Раб Шэнь Цзю

      — Я договорился с Минъянь, — сообщил хозяин, отпив чай из пиалы. — Вы, Мэйин и конюх по-прежнему остаётесь в моём доме. Всех остальных она заберёт к себе. Конечно, проведя трое суток в подвале, кое-кто отучился трепать языком. Но так вам будет поспокойнее. Да?       Ци Цинци молчала. Едва им принесли чай в одинаковых пиалах и суккуб удалилась, зверь уселся к ним на циновку и сам повозился с чайником. От Шэнь Цзю, натренированного и в искусстве подавать угощение, не укрылось, с каким умением хозяин обращался с посудой. Умением, куда больше подходящим слугам, а не знатным господам. Учитывая его поварские навыки, возможно, демон куда лучше смотрелся бы в роли слуги, а не хозяина дома, спихнувшего большинство решений на Ци Цинци. Хотя бесспорно — никакие его поварские навыки не сравнилось бы с его талантами шлюхи. Окажись зверь постельным рабом, его предполагаемым хозяевам не пришлось бы тратить лишние деньги на обучение. Эта мысль, резкая, злая, честная и недопустимая, едва не сорвалась с языка Шэнь Цзю. К его собственному изумлению. Рот словно набили острыми иголками, норовившими вылезти в ответ на каждую реплику хозяина. Шэнь Цзю то и дело заставлял себя замедлить дыхание. Нервный сарказм внутри продолжал щекотать. Он слишком устал. Сложно было представить, что всего две недели назад, до того, как Шэнь Цзю спустился в подвал Мобэй Цзюня, была другая жизнь. Что прошло так мало времени, но даже осторожный и недоверчивый Шэнь Цзю не мог предвидеть, насколько быстро, сокрушительно и безвозвратно закончится временное затишье.       Не получив ответа на свой вопрос, зверь осторожно поставил свою пиалу на пол и поднял на подчинённых тёмные глаза:       — Считаете меня безумным? Или лжецом? Кем больше?       Ци Цинци молчала, не избегая его взгляда.       — Нам не дано оценивать или судить господина, — с вежливым спокойствием ответил Шэнь Цзю, пытаясь отвлечь хозяина.       — Что ты обо мне думаешь, я догадываюсь, — демон чуть дёрнул уголками губ без всякого намёка на весёлость. — Но ты точно знаешь, что я не залезал на тебя, когда отвёл тогда в спальню. А ты, Ци Цинци? Ты поняла, что ничего не помнишь, не просто так?       Ничего в Ци Цинци не изменилось.       — Ты ведь ещё ничего не понимаешь, Шэнь Цзю?       — Он понял, что мы куда лучше проведём ночь вместе, чем по отдельности, — Ци Цинци так и не притронулись к чаю. — И я с ним абсолютно согласна. Если бы нас не пытались прирезать, домогаться или изувечить, наше времяпровождение было бы куда приятнее, — с бесцветной смелостью подала голос Ци Цинци.       — Не было выбора. Если бы я тебя отослал, мне бы не поверили.       Она опять ничего не сказала. Хозяин вздохнул:       — Следует рассказать по порядку то, что кто-то из вас знает, а кто-то не знает. Вы поняли, что так пугает остальных в подвале?       — Следы праздника? — нейтрально предположил Шэнь Цзю.       — Кто-то остался у тебя «в гостях»? — предположила Ци Цинци.       — Лао. Всё это задумывалось ради него. Вы оба знаете, за что я не люблю Лао. У меня уже не раз была возможность подвесить его, но в этот раз я постарался, чтобы он сам шагнул в капкан.       Бровь Шэнь Цзю постаралась саркастически дёрнуться. Хозяин перевёл на него тяжёлый взгляд, и Шэнь Цзю проклял собственные лицо, на миг решившее жить собственной жизнью.       — Больше всего я опасался, — кивок в сторону Ци Цинци, — как бы ты или Лю Цингэ не разрушили этот балаган. Мобэй Цзюнь придумал эту путаницу с именами, но балансировать на грани искажения ци пришлось по-настоящему. Всё должно было начаться немного позже, но Шэнь Цзю дал повод, зайдя в подвал Мобэя. А тут и Лао приехал раньше. Как почувствовал. Для того, чтобы поверил он, нужно было, чтобы поверили все. Остальные бы по-настоящему не поверили, что я заинтересовался мужчиной.       Но чтобы Лао избавился от подозрений, мне потребовалось сеять сомнения в сердца по очереди. Сначала поверил Шэнь Цзю, что я на это способен. Ты ведь тогда сомневалась, что я говорю правду. Не правда ли, Ци Цинци? Наша хорошенькая покойная служанка тоже поверила, что я готов развлекаться втроём с мужчинами. Потом я послал его пригласить ко мне Лю Цингэ. До праздника у того было время поволноваться. Когда он переступил порог моего дома, никто из домашних Ша Хаулин уже не сомневался в моём искреннем намерении. Мне нужно было подготовить почву. Я позволил своей ци отклониться. Не так, чтобы это было фатально, но ощутимо для Лао. Всё-таки в его крови куда больше от заклинателей, чем от демонов. Я прилюдно напугал Мин Фаня. Позволил хмелю подействовать на меня. Я очень много пил с этим старым ублюдком, но он всё равно оставался подозрительным. Когда я был «очень» пьян, мы поспорили на его раба. Мне было достаточно припугнуть его. И он готов был признаться что сношался со мной, лишь бы это не случилось в реальности.       Демон поставил пустую пиалу на пол и бросил проницательный взгляд на Ци Цинци:       — Опять будешь ругать меня? За то, что я сделал, или за то, что сделал Лао или другие гости? Я не отвечаю за чужие поступки, Ци Цинци. То, как они обращались со своими домашними, их право.       — Но ты спровоцировал их начать резню снова.       Шэнь Цзю онемел от изумления, услышав эти слова от Ци Цинци. Несмотря на всё произошедшее, у неё всё же хватило духу попрекать зверя. А неприятная правда хуже любой палки. Что будет, если она продолжит? И всё же он не мог избавиться от восхищения ею.       — Рабов — людей и демонов — веками резали на празднествах. Кому, как не тебе, это знать, Ци Цинци? — упёрся демон. — Мой отец рассказал тебе, я точно знаю. Он не мог поручить тебе мою вспыльчивую, непокорную юность, не погрузив подробно в наши традиции. Не то бы ты не смогла меня удержать.       — А я удержала? — брови Ци Цинци поползли вверх, а руки непривычно сжались в кулаки.       — А кто-то кого-то жевал живьём в моём доме? — огрызнулся зверь, впервые теряя невозмутимость. — А ведь могли!       — Могли позже, — не сдавалась Ци Цинци.       Шэнь Цзю дрожал от невысказанных слов, но не знал, что это за слова: самоубийственного восторга или необходимости срочно прервать ссору, отвлечь. Во избежание худшего…       — Каждый раз это позже наступало, едва пир, приемлемый для тебя и остальных, живущих в этом доме, заканчивался. Гости просто уезжали подальше и развлекались уже без меня. И там никто не считал количество трупов.       — А ты? Ты считал? -— горько усмехнулась Ци Цинци.       — Я следил за тобой и ожидал, когда ты позовёшь меня в начале пиршества, — хозяин вновь успокоился. — Я знал, что в первую ночь ты будешь в безопасности, если все будут думать, что я с тобой. Я приставил наёмника охранять тебя.       — Да уж, охрана лучше не придумаешь, — усмешка Ци Цинци стала ещё болезненнее.       — Даже если бы этот наёмник не пытался зарезать нас, — Шэнь Цзю вмешался не столько для того, чтобы поддеть зверя, сколько для того, чтобы дать возможность услышать свои успокаивающие интонации. Напомнить, что он рядом. Он понимает её боль. — Он вёл себя весьма оскорбительно для того, кто охранял важного человека своего нанимателя.       — Я бы убил его за это, когда бы узнал, — спокойно сказал Ло Бин-гэ.       — Как у тебя всё просто, — покачала головой Ци Цинци. — Не всё возможно исправить убийством.       — К сожалению, да, — мягко согласился хозяин.       В его голосе впервые прорезалось что-то человеческое, болезненное. Во взгляде тоже. Быть может, так должно было выглядеть раскаяние. Но Шэнь Цзю ему не верил. Больше, чем прежде. С теми, кого любят, так не поступают.       — Но он обеспечил, чтобы никто с дурными намерениями не пролез к тебе в комнату. Когда Шэнь Цзю искал тебя, я намеренно подтолкнул Лю Цингэ к нужному углу дома для того, чтобы он слышал наш разговор и поверил ещё сильнее. Но моих гостей куда больше убедило, когда я путал их. У моей старшей сестры была такая же сложность. Помнишь? Особенно во время отклонения ци.       — Она же от него умерла!       — Это было до моего рождения. Ей было шесть. Она едва начала совершенствоваться. Рядом никого не было. Она почти не унаследовала демонический дар, но получила слишком большой для её возраста заклинательский. И её отклонение ци, в отличие от моего, было настоящим.       Шэнь Цзю прежде не слышал такие нюансы биографии хозяина. Но больше обратил внимание не на рассказ, а сколько же того, от чего может зависеть его жизнь, он не знает. И насколько много знала Ци Цинци. Насколько близко знала. Насколько больно ей было теперь. Так не поступают с тем, кого любят.       — Я догадывался, что следующим тебя защитит Шэнь Цзю. Если бы он этого не сделал, Ша Хуалин спровоцировала бы Мин Фаня спрятаться от неё в твоей спальне.       — Вряд ли любой из них мог возразить что-то существенное Дуби, если бы однорукий был настойчив. Да и Ша Хуалин не слишком обрадовалась мне в ту ночь. Когда она ворвалась к нам в спальню, У Яньцзы её не остановил.       — Она видела, как ты взяла под руку Шэнь Цзю, и пошла искать Дуби, чтобы предложить развлечься вместе, ведь ты уже была занята. Но она не ожидала, что ты прихватишь и Ци-гэ. У Яньцзы отыскал её и старательно разжёг в ней ревность. Вы не очень ему понравились, — на миг хозяин ухмыльнулся. — Полагаю, это стало причиной синяка, появившегося у него под глазом в тот вечер. Это ты его так, Шэнь Цзю?       — Ци-гэ.       — Ци-гэ, — хозяин покачал головой. — Никогда бы не подумал. Похоже, У Яньцзы повезло, что он сдох до того, как я с ним вновь поговорил. Если он достал даже Ци-гэ.       Шэнь Цзю подавил презрение, готовое отразиться на его губах. Сколько раз не протыкай живого или мёртвого У Яньцзы, это не отменит и не искупит всего ужаса, пережитого ими за эти дни. Ци Цинци безнадёжно покачала головой. Похоже, она подумала о том же.       — Всё, что происходило позже, не было мной запланировано. Я знал, что кое-кто из недоброжелателей рядом. Я не знал кто, но был уверен, что они с Лао заодно, — хозяин опустил глаза, рассматривая дно пустой пиалы. — Я следил за ним и проглядел покушение.       — Возможно, если бы он не строил кровожадного дурачка, они бы не решились напасть.       Хозяин резко вскинул взгляд:       — Ты знаешь, как умер мой отец, Ци Цинци.       Несколько мгновений они глядели друг на друга молча.       — В любом случае, если бы я себя плохо контролировал, вряд ли Мэнмо просто уложил бы вас спать и приволок назад, когда вы пытались сбежать. Ты же знаешь, каким бывает Мэнмо, когда ему кто-то мешает, Ци Цинци. Все, кто жил в этом доме и кого убили в ту ночь, умерли без моего согласия. А том числе и многие гости. Это придало реальности происходящему и позволило моему «безумию» выглядеть более убедительно, но я это не планировал.       Шэнь Цзю подумал, что эти объяснения скорее для Ци Цинци. Ему же позволили быть просто слушателем.       — Потом мы спустились в подвал. Оставалось разделаться с Лао. Всё должно было быть убедительным до конца, но разогретые настоящей битвой гости уже не всегда могли сдержаться. Например, с Ци-гэ. Ша Хуалин внимательно следила за своей троицей, но и она пропустила момент, когда его ранили. Однако ты неслучайно оказалась третьей на очереди среди женщин, которых Мобэй сгрёб себе. Может, я и не смог уследить за всем, но вас защитить мне по силам. Хоть и не самым приятным для вас образом.       Вердикт Шэнь Цзю был прежним — так не поступают с тем, кого любят.       — Мэйин не возражала против моих объятий. Спускаясь в подвал, я предупредил её о её роли. Лао должен был быть уверен, что кандалы для него безопасны. Проверять, действительно ли я переспал со всеми, и задумываться, почему ты, Ци Цинци и мужчины ничего не помнят, ему уже было некогда. И он решил поверить в то, чего так хотелось, и воспользоваться моим безумием. После этого все, кто не имел дел с Лао, покинули подвал и были исцелены. И не слушали крики Лао.       — Как милосердно с твоей стороны, — прежде Шэнь Цзю не слышал таких жгучих нот в голосе Ци Цинци. — Как бы ты ни ненавидел Лао, ты мог отомстить иначе. Когда-то я с тобой уже беседовала на эту тему. Помнишь, что я сказала?       Хозяин молча и тяжело глядел на неё.       — С теми, кого любят, так не поступают, — наконец позволит вырваться этим словам на волю Шэнь Цзю. — Неважно, было насилие и другие угрозы или нет. Пока кто-то, на кого направлена эта иллюзия, искренне верит в это, всё происходит по-настоящему. И боль, и предательство тоже настоящие.       — Мне жаль, что так случилось, — хозяин поднял серьёзные, глубокие глаза, которым Шэнь Цзю отказывался верить. — Но могло бы быть куда хуже.       — Поэтому месть победила любовь, — на лице Ци Цинци появилась злость.       Шэнь Цзю изумился. Казалось, Ци Цинци еле сдерживается, чтобы не запустить чем-то в хозяина. Будто его признание в этом спектакле взбаламутили её душу не меньше, чем этот жестокий праздник. Такой он видел её впервые.       — Было бы хуже не из-за меня, Ци Цинци. Ты помнишь, что когда-то пытался сделать Лао? Незадолго до кончины моего отца? Что отец помешал ему сделать? Что позволено только императору и тем, кому он лично дарует свою милость?       Шэнь Цзю не понял, в чём дело. Покосился на Ци Цинци, и его сердце дрогнуло. Что-то в её облике неуловимо изменилось. Напряжение стало каким-то другим. Лицо побелело, губа прикушена, взгляд, которым она пронизывала демона, был испытующим. Шэнь Цзю мысленно поморщился. А ведь он, хозяин, и правда демон, если после всего случившегося он сможет убедить её, что у него были неоспоримые причины.       Нет таких причин, чтобы оправдать всё это. От этой жестокости не зависит положение зверя, жизнь, близкие. Если он вообще был способен завести кого-то близкого. Нет таких причин. Нет таких причин. Нет таких причин. Нет таких причин… И всё же глядя на усомнившуюся и знающую о демонах куда больше его Ци Цинци, душа Шэнь Цзю стыла. А что, если…