Устремлённые к звёздам

      Аристократы расступались в стороны и кланялись идущей паре. Граф держался в полуметре от герцогини, не забывая о правилах укоренившегося приличия в высшем обществе. Потоки воздуха хлынули на него, словно морская волна, и тот чуть ли не обмяк от запаха мяты и хвои. Удивлённо повернув голову в сторону идущей женщины, он не поверил своему носу и тому, что она не забыла.       — Я думал, Вы уже истратили мой подарок.       Повернув голову, но не посмотрев на спутника, женщина смущённо улыбнулась, заметив, что мужчина не забыл такую маленькую, но столь важную деталь, продолжая обмахиваться веером и распространять сладкий запах вокруг.       — Я берегла его для лучших времен, граф.       Подол белого с серебряной отделкой платья касались пола, но он был настолько чист, что никакой грязи не оставалось. Цоканье женских туфлей было мало слышно в этом вихре всевозможных звуков. Некоторые аристократы знатных родов вопросительно наблюдали за этой парочкой, удивляясь и гадая, куда повёл герцогиню граф Шарль же Валуа.       — Этот дворец великолепен, мадам, — произнёс мужчина, встав у начала лестницы и подав руку женщине.       — Вы ещё скажите, что хотите отобрать его у моего мужа, — произнесла она, приняв его помощь. Собрав подол в руку и посмотрев на графа, продолжила шёпотом. — И меня впридачу.       Мужчина не забыл своеобразный юмор и открытость Луизы, поэтому, сделав серьёзное лицо, продолжил разговор, поднимаясь по лестнице.       — Я верен своему сюзерену так же, как и понятиям чести, достоинства и справедливости.       — Что бы делал этот мир без Вашего мужского упрямства и рыцарских понятий? — в ответ герцогиня тоже сделала серьёзное лицо, а голос стал шутливо-язвительным и театральным.       — То же, что и мы без вас, прекрасных женщин. Потому что вы и вдохновляете нас на добрые подвиги, — произнёс Шарль эти слова с искренностью и чувственностью.       — Как я уже сказала, Вы как всегда льстите мне, граф, — они уже почти дошли до второго этажа, а её улыбка всё не хотела исчезать.       — Я не могу иначе.       Пара поднялась на второй этаж. Герцогиня нехотя отпустила руку, и её спутник вынужденно скрестил руки за спиной. Слева и справа расположились длинные и извилистые, как змеи, коридоры, которые пронизывали весь этаж большого дворца. Повернув голову налево и увидев вдалеке звёздное небо и луну, граф жестом показал мадам следовать за ним.       Каменные стены были оклеены обоями преимущественно коричнево-зелёных оттенков с узорами в виде цветов и листьев. На стенах же были установлены бра. Они имели форму длинной трубки, к которой крепился патрон, где устанавливалась свеча. Вдоль стен таких светильников было великое множество, ярко освещавшее коридор. В то же время с потолка свисали миниатюрные версии люстры, которую граф видел в большом зале.       Шагнув в сторону, куда указывала рука, и поравнявшись с мужчиной, первой заговорила мадам.       — До меня дошли слухи, что Вы много путешествовали раньше. Не расскажете о своих странствиях?       Смущённый мужчина выдал улыбку, ибо не каждый день им интересуется женщина, которая нравится ему.       — До того, как я... связал себя узами брака, мои путешествия были длительными и весьма далёкими, — стальной голос графа начал разноситься по коридору, отзываясь эхом и привлекая внимание. — Я много путешествовал по Европе, побывал почти во всех странах. Также посетил Египет, Америку и Индию.       Удивлённо посмотрев на мужчину и на миг прекратив махать веером, мадам с пылким интересом заговорила:       — Вы прямо как пилигрим из древних легенд, граф. Не расскажете, какие страны Вам больше всего понравились?       — Норвегия, герцогиня. Этот край завоевал моё сердце, и то, что я там видел, впечаталось в мою память навсегда.       — Что же Вы там увидели?       Женщина хотела услышать обо всех приключениях и чудесах далёких земель, но старалась не спешить. Их шаги были медленными и короткими, будто они оба старались как можно дольше растянуть диалог.       — Вы когда-нибудь слышали о северном сиянии?       — Боюсь, что нет. Я мало куда выезжаю и не так много общаюсь.       