Симфония синего моря

Жизнь продолжалась. Иззи встал на ноги, прикрепил на место свой деревянный протез, но каюту Стида так и не покинул. Он сам не знал, как так получилось, но видел, что Боннет желает его общества и не сопротивлялся ни желанию капитана, ни своим ощущениям по этому поводу — а ощущал он много. Его окутывало тягучим теплом, сердце оживало и плавилось от осознания своей нужности. В нём нуждались, и это давало поразительные силы. Подобное после, казалось бы, полного крушения всей своей жизни он испытал только однажды — от заботы и внимания команды. Ребята смастерили для него протез и оставили у двери его каюты с запиской, гласящей о том, что он теперь их новый единорог. Сами того не ведая, они заместили ненависть Иззи к своему увечью на терпимое отношение. Ему по-прежнему было некомфортно от чужеродного предмета вместо родной ноги, но он с этим медленно, но верно смирялся, учился с этим жить. Он не мог ненавидеть олицетворение поддержки и любви команды, чем теперь и являлось это единорожье копытце. Иззи тогда не удалось сдержать слёз, получив такой бесценный дар. Он не знал, чем его заслужил, но он пообещал себе вывернуться наизнанку, но ответить команде тем же. Он будет держаться ради них и будет их защищать до последнего, чего бы это не стоило. Иззи внутренне порадовался, что в этот раз у него вышло сдержать себя, не показать слабости, жалко разревевшись, когда Стид попросил его остаться. От того, как он попросил. В тот вечер Иззи неловко сообщил Боннету о необходимости подыскать новую рубашку взамен своей испорченной стараниями Лоу. У него не было запасной одежды, и Стид любезно пообещал найти что-нибудь подходящее. Впервые за долгие годы Иззи надел что-то не чёрного цвета — Стид предоставил ему тёмно-зелёную рубашку с ужасно дурацкой вышивкой на нагрудном кармане и вдоль пуговиц. Похвастаться, что обновка впору Иззи не мог — но он и в прежней рубашке почти тонул, — рукава пришлось, как обычно, подвернуть. В целом его устроило, да и выбора по сути не было, чтобы привередничать. — Иззи, — Стид тогда посмотрел на него как-то потерянно и ранимо, поправляя воротничок на его новой рубашке и даже не замечая своих машинальных действий. — Останься, пожалуйста. — Я не собирался покидать корабль, Боннет. Если только надоем, и ты меня... — начал Иззи, но Стид так яро замотал головой, что все следующие слова свернулись в глотке Иззи, так и не выскочив изо рта. — Нет. Нет, ты нужен на корабле, со всем своим ценным опытом, со своими умениями и знаниями. Ты нужен команде. И я скорее о том... — Стид сбивался с мысли, он протолкнул ком в горле и коротко выдохнул. — Я о том, чтобы ты остался в моей каюте. — Я уже в состоянии вернуться к себе и позаботиться о себе самостоятельно. Спасибо за всё, я правда тебе благодарен, но ты не должен больше... — Нет! — Боннет снова помотал головой. — Я не сомневаюсь, что ты справишься сам, но дело во мне. Я не хочу быть один. Останься здесь. — Ты же не один, у тебя команда, они любят тебя. — Иззи, пожалуйста, — повторил Стид. — Это важно для меня, — голос его шелестел негромко и почти слёзно, при этом на его губах чудилось слабое эхо мягкой улыбки, призывающей прислушаться. Боннет, даже потерянный, разбитый и напуганный, сохранял бодрость оптимистичного духа. Иззи не хотел это рушить. И если он может чем-то помочь капитану держаться — он постарается помочь, сделает всё, что будет в его силах. И Иззи остался. Спрятав влажные глаза и сглотнув, он хотел принять вид, будто делает одолжение, но если Стид хотя бы вполовину чувствовал Иззи так, как Иззи чувствовал его, то его это не обмануло, и Боннет понял, что для них обоих прозвучавшая просьба имеет большое значение. Это