Пародия

***

Излишняя самонадеянность не признак интеллекта, а прямое следствие незрелости характера. Али Апшерони

      У Иззи есть дурная привычка — тешить себя ложными надеждами, а потом заливаться алкоголем и ненавидеть себя, когда ничего не оправдывается. Это похоже на мазохизм, на грабли, на которые Иззи наступает бесконечно много раз.       Наверное, поэтому он представляет, что у него и Люциуса могло бы что-то получиться. Воображение, почти сгнившее насквозь, рисует образы того, как было бы тепло касаться Люциуса, как было бы здорово слушать его голос, как было бы здорово называть его своим. Вот, сидеть рядом с ним, неловко обнимать его и чувствовать себя нужным.       А потом комплексы, принявшие облик кракена, окутывают склизкими щупальцами, обвивают горло, грудь и пах и напоминают, что Иззи всего лишь пародия, а Люциусу нравятся настоящие мужчины. До них Иззи далеко, сколько бы он этого не отрицал, сколько бы не бился за обратное, сколько бы не перетягивал плоскую грудь бинтами, сколько бы не курил, сколько бы не вливал в себя отвары (аналог гормонов). Он навсегда останется полноценным, жалкой пародией.       Он вынужден всю жизнь скрываться и довольствоваться иллюзиями того, что он нормальный и ничем не отличается от других мужчин на корабле. Правда, никто из них не вынужден постоянно доказывать свою силу и страдать от отвращения к собственному телу. Неправильному. Слабому.       Иззи порой кажется, будто его разум ошибся с физической оболочкой и оттуда пошли все беды. Вполне возможно кто-то свыше (если там кто-то, вообще есть) ошибся, вот и вышло чёрт знает что. Иззи любит думать, что где-то на свете есть женщина, запертая в мужском теле, которое изначально предназначалось ему — Иззи. Он снова и снова тешит себя ложными надеждами, придумывает невозможные сценарии, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким в этом мире, где все изначально родились правильными.       У них — правильных — изначально всё в жизни гладко. Им не нужно постоянно бояться быть раскрытыми и трястись из-за того, что твою любовь скомкают и растопчут из-за того, на что ты толком не можешь повлиять. Всегда нужно будет дрожать перед тем, как признаться в своей неправильности. А потом собирать силы в кучу, подбирать нужные слова, искать подходящий момент и готовиться к худшему. Почему? Да потому что неправильных людей никто не любит.       Никто.       Даже они самих себя.       Иззи ненавидит себя, искренне и до дрожи в руках. Он постоянно бежит от мыслей. Нагружает себя работой и изматывает организм, чтобы быстро засыпать и не оставаться наедине с мыслями. Они снова и снова принимают облик кракена и напоминают Иззи о том, что он неправильный и правильным никогда не станет.       Никогда       Но Иззи не изменяет своим дурным привычкам, потому упорно сеет надежды на то, что у него с Люциусом всё будет иначе. Не бывает же всё настолько плохо в жизни? Каждый же может найти своё счастье? Если Эд смог найти своего человека и обрести счастье, то почему Иззи того же не достоин?       Потому что он пародия.       Ненастоящий.       А такие счастливыми не бывают.       Он первое время тешит себя мыслью, что Люциусу могут нравиться люди независимо от пола. Ложная надежда в очередной раз вспыхивает, позволяя упиваться сопливыми фантазиями о счастье, тёплом и совсем близком. Чтобы его получить, необходимо набраться сил и признаться во всём.       Счастье близко.       А потом все наивные надежды разбиваются вдребезги, а осколки подбирает кракен, после чего вонзает их в глотку, раздирая её. Иначе Иззи не может объяснить, почему ему так тяжело дышать, несмотря на отсутствие бинтов на груди.       Люциус — гей.       Женские гениталии ему неинтересны.       Ему нужны нормальные мужчины, а не подделки, вроде Иззи. Да, он силён физически, да благодаря отварам он смог отрастить себе бороду, но полноценным мужчиной так и не стал. Он навсегда будет пародией, у которой не будет никого и ничего, кроме бесконечной самоненависти.       Она сжирает изнутри, напоминает, что заинтересованный взгляд Люциуса сменится отвращением, когда он узнает правду. Иначе быть не может. С Эдом именно так всё и работает. Он уважает за работу, но презирает за всё остальное. Иззи точно знает — его оставили на корабле только из-за его собачьей преданности и годах, проведённых бок о бок с Эдом. Тот доверяет исключительно из-за того, но не упускает шанса напомнить, почему Иззи не может называться полноценным. Эд никогда не угрожал никому рассказать, но и поддержки от него никогда не исходило. Он просто упивается тем, что Иззи находится в его власти.       А ещё Иззи много курит. Но не из-за любви к табаку, а из-за желания посадить голос ещё больше. Хотя… сажать дальше некуда: всё, что можно было сделать с собой, Иззи уже давно сделал. Но всё равно настоящим мужчиной не смог стать. Оно и не удивительно, но больно всё равно. Собственная ненормальность убивает.       Она стала ещё больше душить из-за симпатию по отношению к открытому гею. Проще было бы дальше страдать по Эду и глотать боль, получая хоть какое-то подобие отношений. А с Люциусом Иззи ничего не светит.       Ничего       Кракен напоминает об этом постоянно, лапая своими скользкими щупальцами. Они обвивают горло каждый раз, когда голос Иззи становится чуть выше положенного. Это недопустимо. Высокий голос может быть только у девушек, а Иззи — неполноценный, но мужчина..       А Люциусу нужен как раз-таки полноценный мужчина.       И обида на него из-за этого гложет Иззи.       И он молчит о своих чувствах, утопая в ложных надеждах.

***