Семь убийств

      — Я еще никогда не встречала охотников наивнее, чем вы двое, — Эллай протерла кулаком слипающиеся глаза и тряхнула головой, прогоняя дрему.       В прошлом, когда ее жизнь была тесно переплетена с делами сестры, девушке не раз доводилось сталкиваться с охотниками. Как правило, в силу своей неопытности или чрезмерной храбрости, они бездумно попадали в искусно расставленные ловушки Лейлы, исправно пополняя и без того бесконечный список ее жертв. Сестра была в некотором роде гением: даже прожженным ветеранам ремесла стоило колоссальных трудов разгадать ее замыслы. А эти двое…       Эллай окинула братьев скептическим взглядом и мучительно выдохнула, вконец измотанная долгим сидением в душной машине. Ладно бы они были в движении — за окном мелькали бы дома, деревья, встречные фары, — но этот статичный пригородный пейзаж уже сидел в печенках. Окончательно сдавшись, девушка сбросила ботинки и с ногами забралась на заднее сиденье, не оставив без внимания перекошенное лицо Сэма в зеркале. Его взгляд буквально вопил: «Ну ты совсем обнаглела!».       — Ты бы лучше помалкивала, — Сэм, как и всегда, не упустил шанса брызнуть ядом.       Будь на то ее воля, Эллай бы давно уже здесь не было. Зачем они торчат тут? Что пытаются высидеть? Если догадка верна и их уже взяли «на карандаш», то караулить эту женщину можно хоть до второго пришествия — толку ноль. Жена Уилтона явно не из дур: она знает их в лицо, видела этих «агентов ФБР» в своей гостиной и прекрасно осведомлена о слежке. Неужели эти двое всерьез полагают, что ревущий черный масл-кар 1967 года идеально сливается с панорамой сонного городка, где соседи знают друг друга по именам собак? Может, у «Импалы» есть скрытая кнопка невидимости, о которой ей забыли упомянуть? О да, нервы Эллай начинали сдавать.       — Я одного понять не могу: вы нас, ведьм, за идиоток держите? Или все дело в том, что она блондинка? Так вот, открою вам секрет: цвет волос на интеллект никак не влияет.       — Разрываюсь от хохота, — каменное выражение лица Сэма говорило об обратном. — Но я с тобой согласен: высиживать здесь яйца нет смысла. Предлагаю тебе самой пойти в дом и выяснить все напрямую.       Ответом на этот выпад стал едкий смешок и скептически изогнутая бровь, сопутствуемые сложенными крест-на-крест руками.       — А ты все не теряешь надежды прикончить меня.       — Может, ты ошиблась и просто чем-то ей насолила, — промурлыкал Сэм, источая яд. — А если окажется все так, как ты малюешь, то чего стоит природной ведьме прикончить кучку других? У тебя вон сестра врата в Ад пыталась открыть, — он жестоко усмехнулся. — Подумаешь, какой-то ковен.       — Ну точно, прикончить меня вздумал, не запачкав собственных рук. Ты же знаешь…       — Мы не будем впутывать в это Эллай, — Дин прервал этот словесный поток ровно за секунду до взрыва. Иначе они бы не остановились: вспыхнула бы одна, следом полыхнул бы второй, и так по замкнутому кругу, пока кто-нибудь из них действительно не оказался бы на погребальном костре.       Винчестеру-старшему даже не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать, как тяжело и часто вздымается грудь брата. Сэм в немом возмущении приоткрыл рот, поднял указательный палец, но затем с силой сжал ладонь в кулак, шумно, по-бычьи выдыхая через ноздри. Три, два, один…       — То есть, — подчеркнуто спокойно начал Сэм, — ты хочешь сказать, что натравила на себя целый ковен она, — прожигающему взгляду, направленному на Эллай, позавидовали бы лучшие инквизиторы средневековья, — а разгребать это дерьмо должны мы с тобой?!       — В случае ее провала нам все равно придется действовать.       Дин понимал, что в открытом магическом бою с большей вероятностью победу одержит Эллай. Но тогда проблем станет в десятки раз больше. Дополнительные трудности — особенно сейчас, когда где-то там демон Лилит с маниакальным упорством ломает шестьдесят шесть печатей, чтобы выпустить Люцифера из клетки — им были совершенно не нужны. Разумеется, у Сэма скопилась гора вопросов, но сказать ему правду Дин не мог. Только не в этот раз. Брат и без того был одержим идеей пустить пулю в лоб «проблемной ведьме», а узнай он истинную суть ее клейма — девушке уже ничто не поможет. Даже сам Дин.       — Ты так ничего конкретного и не вспомнила? Только догадки? — Дин поднял глаза, ловя ее взгляд в зеркале. Она отрицательно покачала головой. — Хреново.       Эллай нечего было добавить. Она уже упоминала, что те редкие, смутно знакомые встречи проходили в особняке самого Клэтчера. Его сестра — которая, конечно же, таковой не являлась — якобы была мастером кондитерского дела и давала уроки. Сомнительное алиби, особенно если учесть, что домохозяйки, с горящими глазами посещавшие эти курсы, не продвинулись в выпечке ни на грамм. Клэтчер был столпом местного общества, юристом с безупречной репутацией, и любительский женский клуб в его доме никого не смущал, даже мужей тех женщин, у которых они, непосредственно, были. Все они снисходительно полагали, что пирожные — лишь удобный предлог для сплетен. Находились, конечно, и патологические ревнивцы, но стоило им хоть раз столкнуться с Клэтчером лицом к лицу, как они тут же таяли под его обворожительной улыбкой. Десять минут беседы — и они расставались лучшими друзьями, крепко пожимая друг другу руки.       Эллай довелось присутствовать на таком «вечере» лишь однажды. Ее пригласил лично Клэтчер, вкрадчиво, с бархатцой в голосе намекнув, что его сестра будет очень безутешна, если она откажет. Он уже тогда начал проявлять нездоровый интерес к Эбигейл, и для Эллай это был единственный шанс изучить ублюдка поближе. Она нутром чуяла исходящую от него гнилую, темную магию и была готова ко всему. Ко всему, кроме сборища восторженных ведьм-неофиток, набившихся в его душную гостиную. Эллай раскусила их истинную суть в ту же секунду, как переступила порог.       Они заходили издалека. Поначалу сладко щебетали, расспрашивали ее об увлечениях, а затем, словно невзначай, завели разговор о сериале «Зачарованные», притворно вздыхая о том, как было бы здорово на самом деле обладать такой силой. Эллай тогда лишь вежливо улыбнулась. Она не стала развивать опасную тему, не выказала ни тени заинтересованности, и тогда последовало прямое, неприкрытое приглашение: примкнуть к их «маленькому, но очень дружному ковену».       Молча выслушав этот призыв, ведьма поблагодарила их и немедленно покинула дом. Останавливать ее никто не стал. Она никому не расскажет, желая сохранить собственный секрет.

