Семь убийств

      Эллай лениво скользнула глазами по сомкнувшемуся вокруг нее кольцу женщин, зацепилась взглядом за амулет, висевший на груди одной из них, и удивленно, едва заметно выгнула бровь. Интересная вещица. Особенно, если она настоящая. Внутри тонкой серебряной дуги, выстроившись в жутковатую причудливую цепочку, замерли крошечные косточки. Эллай уже однажды видела этот артефакт, и от пронесшейся в голове догадки губы дрогнули в едва уловимой усмешке. Прелестно.       — Я не отказывалась, — Эллай пожала плечами, подняв глаза на Шарлотту.       Резкая смена настроения гостьи явно сбила женщину с толку; она нахмурилась и подозрительно склонила голову набок, напоминая хищную птицу. Не верит? Что ж, этого и не требуется.       — Где залог того, что ты не пытаешься меня надуть? Ну, осведомлена ты о моей «метке», и что с того? — Эллай демонстративно скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, опасно балансируя на его задних ножках. — Мне нужно больше сведений. Организуй мне встречу с тем, кто действительно владеет информацией.       — Здесь условия диктую я, — отрезала Шарлотта.       — Не оспариваю твой авторитет, но и слепо соглашаться на кота в мешке не намерена. Слишком уж все туманно и неопределенно.       Направляясь в это логово, девушка прекрасно понимала, что добровольно лезет в неумело расставленный капкан. Ее хотели использовать как наживку, и она решила подыграть. До этого момента волноваться было не о чем, но теперь, глядя на этот древний, пульсирующий темной силой амулет — с обладательницей которого она твердо вознамерилась переговорить тет-а-тет, — Эллай ощутила первый укол сомнения. Впрочем, паниковать было рано: в руках дилетантки эта реликвия неопасна. К тому же, всегда оставался шанс, что это лишь искусно выполненная подделка.       Итого: две полноценные ведьмы и четыре потенциальных суррогата. Мило.       Тут же возник другой резонный вопрос: а не слишком ли их много? И почему они так отчаянно ищут ее содействия? Нет, дело здесь явно не ограничивалось банальным устранением братьев-охотников; за этим сквозило нечто куда более масштабное. Догадки одна за другой всплывали в сознании, постепенно складываясь в цельную, пугающую картину.       Следовало как-то подать сигнал парням, что диспозиция резко изменилась. И пока Шарлотта с упоением расписывала преференции их сотрудничества, Эллай окончательно ушла в себя, лихорадочно выстраивая новую стратегию. Винчестеры до последнего настаивали на тщательной разведке, прежде чем отпускать ее в логово врага, но она убедила их, что те делают из мухи слона, и взяла инициативу в свои руки. Девушка неосознанно дернула бровью, живо представив, в какую первобытную ярость придет Дин от ее следующего шага.       — Monente! — вскинутая рука и разочарованное лицо Эллай свидетельствовали, что магии хватило только на одну женщину. — Черт, — она оттолкнулась ногой от пола, заваливаясь вместе со стулом навзничь, и судорожно отползла назад, перебирая руками по паркету.       Стремительно перекатившись на живот и вскочив на ноги, Эллай была тут же перехвачена пальцами, мертвой хваткой вцепившимися в ее запястье. Не раздумывая ни секунды, она ответила Шарлотте тем же и, впившись взглядом в ее зрачки, прохрипела:       — Dormio.       Никакой реакции. Абсолютный ноль. Женщина лишь пренебрежительно усмехнулась этой жалкой попытке, не предугадав ее следующие действия. Дернувшись, Эллай впилась зубами в смуглую кожу предплечья Шарлотты. Воспользовавшись ее секундным замешательством, девушка обхватила голову противницы и с силой нанесла сокрушительный удар коленом в лицо. Это дало фору в несколько секунд. Она бросилась к выходу, но, схватившись за ручку, с криком отпрянула назад: ладонь мгновенно окрасилась в кроваво-красный цвет, а воздух наполнился тошнотворным запахом паленой плоти — дом был наглухо запечатан магическим барьером.       — Куда-то собралась? — пальцы Шарлотты больно сжали волосы Эллай у затылка. Девушка зашипела, ощущая горячее дыхание над ухом: — Думала, что самая умная?       