Застряло

***

Как это неловко и стыдно — выставлять напоказ свою жизнь… Эндрю Ридкер «Альтруисты»

      Люциус устало потирает переносицу, готовясь уйти, когда дверь его кабинета резко открывается. Сперва хочется послать куда подальше незваного пациента: рабочий день закончился ещё полчаса назад. Но язык «прилипает» к нёбу, когда удаётся получше рассмотреть пациента. На вид ему за сорок, одет он в домашнюю одежду, седые волосы взлохмочены, а в глазах играет немая мольба о помощи. Выглядят мужчина хорошо, с ним было бы славно встретиться и вне стен кабинета. Возможно, удастся уломать на встречу.       — Время приёма закончено, прошу вас покинуть кабинет, — растягивает слова Люциус, с удовольствием наблюдая за тем, как глаза мужчины становятся больше, а паника в них растёт, как пожар в сухом летнем лесу.       — Я заплачу в два раза больше, если примете прямо сейчас, это, блядь, срочно! — Пациент мелко дрожит.       — Хорошо-хорошо, что у вас там случилось, мистер… — Люциус с важным видом садится на стул и поправляет ворот халата.       — Хэндс, — «выплёвывает» пациент.       — Так, что за «срочное дело» у вас? — Люциус выгибает бровь.       — Мне нужно достать… там, блядь, это застряло… выходить не хочет… — Мистер Хэндс резко замолкает.       Щёки и уши у него красные, а сам он старается держаться гордо. Правда, какое может быть гордо, когда у тебя в кишке застряло что-то?       Люциус смотрит на мистера Хэндса и старается представить, что же тот мог в себя засунуть. Бутылку из-под газировки? Нет, слишком ровно стоит и не скулит от боли. Огурец? Вполне возможно. Но от чего-то, возможно из-за приятной внешности, Люциусу хочется думать, что его ночной пациент не настолько тупой и пострадал от некачественной секс-игрушки. От последнего даже какая-никакая жалость проснётся.       — Что застряло? — Люциус прикрывает рот рукой.       Слышится рваный вздох. Мистер Хэндс матерится, обнимает себя за плечи, прислоняется к стене, но тут отшатывается. Видать — зад болит сильно. Наверное, «инородное тело» имеет не маленькие, а огромные размеры.       — Вибрирующая херня, — едва слышно говорит мистер Хэндс.       — Что простите? — Невинно хлопает глазами Люциус.       Он далеко не тупой и понимает, о какой «вибрирующей херне» идёт речь. Зачем тогда спрашивать? За тем, что Люциусу банально нравится наблюдать, как красивое лицо ещё больше краснеет, как неестественно белые зубы нервно кусают губы, как взгляд рассеянно и беспомощно «бегает» по комнате. Мистеру Хэндсу стыдно, а Люциусу весело и приятно. Он любит видеть симпатичных людей тогда, когда им неловко и стыдно. В такие секунды и речи не идёт о гордости, потому и человека удаётся узнать получше.       — Игрушка… Вибрирующая, — короткая пауза. — Застряла.       Мистер Хэндс нервно вытирает рукой пот со лба, к которому прилипли пряди волос. Видать — бежал прямо из дома, кое-как одевшись и едва придя в себя. Интересно… А игрушка до сих пор работает? Или она на дистанционном пульте управления, и мистер Хэндс успел её выключить? А если нет? Тогда Люциус сможет надавить на это и увидеть, как смущение играет в чужих глазах с новой, увеличивающейся в масштабах силой.       — Не детская? — Люциус прячет за ладонью улыбку.       — Не детская, блядь, конечно! — Мистер Хэндс нервно всплёскивает руками, издав скулящий звук, полный отчаяния. — В специальных блядских магазинах такое продают, там всё есть, чтобы детей делать, но не заделывать!       — А какого размера? Мне нужно представлять, с чем мы имеем дело, — Люциус облизывает губы. — Длина, ширина, форма… всё поможет делу!       Мистер Хэндс обречённо скулит, матерится, закрывает ладонями краснющее лицо руками и откровенно психует. Тут явно человек буквально через себя переступил, когда решился к врачу за помощью обратиться. Вряд ли мистер Хэндс думал, что его вызовут на такой подробный допрос. В сущности от него мало толку. Люциус просто хочет примерно прикинуть, сможет ли он сойтись с симпатичным мужчиной и развлечься с ним в постели на все сто. Тот явно не ханжа, раз решил воспользоваться вибратором, но практики точно мало, раз произошёл такой казус. Возможно, Люциусу придётся стать эдаким учителем.       — Это так важно? — Надежда скользит в дрожащем голосе.       — Естественно — очень важно!       Отчаянный поток матов. Мистер Хэндсу, судя по внешности, точно далеко за сорок. Возможно, он впервые решил разнообразить простую мастурбацию чем-то посторонним, но в итоге стоит перед врачом и краснеет, как школьник. А Люциус имеет его в мыслях во всех позах, напрочь игнорируя разницу в возрасте. Почему? Да потому что Люциус считает — мужчины, как вино, с годами только слаще и лучше.       — Небольшой… Да, небольшой и неширокий он… самый обычный, — сквозь стиснутые зубы отвечает мистер Хэндс.       — То есть вы не выбрали щупальца или там имитацию конского? Вам нравится классика? — Люциус прямо-таки сияет.       — Да, блядь! — Психует мистер Хэндс. — Просто вытащите из меня это дерьмо, и я уйду нахуй отсюда, блядь!       — Я помогу вам вытащить это, если вы не просто на хуй пойдёте, а конкретно на мой хуй, — подмигивает Люциус и кивает в сторону кушетки. — Если согласитесь — не придётся платить за свою жопу в два раза больше.       Мистер Хэндс молчит, смотрит на Люциуса оценивающей, кусает губы и переминается с ноги на ногу. Решение принимает, переживает и дрожит, не то от холода, не то, наоборот, от жара, не то от простого переизбытка эмоций.       — Давайте, блядь, давайте, — мистер Хэндс неуклюже проходит в сторону кушетки, пока Люциус победно улыбается, предвкушая скорое свидание.

***