Раб Шэнь Цзю

      — Не забудь первым делом прислать сюда моих слуг и прикажи им тут всё исправить, — крикнул в спину подруге хозяин.       — Сначала высплюсь, — с ленивой зловредностью ответила Ша Хуалин.       — И пусть первым делом чистой воды принесут, — не обращая внимания на её вредность, добавил зверь.       Шэнь Цзю и Ци Цинци замерли, не замечая, что нервно вцепились друг в друга. Хозяин, ранее не узнанный ими, поглядел на блуждающих по комнате гостей, на их заикающихся слуг, торопливо ищущих что-то чистое, чтобы прикрыть неряшливую наготу господ, и велел всем домашним идти за ним. Наверное, это был первый приказ, воспринятый его слугами и рабами с содроганием. Шэнь Цзю и Ци Цинци шли очень медленно, изо всех сил оттягивая неизбежное. Не то чтобы покинуть многочисленную компанию демонов не казалось желанным… Но следовать за их зачинщиком… Остальные выжившие трусливо спрятались за спину Ци Цинци. Шэнь Цзю невольно снова отметил её стойкость. Её некому было прикрыть. У неё не было оружия. Она была минимум один раз изнасилована во вторую ночь, как минимум пострадала при попытке побега, и кто знает, что с ней успели сделать в подвале. Но она, бледная как покойница, шла вперёд с ровной спиной, глядя прямо перед собой, а не под ноги. Наверное, из всех женщин, встреченных за его жизнь, Шэнь Цзю нужно было полюбить и умереть именно ради неё. Но он не был способен полюбить, а умереть не значит защитить. В горле защекотал истерический смех. Единственное, что Шэнь Цзю мог сделать, это заменить её один раз в постели разошедшегося зверя. Один раз, потому что до второго он просто не доживёт.       Кровавый «окрас» куда больше шёл хозяину, чем смазливые лицо с длинными ресницами, выдавая его звериную суть. Что подумают служанки, вернувшись домой и увидев своего прекраснейшего А-Ло? Шэнь Цзю не умел верить в лучшее. Наверняка влюблённые девушки не поверят никому, даже Ци Цинци. Наверняка скажут, что она наговаривает на бедного прекрасного А-Ло, потому что он её бросил, когда разочаровался в её навыках в постели.       — Тц! — раздражённо цокнул хозяин, когда, пройдя несколько пустых комнат, они забрели в одну с полной ванной.       Как и все другие комнаты, в ней была разруха после битв и грабежа. Но если кровавые следы кругом не сильно смутили демона, то парочка обнажённых трупов, растянувшихся возле ванны, ему явно дрожала. Эти двое были гостями, так и не успевшими заняться любовью. К своему равнодушному изумлению, Шэнь Цзю понял, что это должно было быть именно занятие любовью. Так как демон прикрывал собой женщину, когда заговорщики напали на них. Специально прикрывал. Как прикрывал бы человеческий мужчина, готовый на любые жертвы ради возлюбленной. Видимо, даже демоны иногда способны кого-то так сильно любить. Но не те, что попадались Шэнь Цзю. Ло Бин-гэ не было дела не только до своей «любви», но и до чужой. Он раздражённо сгрёб тела своих гостей и вышвырнул в окно. То ли они не были с ним близки, то ли к мёртвым он терял интерес. Шэнь Цзю лишь мысленно пожелал, чтобы хозяин все трупы выволок из дома самостоятельно. Ему, похоже, это совсем не сложно, в отличие от истерзанных слуг. А избавившись от «мусора», зверь плюхнулся с головой в остывшую воду.       Вода потемнела. Шэнь Цзю с Ци Цинци напряжённо переглянулись. Вряд ли холод вод мог остудить разум зверя. Но когда хозяин вынырнул, по его лицу бежали многочисленные струйки, смывая грязь. Черты стали вполне различимы и очень спокойны. Неестественно спокойны, учитывая события последних дней. Он провёл рукой по лицу, убирая лишнюю влагу, а затем стряхнул кисть над ковром:       — Не выходите до вечера из трёх соседних комнат. Они пусты, но пусть лучше гости разойдутся к Мобэй Цзюню и Ша Хуалин. Домашними делами займутся те, кто до этого отсиживался у соседей. Они же принесут пищу. Вы можете отдыхать сутки, а потом приступайте к работе. Единственное — не покидайте дом и сад до моего прямого разрешения. Мамочка, — его тёмные глаза безошибочно остановились на Ци Цинци. — Ты отдыхай сколько хочешь дней, недель или месяцев. Командование домом как всегда на тебе, как только захочешь, только тоже не выходи пока за мои территории.       