Эллай почувствовала ледяное прикосновение грубого металла и то, как сильные руки с остервенением затягивают тяжелую железную цепь на ее шее. Инстинктивно вцепившись в звенья этой импровизированной удавки, она судорожно захрипела, широко разевая рот в тщетной попытке заглотить хоть каплю воздуха. Легкие начало жечь, перед глазами поплыли багровые пятна, магия не работала. Девушка брыкалась, пыталась просунуть пальцы под цепь и хоть немного оттолкнуть противниц, но они наступали на нее, словно стая голодных волков на загнанную, беспомощную овечку. Женщины сцепили ей руки за спиной, ноги — вместе; Эллай уже проваливалась в темноту, как грудь обожгло, девушка сделала шумный вдох, закашлявшись.       Она испытывала боль унижения и горькой обиды, пока ее тело, как набитый мешок, волокли по доскам пола в самую дальнюю комнату, когда чужие пальцы пихали ей в рот тряпки и наглухо заматывали челюсть скотчем. Несмотря на все, Эллай не опускала головы. Она неотрывно, с немым вызовом наблюдала за Шарлоттой. Черные брови той были изломаны у переносицы, а в остром взгляде плясало безумное пламя ненависти.       — Не слишком туго затянули? — голос женщины был нарочито заботливым. Она ласково улыбнулась и, присев на корточки напротив Эллай, убрала с ее лица слипшиеся пряди волос. — Ты отняла у меня Клэтчера, а я заберу у тебя охотников, — лицо Шарлотты исказил уродливый оскал; в порыве бесконтрольного гнева она вцепилась в тонкую шею Эллай, вонзая в кожу острые ногти. — Черт! — пальцы сдавили горло еще сильнее, и женщина с силой оттолкнула девушку от себя.       От удара затылком о пол перед глазами взорвались ослепительные огни, а уши заполнил звон. Шарлотта зашлась в истеричном визге, судорожно сжимая кулаки. Невыносимая боль, дремавшая до этого в ее сердце, рвалась наружу отчаянием, ядовитой злобой и первобытной яростью. Женщина с размаху пнула Эллай в бедро и тут же снова занесла ботинок, на этот раз попав прямо в живот. В глазах молодой ведьмы все окончательно зарябило; ее пронзила жгучая боль. Девушка глухо застонала, скрючившись на полу, по ее щекам потекли непроизвольные слезы. Дыхание перехватило, а во рту отчетливо проступил соленый, металлический вкус крови. Шарлотта продолжала наносить хаотичные удары — носком, пяткой, не разбирая цели. Она кричала, осыпая жертву бранью и проклятьями, пока ее напарницы покорно и безмолвно ожидали за приоткрытой дверью. Упав на колени, Шарлотта обрушила град ударов кулаками по голове Эллай, разбивая ее лицо, попала в нос и челюсть.       Обессиленная, Шарлотта с чувством облегчения упала на ягодицы и рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Эллай с колоссальным трудом приоткрыла заплывшие веки; ее мутило от вкуса крови, которой уже насквозь пропиталась тряпка во рту. Девушка крупно дрожала, напрягая каждую мышцу тела, отзывающуюся жуткой, пульсирующей болью, — она делала все, чтобы не сорваться на рыдания.       Быть избитой до полусмерти в ее планы совершенно не входило.       Звук дверного звонка прорезал тишину комнаты. Эллай вздрогнула, сердце в груди пустилось в неистовый, рваный галоп.       Шарлотта хищно оскалилась, ее напарница, хранительница древнего амулета, коротким кивком отдала приказ двум девушкам впустить незваных гостей. Те, словно марионетки в руках умелого кукловода, беспрекословно повиновались. Только сейчас Эллай разглядела пистолеты, скрывающиеся в кобуре, которые они достали и привели в боеготовность. Эти движения вызвали у девушки новый приступ ужаса. Она оживилась, закричала, надеясь, что мужчины услышат ее. Громкий и пронзительный вопль глушился тряпкой. Шарлотта накрыла рот Эллай ладонью и с силой надавила, прошипев:       — Мало тебе досталось?       Внезапно Эллай затихла и стала прислушиваться. Винчестеры не идиоты, они не будут действовать бездумно, и это успокаивало. До нее донеслись осторожные шаги, щелчок замка, скрип открывающейся двери. Раздались несколько выстрелов и звук падающих тел. Внутри Эллай все похолодело, сжалось, словно в ее теле внезапно появился огромный ледяной камень. Дин не мог погибнуть так глупо — разум отказывался принимать подобный исход. Она продолжала ждать, замерев и почти не дыша. И когда из глубины дома донеслись звуки борьбы, из ее груди вырвался вздох облегчения.       Шарлотта подскочила, грязно выругалась и скрылась за дверью, оставив Эллай в одиночестве. Новая волна ужаса захлестнула девушку. Кучка неофиток с подавленной волей сами по себе не представляли угрозы, но в связке с Шарлоттой, на которую почему-то не действовала прямая магия, чаша весов могла качнуться в любую сторону. У этой женщины был могущественный покровитель, подпитывающий ее своей энергией. Нет… Не у нее… За всей этой постановкой стояла другая фигура.       