***

      Вернувшись в мотель, браться с профессиональной дотошностью прочесали каждый дюйм номера. Они заглядывали в самые пыльные щели, простукивали плинтусы и проверяли вентиляционные решетки на наличие ведьмовских мешочков. Тщетно. Впрочем, какой идиот станет так топорно подставляться? Когда ты под прицелом подозрений, единственно верная тактика — затаиться и не отсвечивать.       — Было бы все так просто, — Эллай выдавила усталую усмешку, скрестив руки на груди и подпирая плечом обшарпанную стену.       — Нередкий случай, — Дин открыл холодильник, выудил запотевшую бутылку пива и буквально рухнул на стул, вытянув гудящие ноги. Ловким, отточенным движением он подцепил крышку о край стола и с силой ударил по ней ребром ладони. Раздалось характерное шипение. Предотвращая побег пенной струйки по горлышку, мужчина жадно обхватил его губами и сделал несколько внушительных глотков. — Завтра снова наведаемся к Уилтону. Дождемся, когда все уйдут, и обыщем дом.       — Сомневаюсь, что мы обнаружим там хоть крупицу полезного, — в голосе сквозила беспросветная обреченность. Как же ей осточертела эта дилетантская игра в сыщиков. Шерлок Холмс и доктор Ватсон местного разлива, честное слово.       — Не может быть, чтобы они не оставили абсолютно никаких следов, — никогда не упускающий возможность вставить свои «пять копеек» скрипнул стулом и, откинув крышку ноутбука, погрузился в дебри интернета, что-то усердно и с ярым рвением выбивая на несчастной клавиатуре.       — Повторяю для особо одаренных: они не идиотки, — Эллай закатила глаза. — ФБР? Серьезно? Хотите сказать, что здесь орудует маньяк-виртуоз, доводящий жертв до инфаркта одним своим видом?       Дин несколько уязвленно смерил девушку взглядом. Им и прежде доводилось сталкиваться со скептицизмом, но мало кто осмеливался на столь открытую и едкую критику. Обычно гражданские не решались идти наперекор «федералам»: надо — значит, надо.       — Они не обнаружат себя, пока вы маячите на горизонте. Вам нужно исчезнуть. Точнее, создать правдоподобную видимость отъезда. Сыграем на живца, — отчеканила она.       Мужчина с характерным стуком впечатал недопитую бутылку в столешницу, поднялся, тяжелыми шагами подошел к Эллай и, грубо дернув ее за локоть, потащил к выходу.       — Выйдем, — губы его дрогнули в какой-то странной улыбке, несколько угрожающей, которая не предвещала ничего хорошего. Эллай бросила беглый взгляд на Сэма, но тот уже даже не пытался вникнуть в суть их разборок. Все происходящее между ведьмой и старшим братом с самого начала казалось ему в высшей степени подозрительным: он нутром чуял, что они скрывают какую-то грязную тайну. И Сэм был твердо намерен докопаться до истины.       Дин оттащил ее на приличное расстояние от двери номера и злобно прошипел прямо в лицо:       — Ты что, черт возьми, задумала?       Эллай прекрасно понимала, какие мысли сейчас роились в его голове, и это нисколько ее не задевало. Он четко обозначил свои позиции, и обвинять его было не в чем. Вот только…       — Если настолько не доверяешь мне, то убей сразу.       Дин согнул правую руку, сжимая кулак над головой, и до белизны сомкнул губы, зажмурившись. Эта девчонка его доведет, черт возьми! Он сделал небольшой круг по стоянке, и каждый шаг был наполнен напряжением, которое только росло, внутри все начинало дрожать, просачиваясь наружу. Однако, осознав, что Эллай намеренно его провоцирует, охотник шумно выдохнул и вернулся к ней, уже более холодным и расчетливым взглядом впиваясь в ее черные глаза.       — Надо бы.       — Так в чем проблема? Могу позвать Сэма, он, я уверена, с радостью окажет тебе эту услугу, — Эллай попыталась сделать шаг назад, чтобы разорвать дистанцию, но Дин до боли сжал ее тонкое предплечье, намертво удерживая на месте.       — Не смей строить из себя жертву, — процедил он сквозь зубы. На его скулах ожесточенно заиграли желваки.       С таким колоссальным трудом натянутая маска холодного спокойствия дала трещину. Когда она уже прекратит испытывать его на прочность? Злиться? На что, мать вашу?! Это Эллай его предала! Это он должен ее ненавидеть, скалиться, язвить и огрызаться при каждом удобном случае. Но нет же, сейчас на него снова смотрели эти лучистые глаза — если вообще уместно было так называть два бездонных, затягивающих темных омута. Это что, очередной скачок настроения? Или она снова играет с ним?       Дин запрокинул голову и глубоко втянул носом воздух. Он окончательно перестал ее понимать: все, что раньше в ней казалось искренним и настоящим, теперь виделось дешевым спектаклем. И это было огромной проблемой. Проще и впрямь было бы прикончить девчонку, избавив себя и брата от лишней головной боли, и просто двинуться дальше.       — Я понял, — Дин кивнул на выдохе, насилу усмиряя клокочущий внутри пыл. Пора завязывать. Они взрослые люди. И если бы не она, он лежал бы в могиле еще шесть лет назад — пусть даже это спасение и не оправдывало совершенных ею убийств. Был ли он ей обязан? Да. Именно поэтому Дин поможет. Он просто вернет этот проклятый долг, чтобы восстановить баланс. — Ты хочешь стать живой приманкой. Но, Эллай, мы можем просто не успеть. Нас могут перехватить на подъезде, устроить засаду — да что угодно.       Девушка не сдержала смеха, который внезапно, вопреки ее воле, вырвался из груди.       — Я тебя умоляю! С Клэтчером они еще представляли какую-то угрозу. Без него — это просто кучка антропоморфного мусора.       Нет. Эллай не хотела этого говорить. Эти жестокие, высокомерные слова не принадлежали ей.       Внезапный приступ лихорадочного волнения скрутил нутро, мелкая дрожь пробежала по позвоночнику, буквально пригвождая ее к асфальту. Она медленно подняла глаза и тут же встретилась с гневным, пронзительным взглядом охотника. Попалась.       — У дряни на твоей руке есть побочки?       — Не замечала, — она повела плечом, отворачиваясь.       Ложь. Девушку уже не раз накрывало эмоциями, которые раньше были ей совершенно не свойственны. Эллай стала пугающе раздражительной, в ней словно пустило корни некое злое начало. Внутри поселился крошечный дьяволенок, кричащий и вопящий внутри, уничтожая все то светлое, что в ней еще оставалось. До убийства Клэтчера это не проявлялось так явно, оставаясь почти незаметным, разве что по ночам ее терзали кошмары: уродливые, искаженные жуткими гримасами лица мелькали перед глазами, сопровождаемые нечеловеческими воплями и жаром, который, казалось, плавил кости.       — Ты когда-нибудь научишься говорить правду? — Дин произнес это несколько разочарованно, но Эллай не собиралась капитулировать.       — Все под контролем, Дин. Тебе не о чем беспокоиться.