Остановившись, мужчина начал жестикулировать: ему это помогало объясняться.       — Представьте себе... Ночное небо, усеянное звёздами. И на их фоне... выкрашенное разными цветами сияние. У него изменчивая форма, которая как будто плывёт по небу. Я видел красное, зелёное, бывали и другие... — мадам слушала мужчину с заворожённым взглядом и полуоткрытым ртом, горячо веря в эти слова. — Учёные не могут дать ответ, что же это такое. Но в верованиях некоторых народов севера говорится, что это Биврёст, мост богов.       После этих слов герцогиня смущённо улыбнулась и закрыла рот, затем задавая вопрос:       — А его... можно как-то поймать?       Мужчина улыбнулся, понимая, что мадам многого не знала о науке, но стараясь не показывать усмешки.       — Увы, но никак. Это сияние... ненаправленное, если, конечно, не построить высокую башню и как-то достать его. Но никто так и не решился это сделать, — после этих слов женщина продолжила путь вместе с мужчиной.       — Это, наверное, красивое явление. Что же Вы ещё видели?       — Я наблюдал Мальстрём с горных пик, мадам.       Герцогиня остановилась, вопросительно посмотрев на графа, и попыталась произнести это слово:       — Малштром?       — Нет, нет, достопочтенная мадам, Маль-стрём, — заговорил мужчина по слогам, пытаясь не обидеть женщину и подбирая при этом нужные слова лести в её сторону.       — Как же сложен этот норвежский язык! — донеслись нотки обиды до графа, а также и звуки ускорившегося веера. — И что это?       Незаметно улыбнувшись, мужчина начал объяснять:       — Это водоворот колоссальных размеров, который способен поглотить и разломать в щепки целый корабль. Мало кому удаётся спастись от такого бедствия.       Она начала представлять себе, как деревянное судно разламывается, и его поглощает пучина. На лице появились нотки страха, а по спине пробежали мурашки. Заметив это, мужчина торопливо продолжил:       — Но это явление встречается только в одном месте, далеко от Франции, — лицо женщины смягчилось, чему он был рад.       Оставшийся путь пара провела в приятном молчании. Время от времени мимо них проходили кланяющиеся слуги, которые вовсе не ожидали здесь увидеть герцогиню. Граф то и дело обращал пристальное и изучающее внимание на картины, мимо которых они проходили. На некоторых были изображены морские пейзажи с ярким, как золото, солнцем. Были и те, на которых запечатлены многочисленные родственники хозяев дома. Один из множества портретов висел по центру, заметно выделяясь среди других. Он был самым большим на этом участке стены. На нём был запечатлён герцог, сидящий на лошади с воздетым к небу мечом. Комичность этой картины была в том, что в реальности лошадь не удержала бы мужчину. У мужа герцогини было большое пузо и толстые, как сардельки, ноги.       Всем было известно пристрастие Гастона Орлеанского к еде, особенно к выпечке и большому обилию сладостей, что и привело к такой форме. Его отец возлагал большие надежды на то, что сын продолжит род крепких и здоровых мужей. Но с самого детства Гастон проявил слабость к чревоугодию, и уже к четырнадцати годам вес превышал центнер при среднем росте. В дальнейшем его размеры лишь увеличивались, и отец уже ничего не мог сделать с этим. После смерти родителей Гастон по праву наследования получил все титулы и звания, а также взял в жены прекрасную Луизу, которая была дочерью одного из вассалов его отца.       Будущая герцогиня хотела выйти замуж по любви и обоюдному согласию. Но отец настоял на своём решении, и ей пришлось согласиться. И вот уже больше пятнадцати лет одна из самых могущественных женщин во Франции всё чаще задумывалась о том, как бы изменилась жизнь, если бы она настояла на своём.       Отвернув голову от портрета и обратив внимание на Луизу, которая смотрела вперёд в ожидании, граф лишь испытал сочувствие, ведь тот тоже когда-то сделал неверный выбор. Выдавив улыбку, Шарль поравнялся с герцогиней, и они оба направились к месту назначения. Минуя комнату отдыха с большим количеством книг, ваз и амфор, пара вышла на большую каменную террасу, вид с которой будоражил разум и вызывал внутренний трепет.