Эллай начала исступленно извиваться на полу, и каждое это движение отзывалось в теле россыпью жгучих выстрелов боли. Она до хруста сжимала челюсти, из-за чего соленая кровь, пропитавшая кляп, просачивалась в гортань. Ее мутило, тяжелая, словно налитая свинцом голова бессильно моталась из стороны в сторону. Сознание начало медленно меркнуть, утягивая ее в пучину мрака, и только далекий, надрывный крик Дина привел её в чувства, всколыхнув последние крохи воли.       Ногтями онемевших пальцев она вцепилась в запястье, раздирая кожу до тех пор, пока не почувствовала липкую влагу. Наугад, полагаясь лишь на память и инстинкты предков, она начала чертить на полу за спиной багровый знак, раз за разом прокручивая в уме слова древнего заклятия. Железные цепи наглухо блокировали любые магические эманации, но они были бессильны против ритуала крови — прямого взывания к родовым артефактам.       В соседних комнатах кипело ожесточенное сражение. Дом наполнился отборной бранью, криками ярости и грохотом выстрелов; изредка воздух озаряли вспышки чистой магической энергии. С Винчестерами играют, они — противостоят. В голове Дина билась одна лишь только мысль — добраться до Эллай. Ведьмы, открывшие им дверь, оказались фатально наивны. Увидев в глазке одного обаятельно улыбающегося мужчину, они не учли, что второй затаился в слепой зоне, чтобы в нужный момент выскочить и всадить пулю в лоб первой. С другой Дин покончил парой секунд позже. Еще один женский труп теперь неподвижно лежал у дверей ванной комнаты. Трое против двоих. Бывало и хуже.       Когда две женщины внезапно замерли, застыли на месте в движении, Дин сразу понял, что в игру вступила Эллай. Поручив Сэму прикрыть его, влетел к ней в комнату с дикой яростью, едва не спустив с языка ядовитую брань. Он ведь предельно ясно предупреждал ее: даже если смерть будет дышать им в затылок, ей строжайше запрещено прибегать к колдовству. Она должна была просто довериться им. Но, увидев ее изувеченное, скрюченное на полу тело, ее лицо, превращенное в сплошной багряный кровоподтек, мужчина растерялся. Дин тяжело выдохнул, рухнул перед ней на колени и вырвал из ее рта пропитанный кровью кляп.       Глубокий вдох отозвался в груди Эллай невыносимым жжением. Она зашлась в надрывном кашле, и темные сгустки крови брызнули на пыльный пол. На миг ее накрыло волной призрачного облегчения, когда впившиеся в плоть веревки опали, а тяжелая железная цепь перестала давить истерзанную кожу.       — Времени… мало, — прошептала Эллай, цепляясь за плечо Дина, помогающего ей подняться. — У рыжей… на шее амулет. Мне нужно добраться до него.       — Что ты сделала? — Дин злился, но больше на себя, чем на девушку. Это он позволил ей пойти одной, это он не защитил ее.       — Амулет, Дин. Все остальное… потом.       Дин кивнул и и выскочил из комнаты. Снова звуки борьбы, крики Шарлотты… Заклятие подчинения, наложенное Эллай, было недолгим, этого времени не хватило. Девушка стиснула кулаки, ее ногти впились в ладони до боли. Это было слишком. Все слишком. Дин отправился не за амулетом, а фактически на самоубийство. Носительница этого редкого украшения сейчас обладала чудовищной мощью, которая, если верить рассказам сестры, черпалась прямиком из бездн Ада.       Какого черта все эти бредни оказались правдой? Амулет считался бесследно утерянным десятилетия назад. Еще в молодости их прабабка, ударившись в оккультизм, создала это оружие, способное порабощать чужую волю и наделять владельца колоссальной силой. Разумеется, за это приходилось платить кровью и ритуалами. Главный вопрос — как эта реликвия оказалась на шее рыжеволосой ведьмы?       Эллай чувствовала, как ее собственная магическая энергия внутри вскипает от ярости и осознания правды. Им нужны были не Винчестеры. Целью была она сама. Черт! Кто-то, заинтересованный в проклятии, специально устроил эту западню, чтобы… Нет! Нет, нет, нет!       Ее взгляд замер на темном проеме коридора. Звуки стихли. Все внутри Эллай похолодело. Им надоело играться.       — Дорогуша, — в комнату с торжествующим оскалом вплыла главарь этой ведьминской шайки, — честно, я устала от этого представления, и не хочу, чтобы ты пропустила его развязку.       Эллай закричала, когда ее потянули по коридору за волосы. Болело все: голова, шея, спина, руки и ноги. Она чувствовала, как тело буквально трещит по швам, но продолжала сопротивляться, пытаясь вырваться из железной хватки.       — Мне вот интересно, догадалась ли ты? О, — она проследила за яростным взглядом, прикованному к амулету, — вижу, что да. Теперь выбор за тобой, родная.       Ее слова эхом разносились по коридору, словно макабрический погребальный звон, предвещая неминуемую беду. Ведьма разжала пальцы, и Эллай едва не рухнула на пол в гостиной, где Сэм и Дин стояли неподвижно. Магия оцепенения. Шарлотта кружила вокруг Винчестера-старшего, сжимая в руке нож. Облизнув губы, она приставила лезвие к его шее, медленно поводила им вперед-назад.       — Ты видишь? — прошипела она, не сводя глаз с Эллай. — Я могу сделать с ним все, что моей душе угодно.       Дин не отрывал взгляда от Эллай. Конечно, сознание-то остается. И он прекрасно понимал, что у нее нет выбора. Опять. Нет, конечно, девушка могла бы пожертвовать ими ради своей свободы, но мужчина знал — она не пойдет на это. Из-за сильной любви, которую ведьма питала к нему, она костьми ляжет, но вытащит даже его младшего брата. Ведь, как говорил он ей, если нет Сэма, то нет и его самого.       ​Внезапно Шарлотта оборвала свою игру. Резким движением она вогнала нож глубоко в живот Дина. Его глаза широко раскрылись от ужаса, отражая неимоверную боль. Словно в этот миг он заглянул за грань, прямо в пустые глазницы самой Смерти. Эллай застыла, парализованная ужасом, наблюдая, как из раны начинает толчками выплескиваться темная кровь. Они не убьют его сразу, будут ждать.       Но что она сможет сделать? Ее магия пасовала перед защитой амулета… Или нет? Шарлотта была лишь пешкой. Догадывалась ли эта самонадеянная сука, кто на самом деле дергает за ниточки?       — Давай же, — режиссер этого безумия сладко улыбалась, почти ласково поглаживая Эллай по спине. — Если думаешь, что мы блефуем, то ты ошибаешься. Смерть Винчестеров — это лишь прелюдия. Сколько невинных душ сгорит в адском пламени только потому, что ты не решаешься прикончить одну безумную тварь? Которая, кстати, помогала Клэтчеру прикончить твою милую подружку. Как думаешь, Эллай, как быстро Дин истечет кровью? Может, стоит добавить ему еще одно отверстие для наглядности?       Решено. Пути назад не было. Наверняка после того, что она сейчас сделает, Дин собственноручно отправит ее на тот свет. На Эллай началась охота, и она просто так не замнется. Проще будет избавиться от нее.       Глубокий вдох… Девушка резко запрокинула голову, впиваясь взглядом в глаза ведьмы:       — Furem occidere, — стремительно развернулась к Шарлотте, вскидывая руку в повелительном жесте: — Monente! — женщина замерла, ее рука застыла в воздухе. Глаза расширились от дикого, первобытного страха и полного непонимания.       — Ты!.. — носительница амулета успела лишь наотмашь ударить Эллай по лицу, прежде чем рухнуть на колени.       Она согнулась пополам, хватаясь за голову. Из ее глаз тонкими струйками брызнула алая влага, оставляя за собой мокрые дорожки. Изо рта хлынул поток крови, заливая подбородок и шею. Нечеловеческий, истошный визг вырвался из груди. Эллай не могла отвести взгляд. Внутри нее не было ни капли отвращения или жалости. Напротив, она чувствовала… воодушевление? Извращенную радость? Почти физическое наслаждение от этой расправы.       Ведьма билась в конвульсиях, тело неестественно корчилось на полу, а крик перерос в душераздирающий хрип. И когда она, наконец, затихла, жуткая, калечащая боль пронзила руку Эллай. Девушка зашипела, судорожно хватаясь за клеймо — кожа там буквально плавилась.       — Черт возьми! Дин!       ​Чары оцепенения рухнули. Мужчины обрели способность двигаться, и это случилось как нельзя вовремя. Магия Эллай испарилась, но Шарлотта не успела даже осознать этого — выстрел в голову поставил окончательную точку в ее биографии.       — Оставшуюся… не трогайте. Она просто человек. Идиотка, в какой-то степени маньячка, но не ведьма, — прохрипела Эллай, с трудом поднимая глаза на последнюю выжившую, забившуюся в дальний угол. — Амулет позволяет другим участницам замысловатого ритуала заимствовать магию той, что подчинила его. Я… — ​Эллай тяжело выдохнула и посмотрела на Дина, который, пошатываясь и зажимая рану на животе, медленно подошел к ней. Его взгляд был темнее грозового неба: в нем смешались боль, страх и неприкрытый, обжигающий гнев. — Убьешь меня?       — Потом решу. Но сперва ты выложишь мне все. И на этот раз честно, Эллай.