***

      Ночью Эллай на телефон Эллай пришло странное сообщение с неизвестного номера:

«Клэтчер рассказал мне о твоей проблеме, могу помочь. Приходи завтра в дом Люсиль — тот самый, который ты и твои дружки-охотники караулили полдня. Одна».

      И вот она уже сидела за кухонным столом, неотрывно наблюдая, как жена Уилтона — представившаяся Шарлоттой — неспешно снимает с конфорки истерично свистящий чайник. Женщина разлила крутой кипяток по фарфоровым чашкам, заботливо придвинула одну к Эллай и плавно опустилась на стул напротив, изящно подперев подбородок сцепленными в замок пальцами.       — Ты позвала меня на светское чаепитие? Как мило с твоей стороны, но я, пожалуй, откажусь.       Шарлотта расплылась в приторно-медовой улыбке, вальяжно откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу, слегка покачивая заостренным носком блестящей лакированной туфли.       — Решила сдать нашу скромную компанию охотникам? А ведь мы не причинили тебе ни малейшего вреда. Даже после того, как ты хладнокровно прикончила нашего дорогого Дэвида, — женщина карикатурно, почти по-детски надула губы и обхватила себя за предплечья. — Как рука? Не болит? В чем вообще проявляется это твое… проклятье, кажется, да?       Эллай напряглась. Значит, Клэтчеру действительно все было известно. Но откуда? И, что куда важнее, с какой стати этот ублюдок доверил такую тайну ей?       — Не стоит так удивляться, дорогая, — Шарлотта чуть подалась вперед, накрыв ладонь Эллай своей, и легонько сжала ее пальцы. — Ты же прекрасно знаешь, как Дэвид получил свою силу. Вернее, кто ему ее подарил. И этот «кто-то» осведомлен обо всем на свете. Он даже знает, как помочь тебе избавиться от метки.       — И что я должна отдать взамен? Свою душу? — Эллай брезгливо одернула руку и поджала губы. — Совсем меня за идиотку держишь?       — Ну что ты, ничего такого, — женщина бархатисто рассмеялась, плотоядно облизав накрашенные губы. — Просто убей Винчестеров. Или хотя бы помоги нам сделать это. И тогда твое заветное желание, — она соединила ладони, а затем плавно развела их в стороны, очертив полукруг — эдакая радуга, — обязательно исполнится. Выбирай, Эллай: либо ты, либо они.       Эллай шумно выдохнула. Она до боли закусила щеку изнутри, изо всех сил сдерживая подкатывающий к горлу приступ истерического смеха; ее плечи мелко задрожали.       — Что смешного? — Шарлотта озадаченно захлопала густо накрашенными ресницами.       — Я правда думала, что парни ошибаются на твой счет. Но ты действительно непроходимая идиотка.       Лицо женщины мгновенно окаменело.       — Значит, «нет»? Какая досадная жалость.       Боковым зрением Эллай уловила смазанное движение в дверном проеме. В кухню, словно тени, бесшумно скользнули шесть женщин. Шарлотта поднялась и, нарочито громко отбивая каблуком каждый шаг, приблизилась к девушке. Усевшись на край столешницы прямо напротив нее, ведьма хищно склонилась и медленно провела длинным, неестественно острым ногтем вдоль бледной щеки девушки. Эллай дернулась, намереваясь вскочить на ноги, но цепкие пальцы Шарлотты стальным капканом впились в ее лицо, грубо, с силой притягивая к себе.       — Ты ничего нам не сделаешь, милая. Идиотка здесь только ты.       И кто ее только за язык тянул? Все пошло немного не по плану.       Девушка бросила быстрый взгляд на настенные часы — 10:13. Если она не покинет дом до оговоренного времени, а это через семнадцать минут, Дин и Сэм ворвутся сюда. Теперь ее главная и единственная задача — не дать себя убить раньше, чем они выбьют дверь.