не последняя перемена, приключившаяся за последние дни. Случилось кое-что — по сложившейся традиции неловко-нелепое. К таким ситуациям уже стоило привыкнуть, с Боннетом они были абсурдно-естественными по своей природе, но это каждый раз всё равно было чем-то новым и неожиданным. Всё произошло в один из ничем не примечательных вечеров, посвящённых лечебной процедуре, как её называл Стид с умным видом. Сначала процесс начинался, как обычно: Иззи устроился на кровати животом вниз, Боннет постарался его успокоить и расслабить, после чего приступил к действиям. По помещению плыл густой травяной аромат — Иззи всегда нравился запах облепихи, в нём улавливались морские оттенки. Иззи вдыхал его и жмурил глаза. Болезненные ощущения успели отступить, и процедура стала напоминать скорее эротический массаж. Стид тщательно смазывал его анальное отверстие, ловко приноровившись. Он проникал проворными пальцами глубже, мягко надавливая и раскрывая. Скользкие движения уже не казались такими уж неприятными — Стид умудрялся их делать таковыми, что они не доставляли сильных неудобств. Он смазал палец густым тёмно-оранжевым маслом ещё раз и снова проник в Иззи со смущающим хлюпающим звуком. Всё произошло быстро: следующее движение заставило Иззи непроизвольно ахнуть и чуть ли не подпрыгнуть — Боннет задел какую-то сверхъчувствительную точку. От этого действия по телу пробежал острый разряд удовольствия, и сбилось дыхание. Иззи моргнул несколько раз подряд, приходя в себя, а Стид испуганно остановился. — Я сделал тебе больно? — спросил он со смесью вины и сочувствия в голосе. — Если это была боль, то я зубная фея, — пробормотал Иззи растерянно. — Иззи, объясни, пожалуйста, что только что случилось. Это важно, может, нам лучше остановиться? Иззи и сам не хотел скрывать от Стида возникшую новую деталь в их процессе лечения. В конце концов скрытность и умалчивание приводили лишь к дополнительным проблемам. Иззи облизал пересохшие от волнения губы и постарался подобрать верные слова для такой ситуации. — Я не уверен, но... Думаю, ты во мне достаточно глубоко и под тем углом, чтобы... мне могло стать приятно. — О, — Стид понимающе помолчал. После небольшой паузы он прочистил горло и произнёс: — Тогда полагаю, мы можем продолжить? Приятно — это ведь не больно. — Но я... — Иззи и сам не знал, что хотел сказать. — Ты возбуждён? — помог ему Боннет прояснить ситуацию. — Ещё нет, но боюсь, что... — Иззи снова смущённо прервался на полуслове. — О, ну это ничего, Иззи. Я тоже немного смущён, но в некоторой степени даже польщён таким эффектом на мои действия... Конечно, если ты не хочешь продолжать, мы можем на этом закончить. Как ты сам на это смотришь? Или я просто могу сменить угол, если нужно. — А если... — Иззи ещё раз провёл языком по губам. Он немного занервничал, сердце ускоряло удары. — А если я попрошу не менять угол? Происки какого дьявола толкнули Иззи задать этот сумасшедший вопрос? Или же это спокойная реакция Боннета располагала к подобному риску? Но необъяснимые обрушившиеся на него ощущения были слишком сильными, и с ними не хотелось бороться. — Вероятно... Тогда я не стану его менять, — прошелестел Стид низким голосом. Его ответ пустил табун мелких мурашек по коже, и Иззи изумлённо выдохнул. Его пронзила дрожь сладостного предвкушения, когда Стид снова пошевелил пальцем и легко толкнулся им внутри. — Могу попробовать добавить второй. Мне каждый раз кажется, что в тебя просто не поместятся несколько пальцев сразу, ты такой тесный. А как ты раньше... — Просто, блядь, заткнись и используй второй, — замявшись, Иззи добавил, чтобы сгладить резкую требовательность фразы: — Пожалуйста, — и сам удивился, как хрипло