Раб Шэнь Цзю

      Как выяснилось, в момент драки хозяина в доме не было. Отдав первые приказы после праздника, он покинул дом, но Ци Цинци предпочла это скрыть, чтобы сдержать возможные междоусобицы. Она предвидела бойню, чего Шэнь Цзю не ожидал. Правда, благодаря уязвлённой чести Лю Цингэ всё закончилось несколько иначе, но объясняться всё равно пришлось. Сначала перед Ша Хаулин. Шэнь Цзю, лежавший еле живой под охраной бесполезного, если не считать его способности громко и мерзко визжать от страха, чтобы Ци Цинци услышала, Сян Тянь Да, оправданий перед демоницей не слышал. Зато её весёлый, непрерывный, заливистый смех достиг даже выделенной ему Ци Цинци отдельной комнаты. Позже она рассказала, что Лю Цингэ не желал рассказывать хозяйке о поводе потасовки, но множество её слуг было свидетелями. Поэтому он гордо отмалчивался, с самым благородным и неприступным видом отвернув вмиг исцелившееся тело. За него с неизменным спокойствием говорил Ци-гэ. Лишь правду, но с небольшими умалчиваниями, из-за которых могло показаться, что Шэнь Цзю не кинулся в битву, а просто находился рядом и подвернулся кому-то под руку. Ша Хаулин бы не разволновалась, узнав, что он бросился на помощь её любимцу. А вот Ло Бин-гэ уже не первый год нанимал этих рабочих. На чьей стороне будет он, особенно если вспомнит, что кричал ему Шэнь Цзю в подвале, оставалось неизвестным. Поколебавшись, Ци Цинци предупредила об одной черте хозяина, о которой многие не догадывались:       — В некоторых случаях он очень мстителен. И может мстить годами. Или ждать мести.       Шэнь Цзю вспомнил, что успел наговорить в подвале, и пожалел о том, что дни Цю Цзяньло так быстро кончились. С другой стороны, вряд ли бы зверь поскупился на покупку новых развлечений для Шэнь Цзю. А проводить вечность уж лучше в одиночестве, чем в компании Цю Цзяньло. Оставалась лишь надежда, что в порыве безумия хозяин или не обратил внимания на его слова, или подумает, что их кричал кто-то другой.       Ло Бин-гэ вернулся на третий день вечером. Шэнь Цзю лежал в постели не в силах подняться и лишь слышал ставшие чуть громче и мелодичнее девичьи голоса. Влюблённые голоса. Потом они быстро стихли. Шэнь Цзю неподвижно смотрел в потолок, прислушиваясь к каждому шороху. Потолок был светлый, но на нём появилось несколько светло-коричневых разводов. Наверное, в прошлые дни на верхнем этаже кто-то что-то пролил. Возможно, это последний потолок, который он видит. Кровать была застелена обычными простынями, Ци Цинци перестраховалась на случай хозяйского гнева. Но матрас под ним был мягкий и дорогой. В подвале нет матрасов. На стене напротив его глаз красовалась роскошная живопись. Наверняка всё, что зверь знал о её качестве, — лишь цена. Шэнь Цзю впился в неё глазами. Даже если ему их вырвут, в его памяти останется это последнее прекрасное творение неизвестного мастера. Он будет вспоминать его каждый раз, когда тьма окажется особенно неуютной.       Тук.       Дверь тихо отъехала в сторону, и в комнату вошли двое. Не обращая внимания на грохнувшегося ниц к его ногам конюха, хозяин прошёл к кровати Шэнь Цзю и остановился, глядя сверху вниз. Большая часть его волос была непривычно собрана в высокий хвост, а чёрное однотонное одеяние плотно запахнуто. Естественно, оно было безумно дорогим, но удивительно простым и гармоничным. Ло Бин-гэ спокойно и отстранённо взирал сверху вниз. Ни тени улыбки или масляной искры в глазах. Он был по-прежнему поразительно прекрасен, но его полные, пленительно изогнутые губы были почти так же бледны, как и лицо. А по-человечески тёмные глаза — холодны. Так он казался взрослее и куда более естественен для Шэнь Цзю.       — Он слишком плох, чтобы говорить, — из-за хозяина выглянула напряжённая Ци Цинци, когда Шэнь Цзю постарался привстать и поприветствовать хозяина, а вместо этого рухнул на кровать, завыв даже через стиснутые зубы. — Рёбра сломаны у самого позвоночника, и…       Ло Бин-гэ поднял руку, и она замолчала. От боли в глазах стало мутно. Шэнь Цзю видел лишь их размытые силуэты. Но прикосновение холодных кончиков пальцев у основания шеи и тем более чёрных ногтей, упершихся в кожу, он ощущал весьма хорошо. Гортань предательски дрогнула, а дыхание замерло. Шэнь Цзю слишком вымотался, чтобы притворяться. Демон в человечьем обличье почти сразу убрал руку. Шэнь Цзю успел заметить, что болезненный зуд во рту появился именно с его прикосновением.       — Время позднее. Всё подождёт до завтра, — велел хозяин и развернулся к двери.       — Никто не скажет всю правду, — шёпотом говорила Ци Цинци, направляясь с Шэнь Цзю к хозяину. — Никто не посмеет ему сказать, что думает о его новых похождениях. Но даже если бы попытались соврать, спихнув всё на тебя, Лю Цингэ они рот не заткнут. А он неприкосновенен для Ло Бин-гэ, если тот всерьёз не хочет поссориться с самой близкой подругой.       — А как же Нин И…       — Она ближе другой его стороне, — перебила его Ци Цинци. Она торопилась договорить до встречи с хозяином. — Хотя обе его крови всегда были так тесно перемешаны, что теперь… В общем, нам нужно лишь немного продержаться и не разойтись в версиях происходящего.       Шэнь Цзю кивнул, стиснув зубы. Зубы, кстати, были на месте. Как и остальные переломы, чудом исцелившиеся, стоило хозяину вернуться. Вчерашняя зудящая боль во рту оказалась лишь вновь прорезывающимися с неестественной скоростью зубами. Когда зверь ушёл, Ци Цинци, вероятно, желая подбодрить раненого, провела ладонью по его голове и, когда Шэнь Цзю постарался улыбнуться, чувствуя солёный вкус во рту, сказала:       — Твои зубки вновь на месте.       Зубки… Зубки!!! Шэнь Цзю был готов провалиться сквозь землю вместе с новыми «зубками»! Мало того, что он и не подозревал, что Ци Цинци знает такие слова, так ещё оказалось, что где-то там, в самой глубокой и жалкой части себя ему это понравилось. Эта ничтожная часть действительно захотела, чтобы ему сказали что-то про «зубки» и погладили по «головке»! На миг потеряв чувство реальности, он позволил себе ощутить, как в носу защипало, и задержать на Ци Цинци взгляд чуть дольше, чем он обычно смотрел на женщин. Всегда чётко осознававший, сколько внимания может смутить женщину, он давно отбросил это правило с Ци Цинци. Они были друзьями, братом и сестрой, отчасти имели общие тайны, осознавая, что «А-Ло прекрасен!», да не совсем. Она также проявляла доверие и никогда не придумывала лишнего… Но в тот момент её ресницы чуть дрогнули, а взгляд скользнул с его глаз на щёки. Не понявший было в первое мгновение, что происходит, Шэнь Цзю вспомнил.       Вспомнил капли испарины на её шее, капельку пота, медленно стекающую к ярёмной ямке. В ту ночь… Шэнь Цзю решил, что лучше один раз бросить скользящий взгляд, чем лишний раз коснуться. Ци Цинци постаралась оставить ему достаточно места в ледяной ванне, но они два взрослых человека, и места между ними осталось очень мало. Прикрыться чем-то, когда У Яньцзы мог в любой момент заглянуть, было нельзя. В тот момент, когда он увидел её плотно прижатые к груди колени и руки, обнимающие их в прозрачной воде, непривычно яркий румянец на щеках, прикушенные изнутри губы, опущенные ресницы Ци Цинци дрогнули, готовясь подняться. Шэнь Цзю быстро отвёл взгляд, но не знал, заметила ли она.       