Раб Шэнь Цзю

      Этот крик — долгий, протяжный, яростный и болезненный — заполнил комнату. Подавляя, заглушая чужие крики, заставляя боль всех вокруг умолкнуть. Когда он, наконец, оборвался, в наступившей тишине продолжал поливать грязью всех и вся лишь Шэнь Цзю. Его лицо пекло и резало, шею жгло удавкой, запах очарованного суккубом Лю Цингэ неприятно щекотал нос, собственное изнывающее тело не находило покоя, всё живое, что в нём ещё теплилось, противилось скорой смерти и пытке, и ему было совершенно плевать на страдания зверя. Кажется, он даже успел пожелать кому-то заткнуть глотку собственного хозяина членом. Ша Хаулин на это прыснула. Но, наверное, ему это лишь показалось. Когда он умолк, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие, зверь замолчал.       — Все, кто хочет жить, сейчас молча выйдите из комнаты, — неожиданно резкий голос Мобэй Цзюня разрезал тишину. — Поднимайтесь наверх и ждите нас. Выживете все, чьими бы слугами и рабами вы ни были, если будете повиноваться. Любой, кто посмеет раскрыть рот или покинуть дом, пойдёт на корм псам.       Не столько слова, сколько их количество заставили в Шэнь Цзю что-то щёлкнуть. За всё время столько слов он произнёс, лишь когда защищал Сяо Гунчжу от Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю настороженно раскрыл глаза. Вокруг началось очень тихое шевеление. Ша Хаулин встала с Мин Фаня и подняла его рывком за ворот так и не распахнутой рубахи. По его ногам текла кровь. Смертельно бледный, он пошатнулся, навалившись на чью-то спину. Поседевшая юная рабыня кого-то из гостей, вздрагивая всем телом, проползла мимо на четвереньках к выходу. Шею стянуло сильнее. Боль ударила в голову. В глазах потемнело. Шэнь Цзю было подумал, что его всё же задушат, но оказалось, что всего лишь дёрнули за узел удавки. Он судорожно вздохнул и тяжело отстранился от бедра Лю Цингэ. Тот, что весьма странно, молчал. Смаргивая слёзы в помутневших глазах, Шэнь Цзю постарался повернуть голову. Он не увидел, что случилось. Лишь нескольких неподвижно замерших демонов с алыми метками и глазами. Их весёлости как не бывало, хотя её следы вместе с частицами чужой плоти всё ещё оставались на их телах. Их глаза полыхали ненавистью, когда они смотрели куда-то, где вроде как должен был находиться Ло Бин-гэ или его тело. Когда их взгляды мимолётом скользили по людям, в них отражалось плохо сдержанное нетерпение.       Шэнь Цзю даже не почувствовал, когда ему развязали онемевшие руки. А когда поставили на ноги, те укололи иголками, и он едва не рухнул снова. Лю Цингэ выглядел ненамного лучше. Мобэй Цзюнь, загораживающий обзор, толкнул их в спины, предпочитая подгонять рабов руками, чем вновь заговорить лишний раз. Едва не падая, раненая толпа двинулась прочь. Но как бы иглы онемения ни впивались в тело Шэнь Цзю, он не мог не обратить внимание — перед ним двигалась такая же широкая, но непривычно сутулая спина Ци-гэ. Выходя из подвала, Шэнь Цзю постарался оглянуться. Но наткнулся лишь на ледяные голубые глаза и широкие плечи, заслонявшие проход. Послышались всхлипы. Кто-то из женщин не выдержал и вновь разрыдался.       Ледяной сосед сопровождал их до пиршественного зала, ещё хранившего следы побоища и смердящие трупы предателей и наёмников. Затем велел всем сесть на пол и не вставать до возвращения хозяев. Сбоку охнули. Шэнь Цзю повернул голову. Растрёпанная и с рваными рукавами, Ци Цинци помогла осесть на пол Ци-гэ. Весь его живот был в крови, а один глаз отсутствовал. Ци-гэ стремительно терял кровь. Это был первый раз, когда Шэнь Цзю бросился помогать мужчине, а не раненым женщинам. Впрочем, помощник из него не вышел. Едва постаравшись придержать Ци-гэ, он сам рухнул на одно колено.       — Со мной всё хорошо, — с явным усилием растянул бледные, немеющие губы Ци-гэ. — Лучше помоги девушкам.       — Я вижу, — сквозь зубы процедил Шэнь Цзю.       Сердце непривычно болезненно сжалось. В каком-то странном, непривычном чувстве. Или забытом? Что-то подобное он уже чувствовал когда-то… Когда Цю Хайтан увидела правду и её братец поспешил избавиться от него. Чувство предстоящей утраты… Только на этот раз за Ци-гэ пришли не работорговцы, а смерть. Шэнь Цзю поклялся себе, что больше никогда и никого не полюбит, если останется рабом. И всё же, глядя на Ци-гэ, ощутил одну из самых сильных мук в своей жизни.       — Что произошло? — шепнул сзади кто-то.       Ци-гэ потерял сознание и завалился спиной назад. Шэнь Цзю едва успел придержать его голову, аккуратно уложить, как всё закончилось и для него. Мир померк, превратившись в бесконечное море.