и жаждуще прозвучал его голос. По телу разливалось густое тепло, оседая внизу живота напряжённой тяжестью. Когда Стид без лишних слов ввёл второй, в груди Иззи всё смешалось от волнения и удовольствия, а сам он сладко сжался на чужих пальцах. На приятную заполненность и нежное давление из него вырвался новый протяжный «а-ах». Стид разминал и гладил его нутро, и эти движения были медленными и плавными. Боннет не торопился, словно прислушивался к состоянию Иззи и к его участившемуся дыханию. Он надавил глубже и выгнул подвижные пальцы, пробегаясь по особому месту внутри. В глазах заискрило, Иззи будто весь превращался в нервные окончания, на которых Стид играл самыми кончиками пальцев. Как смычком на грёбаной скрипке. Только в этот раз это были совсем другие ноты. Желанные. Чувственные. Нужные. Иззи безоглядно желал превратиться в мелодию, которую Стид играет. Слиться с его движениями пальцев, стирающими из памяти все ноты, звучавшие до. И в этом моменте искреннего ошеломительного желания так восхитительно было существовать. — Так хорошо? — Да, — протянул Иззи задушенным полустоном. — Блядь, да. Внутренности скручивало от нарастающего наслаждения. Иззи не сдержался и толкнулся бёдрами навстречу. — Ты можешь дотрагиваться до себя, если будет нужно, — позволил Стид. В его голос проскользнула лёгкая хрипотца. — Я не буду против. Хочешь, чтобы я ускорил ритм? — Если ты ускоришь ритм, я обкончаюсь на твоих пальцах и испачкаю твоё постельное бельё, — предупредил Иззи срывающимся голосом. — Блядь, я... Что мы творим? Я уже весь намок. — Боже, — выдохнул Стид, его дыхание тоже стало тяжелее, но он явно старался оставаться сосредоточенным и держать себя в руках. Его движения не стали резче, и голос звучал относительно ровно. — Иззи, ты... — Теку, как сучка, да. Ничего, что я так?.. — Ты, скорее всего, несколько перевозбуждён. А ещё у меня возникло безумное желание убедиться, что ты не шутишь. Иззи немного приподнялся, и Стид, уловив его намерение и не вынимая пальцев, помог ему аккуратно облокотиться спиной на себя. Боннет обхватил второй рукой его бок и скользнул тёплой ладонью выше по талии. Иззи прикрыл глаза, расслаблясь окончательно в его руках и сдаваясь ощущениям. Со Стидом он в безопасности и может отпустить себя. Позволить себе отдаться моменту. — Ты можешь убедиться. Если не шутишь. — Ты хочешь?.. — Стид задохнулся от прямого и откровенного предложения. — Хочешь, чтобы я помог тебе рукой?.. Иззи был болезненно твёрд и, возможно, он совершенно спятил, но, чёрт побери, он на самом деле этого хотел — хотел ощутить руки Стида у себя там. — Если ты это сделаешь, я кончу, — прямо и честно прохрипел Иззи с прерывистым всхлипом. Он почувствовал, как Боннет кивнул, но коснулся Иззи он не сразу. Стид задумчиво и ласково поглаживал кожу на его талии. Опустив голову ниже и нежно прижавшись гладко выбритой щекой к щеке Иззи, он прошептал: — Я надеюсь это то, что тебе сейчас действительно нужно, дорогой. И вот наконец Иззи почувствовал, как заботливые пальцы сомкнулись на его ноющем и скользком от смазки члене, и, задыхаясь от нахлынувшей эйфории, толкнулся навстречу. Всего несколько хлюпающих от обилия влаги движений, и его яйца стали поджиматься от приближения оргазма. Стид ускорился в своих поглаживаниях и надавливаниях на простату, второй ладонью он крепче сжал подёргивающийся член и влажно прошёлся последний раз от основания к головке. Иззи успел только вцепиться ему в запястье перед тем, как выплеснулся толчками, полностью залив свой живот и руку Стида спермой. Всё его тело задрожало в послеоргазменных судорогах, он облегчённо, со всхлипом, вздохнул и привалился на Боннета, вытягиваясь у него на груди. Стид