Он так привык к унизительным, неприятным сценам, научился относиться к ним сугубо по-деловому. Но Ци Цинци… Она могла увидеть другое. Возбуждённый мужчина со стояком перед самым её носом рассматривает её, готовясь подобраться поближе. Что она чувствовала в этот момент, лучше было не думать. Шэнь Цзю привык видеть людей любого роста, телосложения, абсолютно любых запахов и уровней чистоплотности. Он знал, на каких местах у всех, а на каких лишь в отдельных случаях растут волосы. Как выглядят молодые и старые, мягкие и жёсткие складки на коже, как по-разному они ощущаются во время прикосновения. В каких местах цвет кожи отличается. С каких сторон тело выглядит более пригодным. Как меняется аромат человека, если он возбуждён. Он знал много чего, о чём не знала Ци Цинци. И ему было мерзко от того, что почти впервые она это ощутила рядом с ним и Ци-гэ. Им троим было мерзко. Сейчас их держит вместе потребность выжить. Незнание того, что ещё выкинет проклятый зверь. Но что будет, если они выживут, а демон подохнет? Если уже теперь им так тяжело смотреть друг другу в глаза?       Ло Бин-гэ восседал в центре за пустым праздничным столом спокойный как смерть. Единственное, что изменилось в комнате с начала уборки — пропали трупы и окровавленные пятна. Пробитые стены, пепелище в центре комнаты, грязный пол, перевёрнутые предметы — всё осталось прежним, но зверя это не смущало. Девять слуг и рабов выстроились перед ним, и лишь детям велели идти за покупками подальше от дома. Такова была воля хозяина. А ведь всего лишь две недели назад взрослых работников в доме было около сорока. Краем глаза Шэнь Цзю заметил, что даже Мадам Мэйин, казалось бы, перенёсшая произошедшее легче других благодаря демонической сущности, стоит с мертвенно бледными губами, чуть сутуля прекрасные плечи. А ведь её никто не спросил о самочувствии. Все просто решили, что эта демонесса так же наслаждались происходящим, как и остальные демоны. Быть может, всё так и было. А быть может, видя нарастающее безумие зверя и его гостей, ей тоже было не очень приятно висеть на цепях, пока хозяин впивался в неё. Просто она умела маскировать свой страх за согласием? В конце концов, когда высшие демоны одной крови резали друг друга, никто из них не задумался о том, чтобы замереть перед суккубами перед нанесением смертельного удара.       — Итак, — сказал хозяин и цокнул ногтями по столу. — Кажется, присутствующие здесь решили, что в моём доме живёт слишком много слуг.       Ци Цинци выше подняла голову, но ничего не сказала. Шэнь Цзю подумал, что ей хочется поправить — Ло Бин-гэ первый решил на празднике, что в его доме многовато народу. А мадам Мэйин ещё больше ссутулилась, став похожей на дрожащего с ног до головы конюха.       — Я рассчитывал, что в моё отсутствие страсти угомонятся. Но, похоже, не всем хватило веселья.       Нервное напряжение, уже ставшее родным за последнее время, вновь ощутимо тронуло душу. Чудовище всё никак не желало угомониться, ища новый предлог. Ещё раз стукнув по столу, хозяин указал чёрным ногтем в реденький человеческий ряд:       — Ты и ты. И ты. Кажется, вы думали, что Лю Цингэ поостережётся открывать рот при мне. Напрасно.       Шэнь Цзю скосил глаза. Все молчали.       — Я очень долго готовился к своему празднику. Всё должно было выглядеть для посторонних так, будто я действительно мог бы когда-нибудь прикоснуться к Ци Цинци, которую я порою называю матерью. Я хотел, чтобы кое-кто поверил в этот спектакль. И я знал, что не все смогут его вынести. Хоть я не ожидал, что меня постараются убить в моём же доме. Но я оставил вас в большей безопасности, потому что вы уже не молоды. Потому что вы много времени жили и работали в моём доме. Вы же в благодарность принялись обсуждать меня за спиной. Оспаривать мои решения.       — Господин, никто бы не посмел!       — Да, А-Ло, мы…       — Разве я не оставил Ци Цинци управлять всем в моё отсутствие?       — Никто ничего не сделал Ци Цинци! Правда, Ци Цинци?       — Никто меня и пальцем не трогал, — ровным голосом подтвердила Ци Цинци.       — Зная, как могут разойтись мои родственники, я оставил защиту моим домашним…       Шэнь Цзю захотелось нервно засмеяться. Он вспомнил, как выносил покорёженные тела — живые и мёртвые.       — …каждому. Возле Ци Цинци я оставил наёмника, который не пускал к ней никого, кроме Шэнь Цзю и раба Ша Хаулин Ци-гэ…       Шэнь Цзю мысленно скривился. Никто ещё бы и не успел войти.       — …Я бы оставил рядом с ней и кого-то из вас, чтобы гости не интересовались ей. Однако, похоже, мне проще доверять рабам Ша Хаулин, чем вам. Даже Мин Фаня было бы надёжнее оставить с ней, — уголок губ хозяина неприязненно дёрнулся, — чем вас. По крайней мере, я уверен, он бы подыграл мне, притворившись её любовником, даже не зная, что моё пожелание ей развлечься фальшивое. А в вас я больше не уверен. Ци-гэ, Шэнь Цзю, Лю Цингэ, Мин Фань и другие мужчины, имён которых я уже не помню, умело притворились моими любовниками. Для того, чтобы ими не пришлось притворяться вам.       Все слабо понимали, о чём говорит хозяин. Но улавливали его опасно колышащееся в воздухе недовольство. Однако уловили главное — у Ци Цинци ничего не было ни с Ло Бин-гэ, ни с другими мужчинами. Лишь Шэнь Цзю, возможно единственный, точно знал цену этим словам. Сложно было сказать, хочет ли поверить Ци Цинци, что все эти дни безумный А-Ло всё же думал о ней и спровоцировал её защиту. Но несмотря на рассказ о «декорациях», Шэнь Цзю уже не раз приказывали прикасаться к «главному артисту» в теле зверя во время «репетиций». Прикасаться и впускать в себя по-настоящему. «Величина его таланта» до сих пор вызывала дрожь, и Шэнь Цзю надеялся, что на следующих «репетициях» ему не придётся удавиться «восторгом».       — Господин, мы не…       — Да кто поверит, что вы и мужчины…       — А-Ло, все знают, что ты нормальный…       — Это погибшие мастера…       — Они так плохо знают нашего господина…       А вот за этот спектакль зверю действительно можно было аплодировать. Все хором поверили в его святость. И лишь четверо «счастливчиков», побывавшие на «празднике», не желали аплодировать. Впрочем, Мадам Мэйин чуть расслабила плечи. Возможно, ей этот спектакль понравился.       — Но даже если бы всё это была правда, — тихо сказал демон, когда заверения стихли. — Кто посмел бы мне отказать? Я здесь хозяин. Моё желание — ваша судьба.       Повисла тяжёлая пауза. Шэнь Цзю не двигался, глядя чуть выше плеча хозяина. До его слуха донеслось чуть более частое дыхание. Возмущённое. Кто-то из слуг наверняка вспомнил, что он не раб, а слуга, и не хотел усваивать урока.       — Шэнь Цзю и Сян Тянь Да остаются прибираться в доме. Женщины тоже. Все остальные спускаются прибираться в подвале. Подниматься можно только одному человеку и только за чистыми вёдрами с водой и тряпками три раза в день. Пока не закончите, покидать подвал запрещается. Когда закончите — поднимитесь наверх. Тогда я спущусь на вниз и лично проверю. Но если там останется хоть одна капля крови, вы навлечёте на себя мой гнев. Выполнять.       