Раб Шэнь Цзю

      Это были последствия его поступка. Поступка, о котором Шэнь Цзю жалел чуть ли не больше всего за последние лет десять. Кто его тянул за язык? Неужели нельзя было попробовать по-иному? Но как? Всё, сказанное Ло Бин-гэ, оборачивалось против него. Его звериное чутьё находило даже то, что Шэнь Цзю зарыл так глубоко, что и небожители не разглядели бы. Но он знал порочный и мстительный характер полудемона. Он должен был предвидеть, что его сдержанность ещё вернётся сторицей! И как вернётся! Неужели наблюдения за бесконечными сношениями демонов его ничему не научили? Неужели он совсем утратил разум? Стал настолько самонадеян?       Ци-гэ пришёл в спальню, где его ожидали, и изумлённо и обеспокоенно взглянул на Шэнь Цзю. Демоны расплылись в одинаково широких улыбках. Шэнь Цзю опустил глаза, желая умереть на месте со стыда, который испытывал только перед Цзю Цзяньло.       — Раздевайся, — велел Ло Бин-гэ. — Сегодня я буду обучать первым.       Ша Хуалин бросила на Шэнь Цзю искрящийся взгляд. Он плотно сомкнул веки, слушая шорох одежды Ци-гэ. В горле непривычно истерично сдавило. Он сдерживался, чтобы не вздохнуть слишком громко. Он сам виноват. А Ци-гэ — нет. А ведь они не сразу и в глаза друг другу без преувеличенного равнодушия начали смотреть после совместного сидения в ванне с Ци Цинци…       — Эй, Шэнь Цзю! Тебе тоже следует поучиться. Мало ли кого ещё придётся удовлетворять.       Шэнь Цзю открыл глаза, только чтобы не злить хозяина ещё сильнее. Ша Хуалин громко фыркнула, давая понять, что думает об этом «ком-то». Уже раздетая, она словно кошка растянулась на ковре, проигнорировав кровать. Ци-гэ сидел на уровне её коленей. Обнажённый, но плотно сведя ноги, чтобы прикрыть лишнее. Ло Бин-гэ сидел рядом, пока не раздеваясь. Его урок выглядел не так кошмарно, как мог бы. Он тщательно следил за руками Ци-гэ, иногда показывая какие-то движения прямо на подруге и веля Ци-гэ в точности повторить. Ша Хуалин млела. Потом практика стала «более глубокой.» И вновь Ло Бин-гэ не присоединился. Он без какого-либо стеснения следил, как соединяются их тела и иногда показывал движения бёдер в воздухе, требуя от Ци-гэ в точности повторить. И, конечно же, бесконечно комментируя.       — Ну кто говорит таким тоном. Давай ещё раз. Эротичнее. Она не монастырская девственница. Скажи ей что-нибудь грязное. Что?! И это ты называешь грязным?! От смеха она не кончит!       Шэнь Цзю испытал некоторое облегчение, видя, что горячее зрелище не заводит Ло Бин-гэ. Или же эта парочка ему давно надоела. Ци-гэ же краснел от его слов как в первый раз. Возможно, даже не от унизительных комментариев, а от того, как он говорит о женщине. Пусть это и была самая развратная демоница из всех, кого Шэнь Цзю доводилось видеть. Или, может, дело было в наблюдении самого Шэнь Цзю?       Когда «практика» Ци-гэ закончилась, все некоторое время молчали, давая возможность Ша Хуалин расслабиться. Но как только её ресницы приоткрылись, Ло Бин-гэ посмотрел Шэнь Цзю в глаза. Его взгляд был тёмным, влажно поблёскивал. Грациозно наклонившись к Ци-гэ, он эротично шепнул ему прямо на ухо:       — Теперь ты меня обучи, Ци-гэ-э-э.       Последний звук растянулся особенно чувственно. Шэнь Цзю прикусил щеку изнутри. Рука полудемона мягко скользнула Ци-гэ на плечо. Ци-гэ вскинул брови. