глаза.       — Вы отец Локонса? — ошарашенно прошептал Драко.       — Да. Златопуст мой сын. Он родился, и мы души в нем не чаяли. Мы с женой избаловали его в конце концов. Это стало моим полным провалом в жизни. Я знал, что он присваивает себе достижения других волшебников. Когда ему дали орден Мерлина, дома был скандал. Я упрекнул его, сказал, что он не заслужил, а украл. А он ответил, что мы с женой для него больше никто, и, что сотни волшебников смогли оценить его по достоинству. Бросил нам в лицо журналы и газеты со своими фотографиями. Мы уехали в Лондон. Жена стала болеть от горя, а я от горя начал молиться. Мне было стыдно, ведь я никому не мог сказать, что это мой сын. Я стеснялся его.       Драко крепко сжал руку священника в попытке поддержать. Роберт Барр внезапно широко открыл глаза и внимательно на него взглянув, спросил:       — Вы читали Сервантеса, Драко? Благими делами вымощена дорога в ад. Зачастую люди живут так, что не задумываются о своих поступках и относятся к жизни очень невнимательно. И даже небрежно. Это жгло меня изнутри. Людям нужно жить, продумывая каждый свой шаг и думать, что ты говоришь, кому ты говоришь, и что ты делаешь. Понимать, может ли это принести зло. И если ты не думаешь об этом, то ты не можешь считаться человеком. Ты живешь, как животное. Поесть, поспать, утолить плотские потребности. А если тебе кто-то мешает, то этого человека можно устранить… И лишь задумываясь о том, что мы ежедневно несем ответственность за свои дела и слова, мы понимаем, на что готовы пойти, а на что нет. Всегда должны помнить, что за зло можем нечаянно принести в мир.       — Так и Гарри сказал — думаем что делаем добро, но можем нести зло, — вспомнил Драко.       Священник улыбнулся, ласково на него взглянув.       — В вашей школе вас пичкают магией. Жена так хотела, чтобы Златопуст поехал в Хогвартс… Но там вас не учат жить. Вас учат, как сварить зелье, как сказать магическую формулу. Что есть темная магия и есть светлая. Но я ни разу не слышал о том, чтобы вас учили, что иногда темная магия может нести свет. А светлая магия может натворить много бед, — он грустно кивнул Драко. — И вас не учат многогранности. Мне не нравилось, что вас делят на факультеты и подогревают глупую вражду. В моей школе такого не было. А из опыта сына и жены я понял, что у вас так. Но почему? Ведь уже выпустившись из школы, кто-то может это перебороть, а кто-то не сможет никогда. И это всегда довлеет над магами. Сколько проблем это принесло — я не отвечу, но думаю, что прилично.       — Возможно, все они поэтому, — задумчиво хмыкнув, согласился Драко.       — Моя вина в том, что я избаловал сына. И недодал ему любви. Я начинал ему объяснять, но возможно, не понимал, какой специфичный это ребенок. Он был постоянно зациклен на себе. Я неправильно с ним общался. Он любовался собой, я пресекал это, а он злился на меня. Но во мне не было тогда терпения и милосердия. Я начал отталкивать его от себя и этим еще больше ожесточил его. Ведь когда ты ребенок, а тебя постоянно отталкивают, и ты не чувствуешь любви, то очень быстро можно уйти во тьму. Потому, что детство тянется к ласке, а от него отворачиваются. Я не проявил терпения, не сказал, что люблю и поддерживаю. Не нашел для него важных слов, которые нужно говорить детям, — по его щеке текла слеза. — Я плохой отец.       — Вы нашли их для меня! — крепко сжал его руку в своей Малфой.       — Я рад, что ты нашел путь к свету, Драко. Потому что я уверен, что и тебе твои родители тоже мало об этом говорили. Как и твоему другу. Возможно, даже меньше, чем другу, — улыбнулся отец Барр, увидев его удивление. — Он неплохой человек, но уж слишком долго до него все доходит. Не то, что до тебя.       — У Гарри вообще не было родителей. Но он все равно был более добрым ребенком, чем я, — внезапно поделился Драко своими мыслями.       — Неужели? — улыбнулся отец Барр.       — Да. Я применял Круцио по собственному желанию, когда еще учился на шестом курсе. Я хотел пытать, был жесток. А он нет. Почему все так поменялось? Теперь во мне нет жестокости, а в нем есть… — не стал больше скрывать очевидное Драко.       — Ты победил это благодаря любви. Помнишь ту нашу встречу, когда ты был готов убить тех глупых ребят, рядом с парком. Тех, что оскорбили Асторию… Ты гневался, сын мой. И ты задал мне вопрос — что может превратить гнев в любовь. Я обещал ответить тебе, я помню. И, мне кажется, настало время.       Драко потрясенно смотрел на священника. Он и забыл о том случае и разговоре.       — Покаяние. Вот ответ на тот твой вопрос, Драко. — Роберт Барр сжал его пальцы в своих. — Через покаяние гнев перерождается в любовь. Сейчас ты все еще полон ее любовью. И ты покаялся перед женой полностью. Но ты спросил меня про своего друга. И я отвечу тебе, что ты прошел это испытание раньше, а он проходит его сейчас. Всему свое время, Драко. У тебя не было в детстве любви, но ты испытал ее в полной мере. После такого человеку сложно навсегда померкнуть. Ты будешь гореть, но любовь, как прививка, будет спасать твою душу от смерти. Не забывай моего урока, научись принимать людей такими, как они есть. И главное, разреши это своему сыну. Не жди от него много, просто люби и иногда умей говорить «нет». Он с тобой?       — Нет. Я еще виню себя в смерти Астории. Не могу на него смотреть, — признался Малфой.       — Тогда тебе нужно время. Позволь себе побыть одному и переосмыслить свой путь.       Двое авроров внезапно подошли к кровати.       — Нам необходимо забрать сегодняшние воспоминания. — Тихим, но деловым тоном предупредил старший волшебник. — Это не больно, но вы не владеете магией. Эти воспоминания бесследно исчезнут, без возможности восстановления. Они будут заменены на нейтральные.       Малфой задохнулся от возмущения, но священник легонько похлопал его по руке и, кивнув аврорам, сказал:       — Действуйте, как положено.       Драко наблюдал, как волшебник отмотал от катушки тонкую серебряную нить. Его помощник приподнял голову священника и удерживал, пока нить полностью не оплела ее. Старший аврор направил на нить палочку, та засветилась, а Малфой почувствовал, как мозолистые пальцы сжали его руку.       — Ему больно? — дернувшись, спросил он у аврора.       — Ему страшно… — с жалостью ответил тот.       Малфой перевел взгляд на священника. Его глаза заполнили слезы, он прошептал: «Златопуст, сынок…» В следующий миг его лицо резко расслабилось, он растерянно заморгал, пытаясь прогнать слезы. Его губы все еще бесшумно шевелились, как если бы он пытался что-то сказать, но забывал слова прямо во время их произнесения.       — Спасибо. Выздоравливайте, — кивнул молодой аврор, пряча паутинку светящихся нитей в небольшой мешочек.       Второй, старший из бригады стирателей, взволнованно покосился на священника, потом на Драко и, приблизившись вплотную, шепнул ему на ухо:       — Он что-то совсем плох, мы позовем целителей.       Малфой нервно кивнул. Он вгляделся в бледные, слегка посеревшие скулы. Полупустой, потерянный взгляд.       — Мистер Барр… Вы меня видите? — Драко наклонился к самому его лицу.       — Я рад, что познакомился с тобой и твоей волшебной женой, — слабо прошептал священник, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. — Вы оба стали моим прощением. Помогли мне перестать чувствовать свою жизнь бесполезной чередой дней. Ты победил в себе демонов, Драко. Помни, ты — Воин своего внутреннего мира, а я передам Астории, что у тебя все сложилось хорошо.       Малфой испугался. Его голос звучал также, как и у его жены за секунду до ее смерти.       — Вы же не оставите меня, отец! — прошептал Драко, заглядывая ему в глаза.       Роберт Барр тяжело вздохнул, улыбнувшись. Из его груди доносились тяжелые хрипы.       — Спасибо тебе, за исповедь, сын мой. Отпусти мне мои грехи. Ты стал таким же чутким, как священник. А я уж очень соскучился по своей жене. Да и твоей обещал надолго не задерживаться…       — Вы стали мне отцом, и вы безгрешны в моих глазах, — он поцеловал его мозолистую руку.       — Смотри, Драко, птичка прилетела! — шепнул священник.       Малфой оглянулся. На карнизе окна расправляла сероватые крылья горлица.       — А вы знаете, что Астория стала… — Драко осекся.       Он почувствовал, как мозолистая рука расслабилась. Когда он снова взглянул на Роберта Барра, его лицо больше не улыбалось. Но оно было спокойным, словно он наконец-то познал, что такое гармония и счастье.       Драко Малфой стоял перед мертвым телом священника и не мог поверить в то, что он больше никогда не сможет поговорить с ним. Священник ушел также внезапно, как и его жена, но Астория, казалось, всегда была рядом. Стоило Драко увидеть птицу или луч света на стене — он вспоминал о ней. Она, как истинная волшебница, незримо была с ним, а Отец Барр покинул мир навсегда. Полноватый волшебник в лимонном халате подошел к кровати и направил на старика палочку. Луч диагностических чар скользнул по худому телу священника и растаял в воздухе. Драко не мог пошевелиться. Он вдруг в секунду понял, кем ему приходился этот человек. Отцом, но не святым, а вполне себе реальным. Малфой сжал зубами внутреннюю сторону щек — сжал до боли, до покалывания. Так просто, всего несколько добрых, человеческих диалогов и Драко зауважал его, полюбил, старался на него ровняться. За всю жизнь ни у кого до Роберта Барра этого не получилось: ни у Снейпа, ни у Волдеморта, ни у Люциуса Малфоя. И вот он нашел его, но оказалось, что им так мало времени было отпущено на диалоги.       Целители подошли и, направив в тело священника палочки, подняли его вверх. Малфой запротестовал. Драко и сам не понял почему, но они не смели уносить его отсюда сразу же, как ненужную мебель, используя глупое заклятие левитации.       — Оставьте его в покое! — Он повысил на них голос.       — Там в коридоре еще магглы. Мы не можем ждать, нужно вынести его…       — Сколько вам заплатить, чтобы вы убрали от него руки? — гневно уставился он на целителя.       — А, мистер Драко Малфой! — узнал его молодой целитель. — Что же вы не купили его жизнь, если так…       — Что здесь происходит?       Драко увидел, как сквозь толпу к ним пробирается Гарри. Его глаза, казалось еще сильнее потемнели в контрасте с бледным лицом.       — Они не помогли тебе? — зло спросил Драко.       — Помогли. Там много курсантов пострадало, — Поттер увидел мертвое тело священника и резко взглянув на него, спросил. — Вы успели поговорить?       — Да, — еле кивнул Малфой, — Стоило ему умереть, так он сразу начал им мешать. Да, он был магглом, но волшебства в нем было гораздо больше, чем в любом из вас! — он гневно смерил взглядом целителя.       Тот выпятил грудь вперед, недовольно поджал губы, отвечая:       — Мне очень жаль, что ваш знакомый погиб, но там живые люди и они страдают. Нам что, лить бадьян на пол? — в негодовании взмахнул палочкой врач.       Малфой собрался спорить, но Гарри подошел чуть ближе и тихо сказал:       — Драко, ты найдешь его чуть позже, пойдем, они просто перенесут его к другим. Нам нужно идти.       От того, как прозвучал его голос, Малфою стало не по себе. Гарри избегал смотреть ему в глаза.       — Кто? — выдохнул Драко.       — Пойдем, — позвал его за собой Поттер, — Он скоро очнется. Нам нужно быть рядом.       Малфой еле догнал его в длинном коридоре, до отказа набитом людьми. Все кричали вокруг него, толкались, плакали, лезли руками в лицо.       — Гарри, что с Блейзом? — он увидел, как тот только неопределенно мотнул головой, открывая дверь отдельной палаты.       Драко ощутил невероятную слабость во всем теле. Потеря Астории, постоянный страх за всех них, внезапная утрата близкого друга, а теперь еще Забини. Малфой вспомнил утренний сон Полумны — вдруг она видела в той лодке мужа? Вдруг Блейз тоже умрет? Он и не подумал о нем, переживая весь день только о Гарри. Но он увидел, как Поттер смело открыл дверь и быстро зашел внутрь. К умирающим так не входят. Он шагнул следом.       Блейз лежал на широкой кровати. Рядом крутились два целителя. Один, совсем молодой, изучал кровь в тоненьком продолговатом флаконе, неустанно направляя в него палочку. Женщина в лимонном халате и такого же цвета шапочке, отошла в сторону, и Драко увидел, что правая рука друга отсечена по локоть. Перебинтованная, она лежала поверх белого одеяла. К горлу подступил комок. Потрясенный, он остановился у двери, глядя, как Поттер сел на кровать. Целитель взболтала зелье в небольшом флаконе и, аккуратно приподняв Блейза за голову, влила раствор в приоткрывшийся рот друга. Драко медленно подходил к ним.       — Это может его шокировать в первые минуты, — предупредила она.       Малфой наблюдал, как Забини слабо пошевелился и застонал, просыпаясь от магического сна. Наконец, он открыл глаза и, увидев перед собой Поттера, спросил:       — Я же прикончил этого ублюдка?       — Мне сказали, что ты выбил из его рук палочку. За секунду до этого, Нотт взорвал над вами потолок, и его пронзил металлический стержень арматуры. Он и добил его. Но я рад, что ты не стал убийцей, дружище, — мягко сказал Гарри.       Тот с досадой сжал губы. Драко почувствовал, что Забини недоволен тем, как прошла его месть за Рона. Наконец, он недовольно фыркнул и спросил:       — Ладно, пикси забери его гнилую душу, сколько мне тут лежать?       Блейз попытался сесть чуть выше. Он по привычке хотел упереться двумя руками в матрас кровати, но в незнании надавил на больную руку.       — Вот дьявол! — прорычал Забини, когда Гарри мягко коснулся его плеча, заставляя лечь обратно. — Что там за дерьмо?       — Ты сильно пострадал, друг. Тебя задело плитой, — у Гарри тоже не хватало смелости сказать Блейзу жестокую правду в лицо. — Какое-то время тебе придется побыть в Мунго, пара проклятий…       — Что ты от меня скрываешь, Поттер? Почему я не могу треснуть тебе в бок с досады? Теперь ты сломал мне все кости в руке?       Малфой сжал губы до боли, глядя, как Гарри отпускает плечо Забини и тот медленно, не веря своим глазам, поднимает в воздух то, что осталось от его руки.       — Что это за дурацкие у тебя шутки, Поттер? — голос Блейза надломился.       — Я бы с радостью просто сломал тебе руку, но ты дрался с Ноттом. Ребята рассказали, что он отсек ее тебе перед тем, как умереть, — прошептал Гарри.       Малфой впервые в жизни увидел, как глаза Забини краснеют, наполняясь слезами. Те полились через край, исчезая в ткани подушки. Блейз поднес локоть прямо к лицу и вдруг с невероятной силой вгрызся в бинт. Поттер толкнул его, оторвав руку от лица, прижал Забини к кровати. К нему на помощь уже спешили целители с зельем в руках, но Блейз вдруг оглушительно заорал, флаконы взорвались, осыпав постель острыми осколками. Забини вырывался, но Малфой крепко схватил его за ноги, не позволяя встать. Гарри почти лег на него, пока двое целителей побежали за новыми зельями к шкафу. Блейз всегда был силен как бык, а в состоянии шока, его силы, казалось, десятикратно возросли. Он яростно кричал, глядя на свою потерю, не веря в ее реальность. Левой рукой он жестко бил по матрасу. Второй флакон с зельем взорвался в руках целительницы. Кровь из рассеченной руки закапала на пол. Ее юный коллега достал палочку, нацелил ее в Блейза, и тут сильная волна стихийной магии сбила их обоих с ног, оттесняя к стене. Малфой еле удержался, вцепившись рукой в кровать. Стеклянные дверцы шкафчика взорвались, свет замигал. Блейз яростно орал, выбиваясь из цепкого захвата. Вдруг Гарри поднес кулак к его лицу и, тряхнув друга за плечи, выкрикнул:       — Хватит! Целители ни в чем не виноваты. Прекращай, или я оторву тебе вторую!       