Шэнь Цзю поклонился вместе со всеми и поспешил покинуть комнату, пристроившись за Ци Цинци. Молча переглянувшись, они не смели открыть рты. Весь дом погрузился в молчание. Выбрав самую дальнюю из интересных хозяину комнат, Шэнь Цзю и Ци Цинци принялись за работу. Мадам Мэйин вызвалась драить пол, хотя её нежные руки явно не годились для грязной работы. Большинство тканей и мебели в этой комнате пришлось сжечь из-за кровавых следов. Несмотря на то, что они были покрыты золотом и созданы искусными вышивальщицами и резчиками, Ци Цинци утверждала, что для зверя это невелика потеря. Шэнь Цзю предпочёл не спрашивать, настолько ли хозяин богат или в случае необходимости просто ограбит и сожжёт чужой дом вместе с его жильцами. Сам он вместе с Сян Тянь Да, тоже пожелавшим забежать подальше, выносил ковры, чинил двери выносил останки мебели. Ци Цинци сметала бесконечно сыпавшиеся отовсюду осколки. Несмотря на то, что работа была очень разнообразной и, сосредоточившись на одной комнате, её выполнили быстрее, никто не спешил идти в новую комнату. Как и на кухню — одно из немногих не пострадавших мест, где готовили остальные женщины.       К обеду всё же пришлось выйти. Так же молча и настороженно, как и работали. Три девушки и кухарка тоже решили не беседовать во время обеда. Дом разделился на тех, кто был на дне рождения и предпочёл об этом не вспоминать, и тех, кто в это время работал у Ша Хаулин, утратил во время нападения родственников и жаждал найти виновных. Три тарелки с горячей пищей стояли нетронутыми.       — Спустись к ним в подвал и по… — начала было кухарка.       — Не советую, — без выражения прервала её Ци Цинци.       Девушка, отец которой был внизу, застыла, раздумывая, как поступить. Но в итоге осталась сидеть. Наверняка не хотела, чтобы прекрасный А-Ло о ней дурно подумал. Лишь к концу трапезы один из мужчин поднялся наверх выбросить огромный мешок, взять сухих тряпок и набрать бочку воды. Как в одичку можно тащить её в подвал, Шэнь Цзю не представлял, но на его месте тоже не стал бы испытывать терпение Ло Бин-гэ.       — Хоть поешь, — постаралась остановить его кухарка.       Слуга лишь покачал головой. Он был непривычно молчалив, подтянут и напряжён. На виске бешено билась жилка, сухие губы были плотно сжаты, шея словно одеревенела. Похоже, увиденные в подвале останки впечатлили его. Шэнь Цзю испытал злорадное удовлетворение. Он не знал, сколько именно крови успело пролиться, пока он тёрся своими порезами на лице о бедро Лю Цингэ. Ци-гэ же вырвали глаз и покопались в брюхе. Что было с остальными, он помнил плохо. Но одни только кровавые следы демонической толпы должны были перемазать весь пол. Мрачные настроения усилились, когда никто не пришёл на ужин. Другой слуга перед сном вновь вернулся за водой для мытья и чистыми тряпками. Его нервы оказались куда слабее. Он дрожал всем телом, беспокойно бегал глазами и вздрагивал от любого шороха. Шэнь Цзю подозревал, что он боялся увидеть хозяина и признаться, что они ещё не закончили. Служанки и рабыни, почуяв неладное, накинулись с вопросами, но он лишь мотал головой. Засыпал Шэнь Цзю лишь в компании Сян Тянь Да. Другие мужчины так и не поднялись наверх. Мрачное предчувствие щекотало в груди. Зверь не угомонился. Он просто выбрал себе другие жертвы.       Несмотря на усталость, спал Шэнь Цзю плохо. Утром он случайно застал Ци Цинци, понуро перебиравшую одежду хозяина. Конечно, она была дорогая и пригляделась наёмникам. А потому они смешно посрывали пуговицы из драгоценностей и золотые пряжки с булавками. Из-за этого многие наряды предстояло чинить или перешивать. Ци Цинци не сразу заметила его приближение. А потому, когда резко вздёрнула голову, Шэнь Цзю увидел её красные глаза. Может, от усталости и недосыпа. А может от… эмоций.       