Раб Шэнь Цзю

      — Для того, чтобы увидеть свою смерть, не обязательно смотреть в зеркало, — Шэнь Цзю старался говорить постно.       — Эту ты здесь не увидишь, — Ло Бин-гэ обошёл его и выдернул зеркало из-под его ладони. — Зато увидеть множество прошлых смертей и сойти с ума от горя ты вполне способен.       — Вряд ли я сойду с ума от смертей, которыми я не умирал. Хотя меня и били до полусмерти.       — А кто сказал, что ты не умирал?       Ло Бин-гэ обернулся, и его глаза блеснули. Шэнь Цзю приподнял брови. С чего вдруг хозяин решил, что лучше помнит его прошлое? А после он вспомнил о невероятной власти демонов, гуляющих во снах. Мог ли Ло Бин-гэ увидеть, или Мэнмо увидеть и передать ему что-то, о чём сам Шэнь Цзю не догадывался? Это многое бы объяснило. Шэнь Цзю стало неуютно в собственной коже.       — Разве что умирал, когда думал, что без сознания?       — Что произойдёт с тобой, когда ты умрёшь в следующий раз? — Ло Бин-гэ накинул ткань на зеркало.       — Моя плоть истлеет.       — Это часть тебя. А что будет с душой?       — Отправится в новые странствия.       — Чтобы вновь жить и умереть. Значит, ты вновь умрёшь. С чего ты решил, что это твоя первая жизнь?       — Значит, — Шэнь Цзю поглядел на зеркало с куда большим интересом. Да что там, теперь оно тянуло к себе с невероятной силой, — в нём можно увидеть прошлые жизни? И понять, почему мы здесь и сейчас.       — Не всё так просто, — Ло Бин-гэ усмехнулся, крутя между пальцами чернильную кисть. — Это мощный древний предмет с хитрой магией. Его видения верны, но показаны весьма обманчиво. Зеркало любит издеваться над своим владельцем. Оно покажет именно то, что причинит боль. Но то, что попросишь. Оно питается страданиями владельца. Сильный владелец сумеет его покорить. Но скажу сразу — даже большинство небесных демонов ломало зеркало. Когда-то даже был отсев нежелательных наследников с его помощью. Всех детей заставляли заглянуть в него. Те, кто выживал, получали имущество родителей. Это так же опасно, как владеть Синьмо.       — Синьмо?       — Не знаешь, что это такое? Я думал, ты уже прочитал и пережевал все мои свитки. А ты даже упоминания Синьмо не встретил.       — Слишком мало времени прошло для… — Шэнь Цзю осёкся, поймав растущую злорадную улыбочку. К своему стыду и возмущению, он понял, что его спровоцировали и он побежал что-то доказывать, как мальчишка. — Ищешь повод отобрать у меня ключ из-за того, что я недостаточно ревностно вцепился в подарок?       Вышло холоднее, чем следовало. Однако так желанное Ло Бин-гэ «ты» накладывало на Шэнь Цзю какую-то тень. Или доставало её. Прежние хозяева порою требовали называть себя иначе. Иногда и им хотелось получить наедине «ты», обязательно с каким-то милым или пошлым обращением. Шэнь Цзю привыкал, подстраивался и никогда не забывал своего положения. Однако простое «ты» притупляло бдительность. Уравнивало Ло Бин-гэ с Ци Цинци, Ци-гэ, Шан Цинхуа и прочими рабами. Теперь за каждую подначку хотелось укусить в ответ. Хотя бы словесно. И хотя Шэнь Цзю чётко помнил, насколько иллюзорна его свобода, она упрямо рыла когтями его душу. А ведь даже свободный человек — разумный свободный человек — поостережётся связываться с безнаказанным. Тем более с безнаказанным демоном.       — Чтобы ты мне за это отомстил и постарался придушить во сне? — Ло Бин-гэ был на удивление явно ироничен. — Синьмо — легендарный меч моих предков. Им может владеть лишь демон. Им владели немногие. А кого он не свёл с ума и чьи души не пожрал — единицы. Синьмо неоднократно запечатывали, прятали там, где никто никогда не найдёт — это место никто не знает и забудут даже ничего не знавшие. Те, кто знал, в какую глухую и гнилую бездну его засовывали, умирали под пытками, не выдав тайну. Синьмо томился веками. В него переставали верить. Он превращался в тень легенды. Сказочки, в которую никто не верит. И всё равно кто-нибудь когда-нибудь