***

      Шэнь Цзю очнулся в мире, где больше не было Ци-гэ. Эта смерть неожиданно сильно ужалила. У Шэнь Цзю никогда не было настолько близких друзей. И всё же двое умудрились прокрасться в его настороженную душу. И первое, о чём он вспомнил, когда пришёл в себя, — Ци Цинци и Ци-гэ. Женщина была потрёпана, но относительно цела. Ци-гэ же… Последнее, что видел Шэнь Цзю, теряя сознание, — окровавленный живот друга. Его горячую влагу под щекой. Теперь же он ощущал присохшую сухую корку на тряпке у щеки и холодное тело под собой. Собственный холод, усталость и отчаяние Шэнь Цзю почти не чувствовал. Он не двигался, не издавал ни звука и не разлеплял веки, погрузившись в свою тупую боль. Зачем нужен этот проклятый мир, если такие, как Ци-гэ, не могут в нём жить хотя бы как рабы?       Шэнь Цзю понимал, что его могут убить в любую минуту. Слуги и рабы взбунтовавшихся демонов были истреблены первыми. Раз зверь мёртв, значит, и свидетель в виде раба был не нужен. Возможно, ещё было не поздно спастись. Возможно, это были даже последние мгновения, когда он мог попытаться сбежать. Но Шэнь Цзю не хотел. Куда бежать? Демоны найдут всюду. Да и что могло ждать беглого раба? Большинство его хозяев были богаты и любили путешествовать. Скорее всего, рано или поздно Шэнь Цзю узнают и обвинят во всех преступлениях. Одни демоны с удовольствием обвинят его в своих деяниях — объясняться перед кем-то же всё равно придётся. Другие демоны отомстят за убитых. А оказаться на месте Цю Цзяньло на несколько месяцев Шэнь Цзю тоже не улыбалось. Лучше пусть всё закончится здесь и сейчас. Пока на обратной стороне век ещё не стёрся отпечаток раненого, бледного, но всё ещё живого Ци-гэ, из последних сил пытающегося отдать кому-то свою заботу.       Даже мысль о Ци Цинци не заставила пошевелиться. Будь она ещё жива, непременно привела бы его в чувство. Значит, и её… К счастью, он этого не видел, и лишь осознание её бездействия проливало свет на её судьбу.       — Ничто не указывает на серьёзные увечья, — где-то справа послышался тихий голос Му Цинфана. — Вы будете жить и скоро поправитесь. Но я бы напоил вас… всех нас… успокаивающей настойкой.       — Я так больше не могу, — захныкал кто-то в ответ.       — Понимаю, но…       Его голос, как и остальные немногочисленные шепотки, оборвался. Где-то вдалеке послышались приближающиеся шаги. Шэнь Цзю не открыл глаз. Тишина становились всё громче. Похоже, это были несколько человек или демонов. Где-то сверху кто-то зашевелился. Послышались невнятные сонные ругательства. Лю Цингэ? Тело под Шэнь Цзю немного вздрогнуло, когда его тронули за плечо.       — Ци-гэ? — спросил хриплый голос Лю Цингэ.       Если бы Ци-гэ был жив, трогать раненого было бы последним, что стал бы делать Шэнь Цзю. Внезапно тело под ним застонало. Глаза Шэнь Цзю мигом распахнулись. Краснолицый, будто несколько часов висел вниз головой, с налитыми кровью глазами, Лю Цингэ тяжело опирался руками о пол и смотрел сверху вниз. Шэнь Цзю отделился от чужого живота и тоже посмотрел на Ци-гэ. Приклеившаяся к лицу кровью одежда сначала потянулась следом, а потом с треском отстала. Ци-гэ чуть повернул голову, щурясь обоими глазами то ли от боли, то ли от солнечного света.       Обоими глазами? Шэнь Цзю показалось, что он сходит с ума. Он точно помнил дыру на месте правого глаза, но тот сейчас был на месте, и лишь кровавый след на пол-лица напоминал об увиденном. Или Шэнь Цзю увидел кровь, и остальное ему приснилось? Холодок тронул душу новыми оттенками. Если он не сможет доверять собственному разуму…       — Откуда у тебя глаз? — подозрительно спросил Лю Цингэ. — И где твои шрамы?       Шэнь Цзю аккуратно тронул щеку. Та же стягивающая кожу кровавая корка, но ран не было. Как не было и боли. Ци-гэ нахмурился, тронул живот и озадаченно спросил:       — А как выросли твои зубы?       