Пару секунд грудь Забини заходилась в тяжелых хрипах, а потом он вдруг снова поднес изувеченную руку к лицу и разрыдался. Свет перестал мигать. Малфой отпустил его, кивнув целителям. Женщина достала палочку и, залечив порез, вышла в коридор. Ее помощник, в страхе взглянув на Блейза, поспешил за ней. Они остались в палате втроем. Драко потряхивало от увиденного. Гарри потянул Блейза на себя, заставляя сесть. Крепко обнял его, стиснув. Но когда он снова заговорил — его голос был мягким:       — Блейз, если ты пообещаешь мне больше тут ничего не крушить, то я сделаю тебе чумовой подарок. Помнишь волшебную руку Генри Миллса? Так я тебе хоть в каждый палец по волшебной палочке приспособлю. Станешь ходячей машиной для убийств.       — Вот же тварь, этот Нотт… — выдавил Забини через минуту.       В палату снова зашла та же целитель, неся в руках новую порцию зелий.       — Но ты жив, а он мертв. И это ведь ты обезоружил его напоследок, — довольно напомнил Драко.       Забини горько усмехнулся. Целитель протянула ему зелье.       — Пейте, а то вы, авроры, совсем тут с ума посходили. К вам, кстати, уже жена спешит. При ней-то буянить не будете? — поджала губы волшебница.       — При ней — нет. Да и с вами больше не буду. — Блейз послушно взял флакон левой рукой.       — А вы, Поттер, почему до сих пор не в палате? — тут же набросилась она на Гарри, словно впервые его заметила. — Асклепий сказал, что отпустил вас только на пять минут! Аврал такой, я трижды заходила, приносила вам зелье, а вас и нюхлер не сыщет. Нас сегодня всего трое, старших целителей на этаже… — волшебница сунула Гарри в руку темный флакон, — Пейте! Один стекло бьет, второй в форточку курит. Вы, Поттер, как обычно, сбежали…       — Я не сбежал! — возмутился Гарри.       — Я жду! — скрестила руки на груди целитель.       Поттер залпом выпил зелье. Его глаза полезли на лоб. Зажав рот рукой, он заставил себя проглотить и прохрипел, вытирая выступившие на глазах слезы:       — Почему они с каждым разом все отвратительнее?       — Чтобы вы запомнили это наконец-то и пореже сюда попадали, — недовольно, но уже более ласково, ответила волшебница, поворачиваясь к Забини. — Теперь ваша очередь. Пейте, у меня еще трое ждут своих зелий…       Драко наблюдал, как друг с опаской перевел взгляд со своего флакона на сочувствующе качающего головой Поттера. Тот, пытаясь отвлечь Блейза от его потери, и с опаской покосившись на целительницу, одними губами произнес неприличное слово. Забини улыбнулся, понюхал содержимое флакона и его буквально передернуло. Малфой усмехнулся. Он чувствовал, как страх за них обоих постепенно сходил на нет, но то, что разрасталось внутри… Драко поистине не знал, что хуже.       В палату вбежала Полумна. Она облегченно выдохнула, увидев, что муж жив. Гарри уступил ей место, и она сразу же юркнула с ногами в кровать, обнимая его. Целитель недовольно нахмурилась, скользнув взглядом по Забини, но промолчала.       — Мы зайдем попозже, — пообещал Драко, указав Гарри на дверь.       Они молча вышли и Малфой сразу же направился в небольшой дворик, спрятанный в самом центре квадратного здания больницы. Медленно спускаясь по лестнице, Драко заметил на втором этаже небольшие часы. Их стрелки, словно смеялись над ним, показывая точное время — 17:57. Двенадцать часов назад он мечтал, чтобы вечер побыстрее наступил и Гарри вернулся в Глазго. Как же сильно поменялись его желания, всего лишь за половину суток. Они сели на скамейку рядом с полностью оголившим ветви тополем. Драко молчал, украдкой косясь на Гарри. Тот сидел, вертя в руках пустой флакон из-под зелья.       — Ты как? — наконец выдавил из себя Поттер.       — Странное ощущение. Вроде бы все закончилось, но я предпочел бы оказаться во вчера, — честно ответил Малфой, вздыхая. — А ты?       — Так же… — горько усмехнулся Гарри.       Драко положил руку на его колени, чуть потянув на себя. Солнце почти село, и промозглый осенний холод бил в лицо. Где-то капала вода, кто-то прошел по коридору за стеклом. В остальном — только тишина.       — Я думал, ты умер, — внезапно вырвалось у Драко.       Гарри медленно наклонился вперед, делая вид, что просто меняет позу. Его плечо коснулось плеча Драко. Легко, но ощутимо.       — Прости, — искренне прошептал он.       — Идиот, — тихо прошептал Малфой. — Ты меня разозлил. Ты всегда так. Тебя невозможно остановить, ты делаешь, что хочешь, а я…       Гарри незаметно зацепил своим мизинцем его мизинец. Переплел, сжал с силой, словно защелкнул замок. Драко почему-то тут же перестал злиться. Захотелось смеяться. Он фыркнул и сжал свой в ответ сильнее, вывернул чуть в бок.       — Ауч… — Поттер слегка толкнул его плечом.       — Попросишь у того злющего целителя еще вонючего зелья, если не можешь сдержаться и не лезть в самое пекло, Гарри, — ехидно поддел его Драко. Помолчав, спросил. — Что он тебе сказал?       — Сегодня придется остаться здесь, а вот завтра могу валить куда вздумается. Но это по его версии… — усмехнулся Поттер. — В реальности завтра утром меня ждут и Твитч и Кингсли. Вызывают на ковер… Хотя это ожидаемо, — добавил он, помолчав, — Лучше я попрошу у Асклепия Зелье сна без сновидений, ну не ломай мне палец, Драко…       — Асклепий! — не сумев сдержаться, расхохотался Малфой. — Я думал, что ослышался…       Поттер оглянулся по сторонам и, не теряя времени, быстро чмокнул в его нос.       — Асклепий Санатий!       Драко лишь покачал головой, проведя ладонями по лицу. Воздух пах мокрым камнем и чем-то лекарственным. Поттер подвинулся ближе, слегка поморщился, недовольно потирая спину и чуть наклонившись вперед, перехватил его взгляд, и добавил:       — Без тебя мне было чертовски страшно. В том кинотеатре… Видеть всех этих магглов, переживать это вновь и вновь. Спасибо, что ты пришел, без тебя… Я не знаю, что бы я сделал.       Малфой смотрел, как с самой верхушки, кувыркаясь в воздухе, медленно падает лист. Он кружился, скользил в сторону, но в конце концов тихо лег на каменные плиты дорожки.       — Давай разделим твою вину напополам, Гарри. Я знаю, ты во всем винишь себя, но и я отказал Локонсу в терапии. Возможно, я смог бы ему помочь. Ну или хотя бы предвидел, до какого дна он может опуститься, пытаясь отомстить, — прошептал Драко.       Поттер грустно усмехнулся.       — Я, честно говоря, даже не ожидал, что Локонс на что-то способен, когда пошел к нему один, как он и настаивал… Знаешь, а наш бывший профессор изменился. Очень ловко провел меня вокруг пальца. И он сказал, что как-то узнавал, где я. Словно чувствовал. Интересно, как это могло быть…       — Это Лимб, — со скорбью произнес Малфой. — Видишь, моя вина есть и тут. Я не сказал тебе про проклятье, много раз собирался, в Глазго, но не мог. Вы с Блейзом мотались не пойми где, я боялся, что, узнав про все, ты станешь еще большим параноиком.       — Куда уж больше?       — Та книга, что я забрал из библиотеки…       — А, сопливый женский роман… Да, я тоже периодически думал о ней, — кивнул тот.       — Ты же прекрасно понимал, что это не то. Сам вчера намекнул. Почему не спросил?       — У каждого уважающего себя Малфоя должна лежать под подушкой книга по темной магии, — многозначительно посмотрел на него Гарри. — На самом деле не знаю. Можешь считать это уважением к личному пространству…       Драко тяжело вздохнул. «Лимб и правда такой, крутит. Кажется, что ты близок, но он играет мелочами, подчиняя себе ситуацию», — понял он.       — Прочти ее, ты многое поймешь. Но суть в том, что это проклятье сделало Локонса настолько жестоким. Я не говорю тебе, что ты ни в чем не виноват и всегда поступал правильно, но не бери на себя больше необходимого. Темная магия заставляла Локонса мстить тебе именно так, убивая любимых. «Словно тень, он подстерегает жертву свою, изводя ее до предела», — вот, как там сказано.       — До предела, — согласно кивнул головой Поттер. — Почти до предела…       Малфой чувствовал, как с каждой минутой во дворике становится все холоднее и холоднее. Он придвинулся, сел теснее и спросил:       — Он хорошо сражался?       — О, да… Но «Круцио от Локонса» не составит конкуренции «Круцио от Люциуса». Твой отец непревзойденный мастер в этом деле, снял бы шляпу, но никогда не носил шляп, — попытался сгладить правду Поттер, стоило ему заметить взгляд Драко.       Малфой обнял его. Уткнулся носом в висок на пару мгновений и отпустил.       — У тебя температура, — заметил он. Сам удивился, как спокойно это прозвучало, словно готовился к тому, что медленно, но неумолимо нарастало в его душе.       — Угу, — согласился Гарри. — Это же всегда так, завтра пройдет…       Они оба неловко помолчали минуту.       — Я тоже не предполагал, что так будет, Гарри. Боялся, что там будет не только он, что тебя окружат, как и Рона. Или что ты убьешь его, и тебя посадят в Азкабан. Эта новость про Локонса… Почему всегда так? Все опасное и плохое катится как снежный ком. Нет времени думать, анализировать…       Поттер лишь пожал плечами. Разглядывая его ладонь, сжал холодные пальцы Драко в своих горячих руках. Слегка помял, стараясь согреть и ответил:       — Знаешь, мне тоже кажется, что та поспешность, с которой мы узнали обо всем сегодня сработала в итоге против нас, — он с досадой поморщился. — Я подозревал лишь о том, что Нотт замышляет что-то именно на Хеллоуин. Тот Невыразимец, его коллега…       — Ты бы убил Локонса? — резко перебив, задал Драко прямой вопрос.       Гарри замолчал. Задумчиво разглядывал стылую землю больничного двора.       — Когда видел, как гибли магглы — да. Если бы он пришел туда, то я бы и говорить не стал. Не хватило бы сил на магию — свернул бы ему шею голыми руками. А потом, там, в той церкви… Я не могу пока что ответить тебе на этот вопрос, Драко. Мне нужно подумать.       Малфой кивнул. Он сам готовился сказать ему те мысли, что постепенно формировались в его истрепанной до предела душе. Их разговор не клеился, был каким-то слишком нервным, рваным, уставшим. Они пытались шутить— шутки таяли, как детское неопытное волшебство. Ответов еще не было, а сами вопросы казались настолько сложны, что ответить быстро не получалось. Драко с досадой цокнул языком.       Смерть священника надломила его, он все еще чувствовал доброе тепло от его мозолистой руки на своей ладони. И одна малюсенькая мозолька на сердце — но как же болит. Роберт Барр помог ему переосмыслить себя. Он оказывается спас Гарри, предпочтя убить собственного сына. Подарил жизнь — самое дорогое, притом даром. «За что не платим мы денег и что поэтому бесценно», — вспомнил Малфой те первые его слова, что тронули его до глубины души. Драко ходил к нему на досуге, стесняясь его, видя поначалу лишь религию магглов. Не смог сразу рассмотреть в нем человека — живого, близкого. Родственную душу, тонкую, ранимую, такую же, как и он.       Малфой давно понял, что потерял отца в ту самую ночь, когда Люциус бесчеловечно, с извращенным наслаждением, кидал заклятия в Гарри. Отец собственноручно выжег каждым «Круцио» остатки любви. Мать искала лишь выгоды для себя. И если бы не Роберт Барр, с которым Драко вел долгие диалоги в уме, надеясь, что скоро встретится и произнесет все невысказанное вслух, то он бы и вовсе осиротел где-то внутри себя. Чем он теперь сможет помочь Гарри? Он сам нуждается в помощи. Горечь утраты показала, насколько сильным он был еще час назад, и как слаб стал теперь. Его словно рассекла напополам та внезапная смерть, забрав последние силы.       — Мне нужно идти, Драко, — робко потрепал его по плечу Гарри. — Хочешь, я поговорю с Асклепием, и ты останешься…       Малфой покачал головой. «Он меня поймет. Если любишь, то чувствуешь, что действительно важно», — решил он, произнося:       — Я хочу некоторое время побыть один. Мне нужно разобраться с собой, — глядя в потемневшее небо, он добавил, — …и я хочу похоронить священника рядом с женой.       Гарри внезапно побледнел, спохватившись, затряс его плечо, тараторя:       — Я спрятал там ребенка. Его дочь! В церкви, в такой деревянной кабинке. Она под моей мантией-невидимкой… Черт, черт, я совсем про нее забыл…       — Да, я ее знаю, — с тревогой вспомнил о девочке Малфой.       — Как я мог забыть… — Поттер тут же вскочил, потянул его за собой. — Надо срочно сказать кому-то, ведь авроры не могли увидеть ее, моя мантия…       Драко с силой сжал его руку, заставляя остановиться.       — Иди в палату, Гарри, — строго сказал он. — Выпей зелье и ложись спать. Я знаю судьбу этого ребенка и поверь мне, лучше я сам подыщу хорошую семью, чем ее отправят в приют.       Поттер встревоженно на него взглянул. «Скажи ему, скажи прямо сейчас, пока этот момент искренности не исчез», — шепнуло Драко подсознание. Кто-то в отдалении звякнул флаконами.       — Нам нужно немножко притормозить, Гарри. Давай разберемся с последствиями этого дня. Я хочу пока что пожить дома, в Лондоне. Так мне будет удобнее.       Малфой в уме планировал в какой очередности ему поступить. Забрать ли сначала к себе Алису и вернуться за телом отца Барра или не откладывать… Поттер, сжав его руку в ответ, порывисто вздохнул. Драко видел, что он хотел обнять его, но во дворик вышли люди, а они договорились в этот раз бережнее относиться к тому, что имели, не позволять сплетням навредить им снова. Гарри покосился на пациентов и понизив голос, прошептал:       — Слушай, Драко, мне правда жаль, что так получилось с твоим другом. Ребята действовали сгоряча. У меня вообще пока что в голове не укладывается, как твой знакомый смог оказаться именно его отцом. Англия такая большая, а присмотреться, так все родственники… — помолчав, Поттер добавил. — И палочку твою пока что не нашли. Ее, наверное, крышей завалило.       — У меня есть запасная, буду пользоваться ей, пока не найдут мою. — Малфой открыл дверь, пропустил его вперед, и продолжил говорить уже на ходу, не желая терять ни минуты. — Ты разберись с Твитчем и с Министерством, отдохни и пожалуйста…       Драко остановился у узенькой внутренней лестницы, пропуская спускавшихся по ней волшебников. Благодарно кивнув, двое целителей прошли мимо, аккуратно направляя перед собой носилки. Тело, лежащее на них, было завернуто в плотную серую ткань. Тот волшебник, что был чуть моложе, взмахнул палочкой. Яркий луч «Люмоса» осветил ступени, круто уходящие вниз. Драко не стал дожидаться, когда целители спустятся на нижний ярус. Он крепко взял Поттера за плечи, и глядя ему прямо в глаза, продолжил:       — Пожалуйста, Гарри, не вляпайся без меня в какую-нибудь очередную заварушку. Извини, у меня мало времени. Я хочу забрать его, пока целители не отдали тело кому-то еще.       Гарри странно посмотрел на него, но ничего не сказал. Просто кивнул.       — Я пришлю тебе сову, — уже спускаясь по лестнице, вслед за целителями, громко крикнул Драко.       Ему нужно было найти тело священника и вызвать Нимбли, чтобы эльф трансгрессировал их двоих в его опустевший дом в центре Лондона.