Раб Шэнь Цзю

      Шэнь Цзю тихо стоял в стороне недалеко от спины хозяина и подливал вино гостям. Ци Цинци, оказывается, единственная из слуг и рабов, кто всегда присутствовал на именинах Ло Бин-гэ как гостья. Она была этому совсем не рада, но хорошо держала лицо. Дом переполнился гостями, и две трети из них были одеты в красное и чёрное — демоны. Хозяин тоже был весь в чёрном. Шэнь Цзю бы не обратил на это внимание, если бы не объяснение перед днём рождения Мобэя. Теперь же Ло Бин-гэ изменил своим принципам, по его собственным словам, перевоплотившись в демона там, где держал себя в руках. Искажение ци лишало его контроля, или он решил, что, если не получит «должного» признания, нет необходимости стараться казаться лучше, чем он есть? Если первое — женщина с вуалью на лице пристально следила за ним и помогла бы при необходимости. Если второе — могли ли слова Шэнь Цзю как-то задеть зверя внутри хозяина? Он же не сказал ничего нового! Неужели Ло Бин-гэ, как капризный ребёнок, принялся бы назло всё крушить? Не то чтобы у того не бывало необоснованных, по мнению Шэнь Цзю и Ци Цинци, срывов, но здесь, в своём доме… Он всё равно производил впечатление более зрелого, хоть и с демонической моралью хозяина. Или же кто-то иной говорил ему прежде эти слова, а Шэнь Цзю неожиданно напомнил? Но в спальне демоническая природа ощущалась куда сильнее, но слугу не убили и не изнасиловали. Почему? Быть может, ещё некоторые остатки желания нравиться Ци Цинци заставляли Ло Бин-гэ защищать Шэнь Цзю от господина Лао? Или это демонстрация должна говорить — больше я к тебе не притронусь, но все вокруг будут страдать из-за тебя! Или хозяин так долго «окучивал» не его одного, и кто-то неизвестный ему тоже отказал?       Мэнмо, пожилой, но ещё достаточно крепкий демон, сидящий справа от Ци Цинци, поднял бокал:       — Сынок, ты знаешь, что ты мой любимец. И в честь твоего первого значимого юбилея я приготовил для тебя особенный подарок!       Несколько демонов и демониц с такими же метками, как у Ло Бин-гэ, похоже, дальние родственники, завистливо и выжидательно затаили дыхание. Старик Лао недовольно следил за Мэнмо, совсем не радуясь его словам. Как и другие гости, кичившиеся своими подарками, Мэнмо решил преподнести свой дар публично. Двое слуг внесли и бережно освободили от ткани что-то размером с пару ладоней. Этот предмет походил на зеркало, но ничего не отражал. Странные символы по его блестящим, как металл, и тонким, как бумага, краям цвета серебра были покрыты знаками, которые невозможно было прочесть. Они казались знакомыми и были хорошо видны, но сколько ни смотри — смысл написанного ускользал.       — Давай взглянем в наше прошлое без страха, но желая познать мудрость, — предложил Мэнмо.       — Если я взгляну в него сегодня, то потеряю интерес к сегодняшнему пиру, — ответил Ло Бин-гэ, но всё же сразу взял в руку подарок. — А это должен быть один из самых ярких праздников в этой моей жизни. Твой дар бесценен, Мэнмо. Но я воспользуюсь им, лишь когда я точно буду знать, что ищу в прошлом. Однако я заявляю права господина на это зеркало прямо сейчас.       И, поднеся «зеркало» к лицу, он взглянул в него. То ли скривившись, то ли криво ухмыльнувшись, хозяин передал его служанке, громко объявив:       — Когда-то в прошлом я соблазнил хорошенькую девушку, о которой давно забыл.       Со всех сторон послышались смешки. Шэнь Цзю ещё раз поглядел на зеркало. Оно ничего не отражало. Возможно, лишь его владелец видел в нём что-то давно забытое. Но почему тогда Мэнмо предложил взглянуть в него вместе? И что такого забыл хозяин или мог забыть, чтобы ему пригодился подобный дар? Или это просто игрушка для повышения репутации его владельца?       