Ци Цинци не поблагодарила, не поклонилась и ничего не ответила. Она просто смотрела в лицо демона, из которого столько лет пыталась сделать человека. Он тоже смотрел на неё. Помолчав немного, он постучал пальцем по бортику ванны, глядя на неё в ответ:       — Ты очень хорошо заботилась о доме и жильцах в эти дни. Куда лучше, чем я думал. Наверное, не всем моим гостям это нравилось. Если кто-то из них вздумает обидеть тебя словом или взглядом — мы все ещё немного на взводе — сразу скажи мне, и он поплатится.       Это похвала была как монета из поддельного золота. Должна была заблестеть на солнце, а попробуешь прикусить — и сразу чувствуется фальшь. Ци Цинци не нуждалась в такой похвале — Шэнь Цзю был уверен. Неужели зверь этого не понимает? Или чудовище делает это для других, надеясь, «вернув защиту и особый статус» Ци Цинци перед другими слугами, постепенно вернуть себе их расположение? Или её? А может таким образом показывает, что «пир» окончен и всё возвращается на круги своя? У Шэнь Цзю было множество теорий. Но он больше не был уверен ни в одной из них.       Они вернулись в пустые комнаты растерянные и неуверенные. Забились по разным углам, тревожно прислушиваясь к шорохам в доме. Хозяин так и остался сидеть в ванне, проявляя чудеса самостоятельности в освоении себя же. Шэнь Цзю делил комнату с разными людьми, среди которых была и Ци Цинци. Она сидела у разбитого столика с дамской косметикой. Эта комната принадлежала прежде одной из заговорщиц. Здесь почти ничего не пострадало. Лишь пару дыр от всплесков демонической энергии украшали стены, и разбросанные вещи валялись всюду, раскиданные наёмниками во время грабежа. Огромное, почти во всю стену зеркало просто невозможно было быстро сунуть себе в сумку, когда нужно ещё и мечом орудовать. Подняв роскошный гребень с пола, Ци Цинци принялась нервно чесать себе волосы.       Шэнь Цзю вспомнил, как долго она расчёсывала волосы, пока он и Ци-гэ делали вид, что это часть соблазнения, когда У Яньцзы за ними наблюдал. Воспоминание неприятно царапнуло душу. Шэнь Цзю отвернулся. В зеркале отразилось его грязное лицо. Всё ещё не веря увиденному, Шэнь Цзю приблизился к своему отражению. Тщательно ощупал себя. Всё верно. Кровавые разводы от ран остались, а ран нет. Как и у Ци-гэ. Он внимательно осмотрел соседей по комнате. Все были грязными, но ни на ком не осталось и синяка. Это было мягко говоря удивительно. Все это отмечали и удивлялись. Не удивился лишь Лю Цингэ, когда увидел живого Ци-гэ. Что он там говорил? Проклятая демоническая кровь? Он имел в виду буквально кровь или какое-то зелье? Сколько «крови» нужно для исцеления такого количества людей? Где её столько взяли? Наверняка она очень дорогая. Вероятно, хозяин именно ею лечил Ци Цинци, когда ублюдки в переулке постарались её прирезать. Возможно, её же давали и Шэнь Цзю, но в меньшем количестве. От его шрамов не осталось и следа, но они заживали куда медленнее.       В доме послышались новые испуганные голоса. Отпущенные до праздника в дом к Ша Хуалин или отправившиеся туда из-за ранений до бойни люди вернулись и ужаснулись увиденному. Ци Цинци встала.       — Ты куда? — Шэнь Цзю настороженно поднялся следом.       — К ним. Нужно отдать распоряжения. Они слишком растеряны, чтобы понять, за что хвататься в первую очередь. Я не хочу, чтобы полдня было потрачено на разглядывание дома, оханье и аханье. Чем скорее мы избавимся от следов этого кошмара, тем лучше.       — Хозяин запретил покидать комнаты до вечера.       Ци Цинци лишь молча вышла из комнаты. Шэнь Цзю последовал за ней.