принял его в свои объятия, словно закрывая от мира. Он терпеливо ждал, когда Иззи перестанет так конвульсивно и болезненно потряхивать. — Блядь, — вытолкнул Иззи сквозь своё всё ещё сбивчивое дыхание и шум в ушах. — Блядь. Я кончил даже быстрее, чем думал. Я тебя всего испачкал? — Ты нас обоих залил очень щедро, Иззи, — нежно засмеялся Стид, его смех отозвался в теле Иззи мягкими вибрациями. — Мне понравилось. Только мне показалось, что ты очень давно не получал разрядку. Ты всегда так забавно вытягиваешься от оргазма? — Я... — Иззи неловко облизал губы, прислушиваясь, как его дыхание становится тише и ровнее. — Я не знаю. — Что? — Я не помню. — Давай ляжем, — предложил Стид. Он помог потерявшемуся в пространстве Иззи улечься и потянулся к салфеткам. — Сейчас приведём нас в порядок, и можно будет отдыхать. — Ты полежишь со мной? — после нехитрых манипуляций по очищению себя от начавшей подсыхать спермы неожиданно спросил Иззи, укрываясь одеялом. — Я могу уйти на свою кровать, если тебе неудобно, — Стид повёл плечами, разминаясь. — Я не собираюсь быть козлом, выгоняющим парня, который только что заставил меня кончить, из своей кровати, — Иззи надеялся быстро привыкнуть делить спальное место. Стид был рядом, и Иззи сейчас по-особенному остро чувствовал, как готов полностью растаять, откликаясь на чужое тепло. Это блаженное ощущение хотелось продлить и сохранить в памяти, заменяя плохие воспоминания на приятные. — Но прошлый раз тебе было некомфортно, когда я заснул возле тебя. — В этот раз меня уже так не смутит, если у меня вдруг встанет от твоей близости. Рот Стида округлился, он сморгнул растерянное удивление и коротко хохотнул. — Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Не думал, что так сильно, — он лёг рядом с Иззи, и они повернулись на бок друг к другу лицом. Иззи кивнул. — Я сам не думал и тогда вкладывал другой смысл. Иногда мне кажется, что мы слишком мало знаем о себе и своих чувствах. — Мне тоже, — согласился Стид, разглядывая лицо Иззи. В его глазах появилось какое-то невыносимо-нежное выражение. Иззи было странно, что подобный взгляд обращён к нему. — Тебя не пугает, что я чувствую к тебе такое? — прокашлявшись, спросил Иззи. Разговоры о грёбаных чувствах не стали проще, но они словно материзовались во что-то доступное и больше не застревали в дыхательных путях, не способные сложиться в слова и выбраться наружу. Они стали понятнее. Как и сами чувства. — Почему меня должны напугать твои чувства ко мне? — Стид забрался под одеяло, и Иззи после небольшого раздумья придвинулся к Боннету ближе. Странно лежать в одной постели, но ютиться с краю, теряя заветное тепло, исходящее от человека рядом. Особенно после оргазма. — Хотя бы потому, что они неправильные и неуместные. Ты чужой парень. И я не должен кончать от твоих рук в отсутствие Эдварда. — Разве мы ему что-то до сих пор должны? — внезапно резко спросил Стид. Его брови изогнулись у переносицы, придавая Боннету бесподобно стервозное выражение лица. — Явно не теперь. И он сделал свой выбор. Он не захотел быть со мной. Так что я одинок. — Всё ещё может измениться. — Так и есть. Со временем всё меняется. Нам остаётся лишь принять то, что произошло на настоящее время. И жить в моменте. Мы же, блядь, грёбаные пираты, для нас любое сегодня может стать последним. Я не хочу упускать ни одного дня. И мне хорошо от того, что ты вместе со мной, Иззи. Твои чувства мне небезразличны и они меня не пугают. Понимаешь? — слова Стида были пронизаны искренностью и открытостью. Он сейчас казался Иззи, как никогда, красивым. — Да. Я хочу ещё сказать, что мне... — ещё одна неловкая пауза. Всё-таки говорить непросто, но нужно. Ответить открытостью