Когда зеркало было отложено, началось обычное веселье. Точнее, гостям вроде Нин Инъин казалось, что это обычное веселье. Ша Хуалин не ошиблись в выражении — они и вправду напоминали ягнят, беззаботно резвившихся на лугу. В то время как демоны странно посматривали на именинника, хотя его демонический знак был скрыт. И тем не менее они что-то чувствовали в воздухе, будто принюхиваясь к чему-то невидимому. Словно слова Ци Цинци о запахе крови были отнюдь не образным выражением. Нин Инъин смеялась звонким, искренне детским смехом, не замечая, как некоторые гости вроде старика Лао или Мэнмо косились на неё, будто её присутствие мешало им. Они чувствовали настроение хозяина дома и желали его проявления, а эта молодая женщина мешала им, ведь в её присутствии он вёл себя как человек. Если бы Шэнь Цзю верил в милость духов, он бы молился всем сразу, чтобы хоть кто-то удержал Нин Инъин подольше. Что-то надвигалось. Он слишком много лет был рабом, тесно соприкасающимся с разными пороками людей, чтобы не заметить, как просыпаются пороки в демонах. Безумное веселье, мелькнувшее в глазах одного. Слишком долгий и сальный взгляд на чужую женщину, не прикрытый вежливостью. Энергичное постукивание когтей по столу в ожидании повода вонзить их в кого-то. Нечто похожее было и на дне рождения Мобэя. Но тогда хозяин вернул Шэнь Цзю и Ци Цинци домой до того, как «веселье» началось.       А вот Ша Хуалин осталась тогда с Ци-гэ и Мин Фанем. По Ци-гэ нельзя было понять, что он думает о происходящем. На его лице было вечное доброжелательно-спокойное выражение. И почему-то хозяин кидал на него недовольный взгляд. А вот Мин Фань стал каким-то замкнутым и вполне заметно напряжённым. Вот на него Ло Бин-гэ поглядывал с явным удовольствием. Что они тогда увидели в доме ледяного демона, Шэнь Цзю никогда не спрашивал. По Мин Фаню можно было предположить, что ничего приятного. Ци-гэ когда-то упоминал, что с ним по соседству жили демоны, питающиеся древней мертвечиной с кладбища. То были простые демоны, и не только их рождение и вкусы были не столь благородны, как у местной элиты, но и развлечения были куда примитивнее. А вот по взгляду Лю Цингэ становилось понятно, что ему от всей души претит тут находиться. Будь он свободен, то перебил бы тут всех, до кого смог дотянуться, перед тем, как его бы дружно разорвали на куски. Наверное, Ша Хуалин не зря не взяла его с собой в прошлый раз. Он знал о демонах куда больше, чем многие из присутствующих, служивших им не один десяток лет. Не зря же когда-то Лю Цингэ пытался поднять восстание. И если в нём и правда текла демоническая кровь, то человеческое в нём побеждало куда больше, чем в имениннике. Осознавая это, Шэнь Цзю проникался к нему невольным уважением. Хоть и испытывал искреннюю злость и мстительные порывы, вспоминая, как тот с унизительным высокомерием отнёсся к нему во время тренировки.       — Кажется, такие пиршества пока не для меня, — устало склонив голову на плечо мужу, сказала Нин Инъин, поглаживая живот. — Малышу будет лучше, если мы вернёмся домой.       — Уже поздно, — мягко возразил Ло Бин-гэ. — Отдохни, а утром уедете. Путь неблизкий.       — В этом доме слишком шумно, — Гунъи Сяо обнимал её за плечи напряжёнными пальцами, но глядя прямо в глаза хозяину дома. — И будет громче, когда гости захмелеют. Не самое подходящее место для её положения. Мы переночуем на первом же постоялом дворе.       Хозяин улыбнулся ему куда шире и с подтекстом. Для него Гунъи Сяо по-прежнему был рабом, которому выпала честь быть мужем его названной сестры, но это не гарантировало уважение:       — Ближайший постоялый двор совсем недешёвый.       — Не дороже спокойствия моих жены и ребёнка, — Гунъи Сяо оставался вежлив и твёрд.       Наверное, ему бы крепко досталось, проявляй он характер, не стремясь защитить Нин Инъин. Ло Бин-гэ покрутил палочки для еды в руке, глядя на него, а потом повернулся к Нин Инъин:       — А ты что думаешь?       — Я очень устала, — зевнула она, не уловив противостояния мужчин.       — Тогда оставайтесь, — заключил Ло Бин-гэ. — Клянусь, пока я трезв — а я всегда трезв, — ничто не нарушит ваш покой.       