Шэнь Цзю припомнил, что в последних воспоминаниях у Лю Цингэ действительно несколько зубов были наполовину сколоты. Однако теперь он вновь стал красавцем, будто не участвовал ни в одной драке. Потрогав языком передние зубы, Лю Цингэ рыкнул:       — Проклятая демоническая кровь…       Они осмотрелись. День, непривычно жаркий и жизнерадостный, был в разгаре. Лишь птицы не щебетали за окном как обычно, вероятно, напуганные всплесками демонической энергии. В тёплых солнечных пятнах на полу валялись измученные рабы и слуги. Половина уже сидела, нервно озираясь по сторонам. Вторая ещё была без сознания или спала. Му Цинфан, с тёмными тенями под глазами, перемазанный своей и чужой кровью, хлопотал около всех по очереди. Похоже, многие чудом исцелились телами, но остались неизлечимо раненными в душе. На сочувствующего лекаря градом обрушивались как крики, требования к себе не прикасаться и угрозы, так и слёзные истерики, полные ужаса. Мадам Мэйин, похоже, дремала, накрыв голову длинным рукавом. Рядом с ней калачиком свернулся Мин Фань. Его веки беспокойно подрагивали, но он был слишком вымотан, чтобы проснуться. А вот Ци Цинци, осоловело моргая, оперлась на один локоть и осматривалась, тяжело дыша. Её нечёсаные, прежде всегда собранные волосы казались ещё гуще и непривычно женственнее. Если её в таком состоянии увидит очередной похотливый демон… Шэнь Цзю хотел было рвануть к ней и предупредить, чтобы она собрала волосы, но двери с грохотом распахнулись.       — Мои за мной! — бросил первый демон.       Ещё несколько демонов не говоря ни слова просто велели своим рабам и слугам следовать за ними. Кто это, сказать было невозможно. Все хозяева были перемазаны с ног до головы чужими останками. Все красноглазые, кроме ледяного демона, возглавляющего шествие в свой дом. Большинство обнажены. Неудивительно, ведь их роскошные наряды давно превратились в рваные лоскуты. Да и семейное сходство и рост тоже добавляли неряшливой таинственности. Единственное, чем все отличались, — голосами. Услышав приказ, с пола поднимались скулящие, дрожащие, сгорбившиеся рабские массы и испуганно волочились за демонами. Шэнь Цзю с отвращением и содроганием подумал, что это похоже на армию кошек.       — Эй! Не трожь моих мальчиков!       Забыв обо всех, Шэнь Цзю оглянулся. Рядом с ним очередная зловонная груда мышц и силы, с ног до головы искупавшаяся в человеческой крови, едва не отдавила вялому Ци-гэ руку оттого, что тот не имел глаз на затылке и вовремя не убрал её с дороги. Другая масса, широкобёдрая и низкая, с голосом Ша Хуалин, непривычно устало шагала к ним, но голос был привычно звонкий и непривычно гневный.       — Тебе следует получше следить за своими рабами, — огрызнулся демон. — Вчера он слишком живо махал руками. Я едва не принял его за заклинателя.       — Мои мальчики самые лучшие! А ты со своими сопливыми девками никогда ничего подобного на свет породить не сможешь, как я с Ци-гэ.       — Он всего лишь раб.       Толкнув стопой в бок Мин Фаня, чтобы быстрее просыпался, Ша Хуалин подняла Ци-гэ за ворот. Тот послушно встал, пошатываясь.       — Я устала. Неси меня.       Ци-гэ повиновался. Всё ещё неуверенно стоя на ногах, вместе с демоницей на руках он бы завалился назад, если бы Лю Цингэ сзади тоже не оперся всем весом о его спину, помогая удержать равновесие. Бурыми, кажется, даже с чьими-то присохшими осколками кости руками Ша Хуалин обхватила шею Ци-гэ и, вытянув ногу, недружелюбно ткнула ею в соседнего демона:       — Ещё раз тронешь моих мальчиков, и уже я тебе оба глазу вырву. Понял?       — Столько шума из-за какого-то раба, — фыркнул демон.       Его интонации напоминали Ло Бин-гэ, но были с куда более явной агрессией и куда меньшим обаянием.       — Его семя от этого ничуть не хуже. Я тебя предупредила. Ещё раз позаришься на моё, и я для тебя собственный подвал подготовлю. Мин Фань, сколько можно чухаться! Я спать хочу!       Демон не впечатлился, но Ша Хуалин действительно слишком устала, раз не стала ввязываться в спор. Лю Цингэ последовал за ней удивительно молчаливо. То ли хотел помочь Ци-гэ, то ли был согласен с молчаливым Шэнь Цзю — в этом доме оставалось слишком много демонов. Чем быстрее они расползутся по домам, тем меньше крови прольётся.       — Не забудь первым делом вернуть мне моих слуг.       А вот от этого голоса мышцы спины Шэнь Цзю сами собой напряглись и вытянулись. Затаив дыхание, он медленно обернулся. Точно такой же грязный, но практически неузнаваемый среди других, с Ша Хуалин заговорил хозяин. Зверь выжил.