на открытость. Иззи встретился взглядом со Стидом. — Мне это действительно было нужно. До сегодняшнего вечера я и сам не имел ни малейшего представления о том, что мне это нужно. Теперь я чувствую себя по-другому. Спасибо тебе. Стид нежно улыбнулся, принимая благодарность, и заправил выбившуюся прядь Иззи за ухо. Он смотрел так, словно видел что-то новое. Словно любовался. Иззи вновь ощутил уже привычные неловкость и смущение и опустил глаза. — Я тебя смущаю? Тогда мне, наверное, не стоит спрашивать кое-что. — Ты можешь спрашивать, что хочешь. Ну, почти всё. — Мне показалось, что ты... Хм. Если мои наблюдения и выводы верны, то, выходит, ты никогда не был в принимающей позиции в сексе? Иззи ответил не сразу, сжимая и разжимая в руке одеяло. Стид не торопил с ответом, он положил ладонь ему на плечо и начал поглаживать круговыми движениями. Иззи прикрыл глаза. Кожу приятно покалывало под лёгкими прикосновениями Боннета. — Я никогда не спал с мужчинами, Стид. — Что, прости? — рука Стида замерла, глаза шокированно расширились. — Подожди... Ты шутишь? — Ничего не имею против таких отношений. И против секса ничего не имею. Просто у меня как-то не было особой заинтересованности в этой стороне жизни. Слишком много других забот и проблем, которые приходилось разгребать. По молодости во время увольнительных случались интрижки с женщинами, но и это быстро сошло на нет. Это же всего лишь секс, который меня никогда не волновал так, как... как, наверное, должен был. — Но он не должен был. У каждого своя мера потребностей. — Но ты выглядишь жутко потрясённым. — Я потрясён другим. Я потрясён, что твой первый раз с мужчиной был... — Стид даже приподнялся от эмоций, мельтешащих бешеными танцами в его подвижной от природы мимике. — Боже, это ужасно, Иззи! — Не надо, Стид, — удивительно мягко попросил Иззи. — Не говори ничего. — Хорошо, не буду, — лицо Стида по-прежнему отражало бурю чувств, от негодования до сожаления, но он не стал продолжать тему по просьбе Иззи. — Иди ко мне. Иззи слегка напрягся, когда Стид медленно обвил его талию, но вскоре расслабился, растекаясь в его руках. Стид остановился и дал Иззи привыкнуть к такому положению, затем прижал его к себе, касаясь щекой его щеки. Иззи затаил дыхание от ощущения воздушного движения его ресниц. Каждый раз, когда Стид моргал, его ресницы трепетно щекотали чувствительную кожу на щеке Иззи. Оставалось только поражаться, как такая мелочь вообще может быть настолько восхитительно приятной. — Это глупо — звать на свидание уже после того, как я тебе?... — Подрочил? Возможно. Я не очень хорош в вопросах свиданий и их последовательности. А что, ты хочешь пригласить меня на свидание, капитан Боннет? Нелепо. Действительно нелепо. Устраивать какие-то дурацкие свидания на корабле, где они видятся каждый день. Да и после всего, что между ними случилось. Нелепо и так естественно, как и всё, что затевал Боннет. Стид деловито кивнул, и Иззи выпустил хриплый смешок. Боннет отодвинулся на небольшое расстояние. Поймав взгляд Иззи, он прокашлялся и принял такой напыщенный вид, что Иззи пришлось прикусить себе щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. — Мой дорогой Израэль, ты окажешь мне великую честь, если согласишься пойти со мной на свидание. Как ты смотришь на то, чтобы разделить со мной следующий вечер? Иззи поморщился от не подходящего случаю пафоса. Они каждый вечер разделяли друг с другом, но Стид в своём репертуаре. — Только если ты не будешь так патетично передёргивать наши попытки наладить отношения. — Я постараюсь быть скромнее, — пообещал Стид. Глаза его смеялись и хитро блестели. Иззи ему не поверил, но всё равно согласился на чёртово свидание.