Гунъи Сяо нехотя последовал за Нин Инъин в спальню под ироничную провожающую улыбку Ло Бин-гэ. Едва они скрылись из вида, хозяин повернулся к женщине с вуалью на лице:       — Вообще-то Гунъи Сяо прав. Гости хотят разгуляться. Тебе лучше уехать вместе с ними. Разумеется, Минъянь, я не позволю никому обидеть тебя, но гости ожидают бурного веселья, а я так давно не выгуливал свою демоническую половину нормально.       Холодок вдоль позвоночника Шэнь Цзю с этим бы поспорил. Если Цю Цзяньло не результат его буйства, что тогда буйство в расцвете? Куски тел, прилипшие к каждой стене дома?       Минъянь оглянулась на змееподобного жениха. Он пожал плечами. Он оказался одним из немногих демонов, кого, казалось, не интересовало ожидание предстоящего куража. Женщина с вуалью на лице согласилась, но они не стали ждать до утра. Шэнь Цзю был безумно рад вдохнуть свежий воздух, провожая их, и на короткий срок покинуть полный рыскающих в нём гостей дом. Когда он вернулся, то обнаружил, что стало ещё тише, а гости — недовольнее. Должно быть, всем пришлось перейти на шёпот, когда Нин Инъин отправилась спать. Что не мешало уже начать проявлять некоторые вольности. Мобэй Цзюнь смущал юную рабыню господина Лао прямым тяжёлым взглядом каждый раз, когда она нагибалась за новым кувшином. Мэнмо бегал скучающим взглядом по толпе, рассматривая нескольких человек. Была ли это похоть, желание насладиться насилием или иная необходимость поднять настроение, сказать было сложно. Среди них был и внук кухарки лет восьми. Ша Хуалин, усевшись на Ци-гэ, с упоением с ним целовалась, а несколько демонов хором считали, насколько у них хватит дыхания не отрываться друг от друга. Лао постарался подсесть поближе к Ло Бин-гэ, обсуждающему с крупным и, кажется, не очень сообразительным, но очень агрессивным демоном способы ведения боя и изощрённое жестокое умерщвление. Ци Цинци болтала вином в полной чаше, наблюдая за переливами жидкости в одиночестве. Все её демонические соседи, кроме Мэнмо, расползались по залу, а этот демон был слишком погружён в своё наблюдение, чтобы замечать её.       Шэнь Цзю шагнул было к ней, чтобы предложить сменить тарелку на чистую и тем самым безмолвно напомнить, что в этом обществе она не одинока. Но однорукий демон опередил его, сев рядом с ней прямо перед его носом.       — Здравствуйте, господин Дуби, — Ци Цинци покосилась на него не слишком почтительно, несмотря на идеальный тон голоса. — Вам нравится угощение?       — Я всё ещё намерен угоститься тобой, — улыбнулся Дуби не разжимая губ. — Время пока не испортило тебя.       — В прошлый раз, когда вы пытались притронуться к этому угощению, А-Ло отрубил вам руку, которой вы ко мне потянулись, — спокойно напомнила Ци Цинци.       — Я помню, — улыбка Дуби стала чуть натянутее, но не дрогнула. — И как он извинился после, сообразив, что не сообщил заранее о ценности твоей невинности.       — Гора золота и несколько десятков прекрасных воинов как извинение за вторую руку стоят того?       — Он обещал нам новые яркие развлечения, — ответил Дуби. — Такие, каких прежде мы в этом доме не видели. И угощения. Кстати, мы перекинулись парой слов. Кажется, он наконец решил, что ты слишком долго ходишь в девственницах.       — Он так и сказал? — лицо Ци Цинци не изменилось, но рука с чашей замерла, как и стоящий за ними Шэнь Цзю.       — Он сказал, что в этот раз хочет, чтобы ты развлекалась вместе со всеми и познала вкус жизни, неведомый тебе прежде. Я ответил, что ты до сих пор не познала страсть. Возможно потому, что ни разу её не попробовав, ты даже не знаешь, от чего отказываешься. И он со мной согласился.       — Но не сейчас ведь, — Ци Цинци отвернулась от него, снова глядя в бокал. — Пока Нин Инъин в этом доме, ты меня не тронешь.       — Пока эта девчонка в этом доме, почти никто никого не трогает. Он так сказал, — ответ Дуби, поднимаясь.       Ци Цинци осталась сидеть на месте, больше не глядя по сторонам.       — Чистую тарелку? — тихо предложил Шэнь Цзю.       Она покачала головой, не поднимая взгляда.