попадал в самое забытое и гиблое место, находил его и возвращал к нам. Похоже, нет ни одной гнилой дыры, куда бы ни проникла чья-то душа. Синьмо мог исполнить почти любое желание. И это давало небывалые возможности. И казалось — его владелец стал всесильным. За всю историю демонов и заклинателей было лишь несколько мечей, равных или превосходящих Синьмо. Если бы они столкнулись, то, может быть, смогли бы уничтожить легендарный демонический меч. Однако Синьмо везло. Никто из владельцев сильных стальных соперников так и не сразился с ним. А иначе его невозможно уничтожить. Теперь почти не осталось заклинателей, способных получить более-менее сносный меч. Если бы Синьмо менял мир сейчас, все бы пали, едва бы его вытащили из ножен.       — И это зеркало…?       — Куда менее известный артефакт. Разрушительный — да. Но он... Как это сказать? Скажем так, Синьмо берёт плату. Обязательно. Зеркало тоже. Однако Синьмо манит владельца. Как вино или дурман — распробовав, уже не оторвёшься. Зеркало же не зовёт. Ты хотел заглянуть в него, потому что ты хотел заглянуть в него. Синьмо бы на его месте беззвучно взывал, даже если бы ты хотел игнорировать его. Где бы ты ни был, он кружился бы в твоих мыслях. Во снах, во время занятий любовью с женой. Когда бы ты умирал от жажды. Или когда тебе готовились бы отрубить голову. А зеркало может пылиться веками. Не оно ищет владельца. Его ищут.       — Зачем тогда дарить столь опасный дар? Или Мэнмо тоже не желает тебе добра?       — Акт признания меня достаточно зрелым и сильным, чтобы не бояться ни прошлого, ни будущего. И вера в моё умение устоять или остановиться, когда придёт время. А вот ты, — недовольство хозяина вновь показалось отголосками красных искр в глазах, — меня разочаровал. Я верил, что ты-то устоять точно сумеешь.       — У нас разные понимания зрелости, — пожал плечами Шэнь Цзю. — Я не бегу от опасных знаний. Неведение куда более небезопасно.       — Эти знания могли бы побудить тебя спалить мой дом. Прирезать Нин Инъин и Ци Цинци. Соблазнить Ци-гэ.       — Я верю в крепость своего рассудка.       — Не путай крепость с упрямством, — Ло Бин-гэ отбросил кисть и подошёл вплотную.       Шэнь Цзю тоже выровнялся, чувствуя, как зудят от напряжения мышцы. Он понимал, что Ло Бин-гэ прав. В этот раз он сам перешёл границу, зная, насколько она опасна. Но не желал признаваться в этом даже себе.       — Мне некогда разбираться с тобой сейчас. Более того, мне даже некогда на тебя злиться за эту выходку, — глаза Ло Бин-гэ вновь стали тёмными. — Но раз в тебе достаточно смелости, выясним всё ночью. В постели.

***

      Ло Бин-гэ не шутил, да и Шэнь Цзю не ждал, что всё это окажется лишь злой забавой. Когда дом затих, он явился в хозяйскую спальню. Ло Бин-гэ сидел при свете лишь одной свечи и задумчиво крутил в руках какую-то безделушку. Шутки и правда закончились. Повинуясь кивку, Шэнь Цзю отправился к застеленной кровати. Но перед тем, как присесть на покрывало, повернулся, посмотрел хозяину в глаза и медленно разделся. Ло Бин-гэ смотрел на него спокойно и не спешил срывать с себя всю одежду. Его взгляд оставался почти безмятежным. Он лишь один раз окинул Шэнь Цзю с головы до ног, давая понять, что ничего не упустил, но не желает так легко поддаваться, что бы Шэнь Цзю ни задумал. Тогда Шэнь Цзю просто рухнул на застеленную кровать и устремил неподвижный взгляд в полог. Свеча погасла.       Великая, терпеливая, неисправимая и, безусловно, искренняя любовь господ явила себя во всей красе, когда силуэт Ло Бин-гэ, раздвинув в стороны ноги «возлюбленного», устраивался.       — Может, попробуем спиной кверху? — предложил Шэнь Цзю, не желая продолжительное время ловить на себе цепкие взгляды.       — Я не собираюсь проникать внутрь тебя. Сегодня.       