***

      Ло Бин-гэ застал их во время первого же разговора, покачал головой, но ничего не сказал. Он был мокрым, надел первый попавшийся тонкий халат и отправился в свою комнату, заявив, что ему ничего не надо и чтобы все слушались Ци Цинци. Её приказаний было немного. Первым делом она велела принести еду, питьё и чистую одежду тем, кто всё это время обслуживал дом, а также наполнить бочки водой для омовения. И лишь после этого вынести трупы подальше в сад до приказа хозяина и оттереть пропахший отвратительным запахом смерти дом. Запах действительно стоял ужасный. Разлагающееся тело пахнет как сточная канава. А много тел, да ещё пролежавшие двое суток… Единственное, отчего Шэнь Цзю не обратил на это сразу внимание, так это из-за событий, создавших всё это. Не видевшие всех этих ужасов служанки и рабы даже пару раз падали в обморок, зайдя в очередную комнату. На это Ци Цинци приказывала вылить на них по ведру холодной воды и послать дальше работать. После пережитого сочувствие к мнительным особам, не видевшим творящегося здесь прежде кошмара, поубавилось.       Пища и небольшие порции вина подкрепили тела, но не лишили усталости и душевного истощения. Тем, кто был в доме все эти ночи, говорить не хотелось вообще ни о чём. Однако слухи умеют слишком быстро расходиться в независимости от болтливости. А рабы Ша Хаулин с удовольствием просветили всех о происходящем на дне рождения ещё до их возвращения в дом. Так, в первую же ночь, когда только вернувшиеся и присутствующие на празднике делили ночлег, пригодных для жилья комнат почти не осталось, и особо шустрая девица спросила:       — Ци Цинци, а правда, что ты соблазнила хозяина, но потом он отдал тебя Шэнь Цзю и Мобэю?       Ци Цинци замерла не столько от неожиданности, она не хуже Шэнь Цзю осознавала причину появления таких вопросов и сколько там было от ревнивой наглости в интонациях и взгляде говорившей. Не раздумывая долго, Шэнь Цзю повернулся и отвесил девчонке лёгкую, но звонкую и унизительную пощёчину. Он впервые в жизни ударил женщину.       — Ты!!! — тут же ринулся к нему отец девушки. Крепкий, но глубокий старик, отосланный из дома во время празднования из-за возраста. — Думаешь, если ублажал хозяина, пока его разум отравили враги, тебе всё можно?       Шэнь Цзю ощутил на себе взгляды ещё нескольких стариков, знавших о происходящем лишь по слухам. А единственный мужчина из этого дома, переживший вместе с Шэнь Цзю этот жуткий «праздник», был новый конюх. Этот Сян Тянь Да забился в уголок с остальными женщинами и прятал глаза в пол.       — Отравили разум? — Шэнь Цзю изогнул бровь, поражаясь, насколько все готовы оправдывать зверя, чтобы он ни делал. — Позволь спросить, ты, как и твоя дочь, интересуешься из ревности? Хочешь поменяться со мной местами?       Старик сплюнул:       — Ты не мужчина. Ты не достоин…       — Передать твои слова хозяину?       — Он был нормальным до того, как вернулся той ночью с тобой. А после того, как вы переночевали вместе, он стал засматриваются и на других. Ты его опоил чем-то, но не смог до конца побороть его натуру…       — Так это я во всём виноват? — клокоча внутри от злости, сладко улыбнулся Шэнь Цзю. — Отравил несчастного демона? Мне не нужны приворотные зелья. Быть может, я воспользовался иными чарами? Быть может, — Шэнь Цзю похотливо блеснул глазами на растерявшаяся девушку, — твоя дочь желает их опробовать? Чтобы выяснить, достаточно ли я хорош в постели, чтобы отвлечь А-Ло от женских прелестей?       От едва успел отшатнуться от удара. Замахнулся! Но струя кипятка прыснула между мужчинами длинной полосой до того, как они успели схлестнуться, промочив больше одежду, чем успев обжечь их животы. Оба обернулись. Ци Цинци стояла с пустым горшком, с края которого срывались капли так и не сваренного супа.       — Я пока что руковожу в этом доме. Ещё хоть полслова в сторону тех, кто работал в доме все эти дни, и я лично прослежу, чтобы следующая «порция» супа была максимально вскипячённая.       