***

      Нин Инъин и Гунъи Сяо уехали поздно утром. Наверное, буйство не началось в ту же секунду, потому что демоны почти за сутки гулянья устали и большинство разбрелись по комнатам. Оставшиеся вяло колупались в тарелках или вели сносные разговоры. Господин Лао и господин Мэнмо, наконец, сидели рядом и обсуждали тонкости путешествий во снах. Большинство гостей-людей готовились вернуться домой после сна. Поскольку дом Ло Бин-гэ не мог предоставить отдельные спальни такому количеству гостей, те, кто собирался вернуться после отдыха домой, в основном люди, отправлялись отдыхать в пока тихие дома Мобэя и Ша Хуалин. Мадам Мэйинь сидела на коленях Ло Бин-гэ, а он шептал ей на ухо то ли шуточки, то ли пошлости. Мадам Мэйинь чувственно улыбалась, глядя на него из-под полуприкрытых ресниц. От соблазнительного томления, исходившего от неё, все, кто проходил близко к парочке, начинали блуждать глазами по чужим прелестям. Несколько оценивающих взглядов досталось и Шэнь Цзю. Его, Ци Цинци, мадам Мэйинь и ещё нескольких слуг отправили спать в этот день. Хозяин распорядился тщательно поделить рабов и слуг. Большинство остались прислуживать, а остальные должны были принять участие в празднике вместе с гостями. Только в отличие от гостей у них не было выбора. Единственную поблажку хозяин сделал детям. Всем до пятнадцати лет велели удалиться в дом Ша Хуалин и не возвращаться четыре дня.       — Господин Ло, — пожилой мужчина в одежде заклинателя вежливо поклонился хозяину.       — Мастер Уван, — именинник ненадолго отвлёкся от мадам Мэйинь. — Слухи не врут. Вы теперь служите Мэнмо.       — Господин Мэнмо нанял этого сопровождать его лишь на праздник. Этот покидает праздник завтра, но перед этим должен уравновесить вашу ци.       — Благодарю, но с моей ци всё в порядке, — хозяин вновь уткнулся в шею мадам Мэйинь.       — Не все с этим согласны, — возразил мастер Уван. — И этот разделяет беспокойство.       — Минъянь, — хозяин закатил глаза. — Конечно, Минъянь.       — Опасения этой госпожи были вполне разумны.       Ло Бин-гэ поглядел на заклинателя. Упрямство этого человека было так велико и несокрушимо, словно не он стоял посреди демонического логова. С неохотой отпустив суккуба, хозяин позволил:       — Ладно. Давайте по-быстрому. У меня на эту ночь грандиозные планы.       — Как получится, — не отступился мастер Уван.       Именинник скривился, но откинулся спиной на подушку, повернул голову, провожая взглядом мадам Мэйинь, и, наткнувшись взглядом на Шэнь Цзю, велел:       — Иди спать. Нас ждут несколько жарких ночей, и всем будет не до сна.       Это жуткое предсказание оказалось удивительно точным. В ранней мгле все отдохнувшие и весёлые гости с приближёнными или привезёнными специально для праздника слугами и рабами, а также нанятыми работниками увеселительных домов заполнили дом. Всем участникам пиршества, в том числе Шэнь Цзю с Ци Цинци, прочно вплели в волосы белый и чёрный цветок как символ смешанной крови хозяина. Да так, что не выдрать, не оторвав куска кожи на голове. Шэнь Цзю украдкой осматривал собравшийся сброд — шально блестящий глазами, вдохновенно прикладывающийся к вину, кидающий взгляды на всё, что попадается на глаза. Тут ждали не просто похоти. Тут будут азартные игры, споры, насилие, редкие по извращённости удовольствия во всех смыслах, соперничество между собой. Попытки проявить силу даже в мелочах и отобрать что-то у ближнего. Просто так, а не по необходимости. Местная знать всегда и многое могла себе позволить. Некоторым надоели «простые удовольствия». Тут будут искать новых эмоций и найдут.       Шэнь Цзю кинул оценивающий взгляд по сторонам. Ша Хуалин, высматривающая какого-то смазливого мальца, поймала на своей тройке мужчин взгляды семи-восьми юных демониц и зашипела на них. Воспользовавшись тем, что госпожа отвлеклась, Ци-гэ, стоявший с безмятежным лицом, вдруг повернул к Шэнь Цзю голову, серьёзно посмотрел в глаза и одними губами произнёс:       — После дня рождения Мобэя похоронили восемь слуг и пару гостей.       