Только сейчас он подумал, что достаточно харизматичная, даже порою резковатая Ци Цинци больше напоминает живого истукана в последние дни. Она спрятала каждое чувство так глубоко, чтобы выжить, что теперь их не достать. Или же всё ещё не могла принять, что зверь должен стать для неё в сердце просто хозяином. Таким, каким был для Шэнь Цзю Цю Цзяньло. Нельзя было обманываться. Нельзя было искать оправдание в отклонении светлой или тёмной ци зверя, думать, что его кто-то отравил или спровоцировал. Нужно было понимать — всё может повториться. Даже если не повторится — хозяин уже это сделал. Сделал, зная и помня, кем она была для него все эти годы. Называя её «мамочкой». Его красивая история, созданная для других слуг, могла обмануть кого угодно. Но Ци Цинци проснулась в хозяйской постели, когда тот опоил её, чтобы не сопротивлялась, и оставил наедине с двумя возбуждёнными голыми мужчинами. Ци Цинци просто повезло, что ими оказались Шэнь Цзю и Ци-гэ. И непонятно, кто бы ещё был, не случись нападения. И всё благодаря ему. Хозяину. Демону. Зверю. И… её Ло Бин-гэ. А-Ло. Ничего не забывая, Ци Цинци прикасалась к вещам, которые он носил, будучи для неё ещё А-Ло. Которые он покупал, получал в подарки и дарил, когда она звала его Ло Бин-гэ. А ведь она по-своему ему доверяла, видя его тёмную сторону. Но тьмы оказалось больше. И Шэнь Цзю ужасался от мысли оказаться на её месте. Он предпочёл бы умереть до того, когда получит такой удар. Но ничем не мог её успокоить.       На завтрак вновь поднялся слуга. Такой же бледный и беспокойный, как вчера. Он бросил болезненный взгляд на пищу, но не посмел притронуться. Хозяин как раз зашёл на кухню и остановился, сложив руки на груди, наблюдая за ним. Девушки попытались было попросить его позволить мужчинам поесть, ведь те не ели весь вчерашний день и работали всю ночь.       — Им будет позволено всё это, как только они окончат работу.       Эти слова напугали мужчину ещё сильнее, а девушки, не привыкшие к холодному, отстранённому тону их бесценного А-Ло, притихли. В груди Шэнь Цзю шевелились подозрения, которые он никак не мог облечь в слова. За сутки вполне можно было свыкнуться с увиденным в подвале. И уж наверняка выполнить большую часть работы. Так откуда столько ужаса в глазах? Или… по какой-то причине работу закончить невозможно? По какой? Шэнь Цзю неплохо умел различать оттенки страха. И в глазах недавнего врага видел оттенок ожидания неменуемой смерти. В своей душе Шэнь Цзю не находил места для сострадания. Не влезь в драку Лю Цингэ, и он сам лежал бы пеплом от погребального кострища за то, что зверь не мог удержать свои штаны на бёдрах. Но если демон не насытится их кровью, он начнёт искать следующую жертву…       — Ци Цинци, ты выглядишь измотанной, — сказал хозяин, провожая глазами слугу в подвал. — Тебе будет полезно поехать на крупнейший в округе рынок. Выбери всё самое необходимое. Твою комнату, кстати, тоже разорили. Выбери себе несколько новых нарядов. Каких-нибудь благовоний, встреться с подругами. Можешь там же переночевать, а завтра вечером возвращайся.       Ци Цинци улыбнулась бледными губами:       — Все жилые комнаты пострадали. Для того, чтобы отмыть всю эту кровь, не хватило тряпок. Я велела всем мыть их старой одеждой. Если мы все отлучимся, то вернёмся быстрее. Да и не унесу я сама всё необходимое. Мы потеряли много подушек, ширм, скатертей. О коврах, одеялах, простынях я вообще молчу. Множество фарфора было побито, нескольких наших жеребцов погибли вместе с беглецами…       Зверь склонил голову к плечу, глядя на неё тёмными глазами. Шэнь Цзю не знал, пытается ли она дать передышку домашним или попробовать бежать с ними.       — Найми повозку, Ци Цинци. И можешь взять в помощники Шэнь Цзю, — спокойно сказал хозяин. — Ты уже давно не покупала ничего, что угодно твоей душе. Можете не сильно торопиться. До вашего возвращения ничего не случится.       Значит, случится что-то после… Шэнь Цзю поглядел на согнутые гвозди у себя в руках и сдержал желание попытаться воткнуть их в зверя.