С Ци Цинци никто спорить не стал. Но ловя презрительные мужские и подозрительные женские взгляды, Шэнь Цзю догадывался, что «спокойное время» для него кончилось. Уже к утру пошли слухи, что Шэнь Цзю и в прошлом обслуживал мужчин. Как он всё это время обхаживал хозяина. И, конечно, что он и Ци Цинци стали любовниками. Все же слышали, что они вместе провели ночь на пиру. Таким образом этот негодяй затмил здравый смысл не только восприимчивого хозяина, но и надёжной Ци Цинци. Кто знает, что он ещё выкинет. Быть может, он был даже в сговоре с мятежниками…       — Ты же понимаешь, — сказала позже Ци Цинци, — что-то доказывать бесполезно.       Шэнь Цзю кивнул и горького улыбнулся. Куда горше было не от слухов, а от крупиц угаданной правды о его прошлом. Ци Цинци никто не смел ни в чём обвинять. И она изо всех сил старалась обелить репутацию друга. Оставляла его работать лишь с Сян Тянь Да, который слишком мало времени провёл в доме, чтобы остальные жильцы приняли его как своего. Наверное, она надеялась, что Шэнь Цзю обзаведётся приятелем среди прожигающих его презрением и ревностью взглядов. Её потуги были напрасны. Новый конюх боялся не то что рот раскрыть, но и взгляд поднять на Шэнь Цзю. Чувствуя злость, досаду, обиду и бессилие, Шэнь Цзю и сам не находил поводов сдерживаться. А оттого использовал свою новую угрожающую репутацию любимца хозяина, чтобы гонять несчастного, всё чаще отпуская ему пинки. Сладкоголосая Мадам Мэйин тоже оказалась в осаде недоброжелателей. Однако даже к суккубу претензий было меньше. По крайней мере, она была женщиной. А кроме того, мадам Мэйин обронила ту самую, ненавистную прежде и такую обнадёживающую теперь женщин фразу, которую Шэнь Цзю не за что бы не смог подобрать.       — Я точно знаю — в нашем А-Ло столько огня, что его никогда не смогут потушить в одиночку ни одна женщина, ни один мужчина, ни они вдвоём. Он никогда не сможет остановиться на ком-то одном, как бы ни хотел.       Всё стало ещё хуже для Шэнь Цзю, когда чинить дом приехали рабочие — давние друзья тех самым стариков. Также своих слуг прислали на помощь Ша Хаулин и Мобэй Цзюнь. Градус недоверия, любопытства и отвращения всех мужчин, которым он попадался на глаза, усилился. Спине Лю Цингэ тоже доставалось. Но она была слишком широкой, а нрав бывшего заклинателя уже успел прослыть горячностью, что все шепотки и косые взгляды осмеливались рождаться лишь через несколько стен от хорошо видящего и обладающего слухом не хуже, чем боевыми способностями Лю Цингэ. А вот Шэнь Цзю, по сравнению с ним, казался хилым. К тому же гадая, что же в нём такого особенного, окружающие начали замечать длину его ног, изящность опытного танцора, необычный цвет глаз и красоту волос. Но даже Шэнь Цзю не мог предвидеть, что среди этого моря презрения найдётся парочка наёмных рабочих, которые вздумают подшутить над утратившим интерес хозяина рабом.       — Эй, красавица! Не желаешь ли примерить?       И они помахали ему женским платьем. Шэнь Цзю покрылся холодным потом. Стрела унижения и гнева пронзила сердце. Он стоял один, под взглядами всех этих хохочущих мужчин, в глазах которых он больше не был человеком. Обычно, когда он входил в новый дом, все и так уже знали его статус. Презрение ощущалось, но настолько прилюдно не высказывались. Он был далеко не первым в домах любителей смазливых мальчиков. Здесь же вокруг стояли люди, лишь слышавшие о подобном. Уверенные, что, если бы им позволялось принимать решение, с кем разделить ложе, выбор тоже пал бы на Шэнь Цзю. Эти мужчины были необразованны, не молоды или наоборот слишком юны, некоторые откровенно неразумны во всём, что не касалось их ремесла, и обладали пагубными привычками. Но каждый из них видел в Шэнь Цзю лишь отвратительное насекомое, недостойное находиться рядом даже с уличным сбродом. Всё оттого, что хозяин приказал ему разделить с ним ложе. Так же относились к нему в доме Цю. Цю…       — Что, настолько отчаялся уговорить женщину выйти за тебя, что уже и на меня согласен?!!! — яростно воскликнул он.       — Так это для того, чтобы тебе сподручнее с хозяином было общаться! Слыхали мы, что ты вытворял с ним на прошлом дне рождения. Тьфу, мерзость…       Шэнь Цзю подхватил ближайший инструмент, чувствуя стук сердца каждой клеточкой тела. Знакомое чувство, которое он уже чувствовал перед тем, как убить впервые… Плевать! Плевать, что их много. Плевать, что ему не победить. Они желают ему смерти. Он видит это в их глазах. Но он не позволит так себя признать! Он уже не растерянный мальчишка, а зрелый мужчина, способный раз и навсегда прервать этот бесконечный кошмар и утянуть за собой весельчака. Хотя бы одного. В конце концов, крысы грызут убийцу до последнего вдоха!       — Проклятые подстилки обрезанных рукавов, испортившие нашего господина!!! — заорал самый высокий громила и поднял первый камень.       Замахнулся и… рухнул. Грязный и растрёпанный, сзади него стоял тяжело дышащий Лю Цингэ. Шэнь Цзю громко рассмеялся от неожиданности. Эти работяги совсем не подумали, что уязвлённый любимец Ша Хаулин весьма болезненно отнесётся к насмешкам, которые относятся и к нему. Громила тяжело застонал, ухватившись за затылок.       — Кого тут ещё испортить? — просипел Лю Цингэ, глядя по сторонам бешеными глазами.       Наверняка его вид отрезвил бы всех, не тронь он одного из них. Миг тишины, а затем толпа обезумела. Все тут же разделились на нормальных и обрезанных рукавов. Первые скопом бросились на Лю Цингэ. Шэнь Цзю подумал было, что у него есть все шансы убраться, пока толпа занята. А потом схватил инструмент потяжелее и бросился в гущу.       Как он выжил, понять было сложно. Наверное, причин было несколько. Во-первых, занятые Лю Цингэ рабочие просто не обращали внимания, кто бьёт их сзади по затылку. Потом Шэнь Цзю какое-то время держал врагов на расстоянии чисто из-за «вдохновения». А когда уже его рвали на части живьём, выручили бешеные навыки и не менее бешеная злость Лю Цингэ. И, как оказалось, на шум ещё и Ци-гэ прибежал. У троих было мало шансов выжить. Но учитывая, что Ци-гэ действительно оказался настолько талантлив, что в подвале какой-то демон принял его за заклинателя и сунул когти ему в нутро, а Лю Цингэ, даже утратив золотое ядро, умудрился выжить в ночь демонической резни, орудуя мечом, выжить всё же удалось. Кроме того, слуги госпожи Ша и господина Мобэя не стали вмешиваться, с азартом наблюдая за зрелищем. Когда Шэнь Цзю с девятью переломами, несколькими выбитыми зубами, весь в синяках, ранах и окровавленный очнулся на земле, полной трупов врагов, он был счастлив, как давно не был. В этой короткой, но яростной битве он был ничуть не хуже демона. Вся ярость, боль, обида и жестокость, скопившиеся в нём за последнюю неделю, выплеснулись в этой схватке. Ему было всё равно, что он убивал. Безразлично, насколько разодрано его тело. Хотелось лишь одного — ещё, ещё, ещё!!! Если бы кто-то дал ему возможность четверо суток резать обидчиков, он был бы не менее счастлив, чем демонические гости!       Му Цинфан с его хлопотами и Ци Цинци, оравшая за дверью на стариков, что потакали распространению слухов, лишь раздражали. Шэнь Цзю понимал, что убитые — друзья слуг и рабов его хозяина. Если он выживет, им ещё жить в одном доме. Ждать их мести. Ему было всё равно. Впервые в жизни дорвавшись до такого чистого, не требующего оправдания насилия, которое не сравнилось ни с одним пинком бездомного щенка, посмевшего сунуться к нему за милостыню, он опьянел от облегчения. Суетливая забота Ци-гэ и Ци Цинци лишь мешала наслаждаться воцарившимся в душе облегчением.       — Насколько ты ценен для своей госпожи? — спросила Ци Цинци у гордо оплывшего синими и чёрными пятнами, бывшего прежде красивым Лю Цингэ.       Он лишь фыркнул в ответ. Шэнь Цзю знал, что это уродство Лю Цингэ — лишь начало. Завтра лицо исказится ещё сильнее, когда побои «созреют». Хотя, если Ци-гэ вернули кишки и глаз на место, о таких мелочах в доме демона волноваться действительно не стоило.       — Если ты настолько дорог ей, что она готова защищать тебя от А-Ло, — раздражённо пояснила Ци Цинци, — лучше всю вину свалить на тебя! Шэнь Цзю, между прочим, в этом доме живёт, и его защитить некому!       — Делай как хочешь. Я не боюсь демонов, — и, развернувшись, Лю Цингэ вышел, громко закрыв за собой дверь.       — А надо бы, — глядя ему вслед, сказал Ци-гэ.