Что ж, Шэнь Цзю тоже не сомневался, что и это пиршество не обойдётся без подобных увеселений. Не все могут насытиться лишь чужими страданиями.       — Я рад всех вас приветствовать в моём доме!..       Именинник, взобравшись на стол, поднял кубок. Мэнмо усмехнулся в усы и покачал головой. Старик Лао и стоящие рядом несколько женщин облизали взглядом его неприкрытую одеждой грудь. Его выходку можно было бы принять за ребячество, вот только у Шэнь Цзю всё дрожало и сжималось при взгляде на него. Метка и глаза хозяина светились, как кровавая свеча, а волны демонической энергии покрывали всё, что находилось в комнате, как стая мошкары — переспелые яблоки. Может, мастер Уван и успокоил ци хозяина, но равновесия всё равно не достиг — зверь лишь сильнее вырвался наружу, затмевая человека. Если Ло Бин-гэ внутри этого зверя вообще в данный момент находился.       — …В этом доме не было подобных празднеств после смерти моего отца. Но теперь я вернулся к истокам и хочу закатить пир, которого в этом доме отродясь не было. Пейте, ешьте, веселитесь. Здесь вы найдёте усладу на любой вкус. Только постарайтесь никого не ломать…       Отовсюду послышались смешки.       — …без меня.       Смешки усилились. Аплодисменты. Хозяин слез со стола и растворился в толпе. Шевеление вокруг. Демонесса поймала за локоть девушку из увеселительного дома. Посмотрела в лицо, оттолкнула. Дёрнула за плечо рабыню старика Лао. Та пришлась ей по вкусу, и, увлекая её за собой, демонесса поспешила к двум братьям-демонам, махавшим им руками. Хозяин вынырнул рядом с Ша Хуалин и, остановившись напротив Лю Цингэ с двумя юными близняшками, многообещающе улыбнулся приторно мерзкой улыбкочкой. Сунул палец одной из них за край прозрачной накидки и потянул вниз, наблюдая, как Лю Цингэ старается не смотреть на открывающийся вид молодой груди, но заливается румянцем. Среди всего этого гомона послышался голос Ци Цинци. Интонации были немного выше, чем Шэнь Цзю привык слышать. Пока никто не захотел его поставить на колени или нагнуть, Шэнь Цзю скользнул в её сторону.       Двое демонов зажали Ци Цинци с двух сторон. Она возражала и пыталась твёрдо, но вежливо отвести их интерес от себя. Им было всё равно. Похоже, им была нужна вовсе не Ци Цинци, как женщина, к которой никому прежде не позволяли прикоснуться. Куда больше её мнения их интересовало соперничество друг с другом. Возможно, они были давними соперниками. За эту в принципе не нужную им женщину они уже готовы были перейти не только к словесной перепалке. А ещё где-то рядом бродил однорукий Дуби. Так или иначе, кто бы ни победил, свой выигрыш он отпразднует с Ци Цинци. Не самым приятным образом. А если это и правда будет её первый раз и она ещё не научена расслабляться и договариваться…       — Господа, кажется, этот ничтожный может вам помочь, — Шэнь Цзю мило улыбнулся, будто не замечая их свирепых взглядов. — Эти благородные господа всегда могут сразиться на мечах, но куда достойнее победа, если женщина сама выберет кого-то из вас. Искусство меча прославляет на поле боя, а в постели прославляет искусство любви.       По крайней мере, избранник Ци Цинци будет горд и доволен торжеством над соперником. И будет поласковее, постаравшись продемонстрировать, что она не ошиблась в выборе, чтобы после него она не побежала жаловаться на его «успехи» сопернику.       — Смотри, как мы бы в тебя меч не загнали со всей любовью, чтоб не путался под ногами, — очень любезно повернулся к нему один из демонов.       Что-то очень отдалённо напоминающее хозяина промелькнуло на его лице. Наверняка родственник.       — А-Ло! — внезапно крикнула Ци Цинци, поднимая руку и махая кому-то. — А-Ло, иди сюда! А-Ло!!!       Шэнь Цзю не думал, что хозяин откликнется. Но всё же, хоть и не сразу, он появился, держа на сгибах обоих локтей по молоденькой красавице. Оценив взглядом обстановку, он совсем не смутился, а с иронией спросил:       — Господа, неужели вы предпочли бой друг с другом такой прекрасной женщине?       — Не совсем, — Ци Цинци натянула улыбку, неестественную, как никогда прежде. — Скоро гости развеселятся по полной, и мне достанется особенно много работы. А эти господа жаждут так много внимания, что мне никак не справиться со всеми обязанностями.       — Ци Цинци, сегодня все отдыхают, — будто не поняв её намёка, ответил Ло Бин-гэ. — Ты тоже. О доме есть, кому позаботиться.       — Но…       — Ты взрослая женщина, Ци Цинци. Пора научиться расслабляться.       Его слова звучали беспечно. В них не было и капли сочувствия. Один из демонов это тоже уловил и по-хозяйски взял её за плечо. Шэнь Цзю увидел, как его пальцы сжались.       — Естественно, ты можешь выбрать того, кто тебе больше по душе, — милостиво позволил Ло Бин-гэ. — Любовники должны приносить удовольствие, а не головную боль.       Хватка на плече Ци Цинци чуть ослабла. Второй демон оказался сообразительнее. Подхватив вино у проходящей мимо служанки, он вежливо предложил чашу Ци Цинци.       — Этот почтенный господин нравится тебе больше, Ци Цинци?       Они молча смотрели друг на друга — Ци Цинци и Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю чувствовал, как дрожит мост доверия, выстроенный между ними годами, держащийся на надежде Ци Цинци и сотрясающийся от неумолимого решения хозяина показать, кто главный в этом доме. Или отомстить за какую-то мелочь. Дуби появился справа, ожидая развязки.       — Три мужчины на одну деву в первый раз это действительно многовато, — хозяин почесал бровь, и девица, сидящая на его локте, весело взвизгнула. — Пусть это будет один мужчина за круг. Все слышали? Оторву голову, кто сунется к ней вторым за ночь.       У Ци Цинци вырвался нервный смешок:       — После такого «расслабления» восстанавливать этот дом уж точно придётся кому-то другому, а не мне.       — Ну хорошо, — вздохнул Ло Бин-гэ, опуская девиц на землю. — Первым буду я. Что скажете, девочки? Возьмём Ци Цинци в нашу дружную компанию?       — Нет, — перед тем, как демоницы открыли рот, Ци Цинци отказала достаточно резко.       Она приосанилась и смотрела на воспитанника, как будто он был предателем, с которым они встретились на поле боя. В ней не осталось ни следа женской мягкости.       — Да брось, — беспечно протягивая к ней руки, несмотря на её твёрдо упершуюся ему в грудь ладонь, сказал хозяин. — Я прекрасный любовник. Кто с этим может поспорить?       С этим мог бы поспорить Шэнь Цзю, глядя, как тот подхватывает её на руки, несмотря на явное, агрессивное нежелание.       — Быть может, господин позволит этому ничтожному расслабить Ци Цинци, если она пожелает выбрать меня? — почтительно кланяясь, но так, чтобы преградить хозяину путь, вмешался Шэнь Цзю. — Обещаю, что буду нежен и обходителен. Если, — он посмотрел в непривычно огромные глаза Ци Цинци, — меня сочтут достойным.       Ло Бин-гэ встретился с ним алым недружелюбным взглядом. На Шэнь Цзю оскалился зверь:       — Что-то я сомневаюсь, что тебе это по силам. Девочки, — уже мягко и ласково повернулся он к своим подружкам, — я к вам обязательно вернусь. А пока развлекитесь с ним. Он и правда великолепен в постели. По крайней мере, когда мы где-то ночуем, девушки после ночи с ним всегда спрашивали о нём после того, как я возвращался к ним один. А с такими красавицами любой мужчина будет счастлив. Да и он хорош собой. Разве не так?       Юные демоницы хихикнули. Появившееся было сомнение, когда они поняли, что А-Ло собирается покинуть их, мигом развеялось после того, как он пообещал к ним вернуться. Их взгляды, немного детские, но уже с оттенком жестокой пошлости, которая мелькала порою в глазах Ша Хуалин, быстро «облизали» Шэнь Цзю с ног до головы. Сочтя его достаточно привлекательным, они, смеясь, подхватили «угощение» под обе руки и потащили прочь. Демоническая сущность была сильнее его, даже в этих четырнадцати-пятнадцатилетних телах. Пытаясь хоть немного замедлиться, когда они его тащили, Шэнь Цзю постоянно оборачивался, пока за ними не закрылись двери спальни. Последнее, что он увидел, как Ло Бин-гэ бодро шагал к своей спальне, а напряжённая Ци Цинци пыталась что-то ему сказать, уперев кулаки ему в грудь.