Шэнь Цзю вскинул брови и вновь уставился вверх. Руки Ло Бин-гэ коснулись его, медленно и легко двигаясь в разные стороны, выискивая что-то, что по его настоянию не сумел найти весь бордель. Первую четверть ночи Шэнь Цзю честно старался не задремать. А потом… Потом старания Ло Бин-гэ неожиданно увенчались успехом. Медленно и неуверенно ощущения в теле начали меняться. Шэнь Цзю не верил. Но ему ничего не подмешивали. Он знал наизусть действия всех зелий. Будь там что-то, все они должны были бы подействовать раньше. И тем не менее…       Ло Бин-гэ не удалось разогреть его полностью. Но он был терпелив и нетороплив. А затем Шэнь Цзю ощутил чужое дыхание близко-близко. Живо задрав голову, он увидел поблёскивающие глаза Ло Бин-гэ. Любитель отсосов и сам решил попробовать, какого это. Шэнь Цзю удивился и с трудом подавил ассоциации, будто полудемон склонился, чтобы сожрать его нутро. Воспоминания из подвала были ещё слишком свежи.       Техника Ло Бин-гэ была неумелой. Похоже, ему самому это не нравилось. Он пыхтел, задыхался, давился, пускал слюни.       — Зачем это?       — Ты желал в подвале, чтобы кто-то заткнул меня членом. Помнишь?       Шэнь Цзю не помнил, но вполне мог что-то подобное ляпнуть. Особенно тогда.       — Весьма странный способ удавиться. Неужели ты не нашёл чего-то более приятного?       Ло Бин-гэ не ответил. Ещё полночи он корпел над Шэнь Цзю. А тот сбился со счёта, сколько времени этому молодцу не надоедает глотать невозбуждённый орган. Но незадолго до рассвета он добился своего. К удивлению Шэнь Цзю и даже к его собственному. Ло Бин-гэ оказался поразительно талантливым самоучкой. А Шэнь Цзю смертельно удивлённым и смертельно уставшим. Это был первый оргазм в его жизни, не вызванный возбуждающими снадобьями. А сразу после него он услышал, как Ло Бин-гэ плюётся в чашу. Приподнявшись на локтях, Шэнь Цзю принялся следить, как тот старательно полощет рот и чистит зубы за столом.       — Кажется, я тебя понимаю, — невнятно пробормотал Ло Бин-гэ. — Это действительно не очень приятно. С тем, кого любишь, можно наловчиться. Но не представляю, как делать это с кем-то настолько мерзким, как тот же Лао.       — Мой размер куда меньше твоего, — мягко уколол Шэнь Цзю.       Он целый день играл не с огнём, а с подарком. Но что-то странное этой ночью подсказывало — сегодня можно.       — Я не давал тебе отсасывать мне, — косо покосился на него Ло Бин-гэ. — И обещал, что не буду.       — Конечно. Я же свободный человек. Особенно свободен, находясь здесь.       — Напомни мне, как карается воровство? А это не простая вещь, а магическая и ценная даже для императора.       — Я не собирался забирать зеркало. И ты это знаешь.       — Ты хотел забрать хранимые им знания. Если бы мы были на войне и ты прочёл мой план наступления и передал врагу, это не было бы воровство? Даже если бы не отняли твою жизнь, ты бы навеки потерял свободу без возможности когда-либо её вернуть. Так что если взывать к прописным истинам, не я один тут попираю справедливость.       На это возразить было нечего. Ло Бин-гэ тоже не стал продолжать разговор, полоская рот. Чтобы смягчить неприятную тему, Шэнь Цзю кивнул на висевший на стене меч, который никогда не доставали при нём:       — Это Синьмо?       — Считаешь, я нынешний владелец Синьмо? — Ло Бин-гэ заинтересованно повернулся.       — Я бы не удивился.       — Я выгляжу настолько сильным и самонадеянным? Ладно, можешь не отвечать. Я не знаю, где Синьмо. Мог бы его отыскать, но не буду. Его запечатал и спрятал где-то мой дед. А затем убил себя, чтобы скрыть тайну. Родственники императора слишком долго боролись за него. После смерти деда наконец наступил мир. Но это не значит, что ты и я в новой жизни не отыщем его и что кто-то из нас не убьёт им другого. Или же мы никогда больше его не увидим, а кто-то, кого мы в этой жизни знаем, не станет его властелином. Точно ясно лишь одно — пройдут века или тысячелетия, но кто-то отыщет Синьмо и перевернёт мир. Опять.       Больше ничего не было сказано, и Шэнь Цзю вернулся в свою комнату спать.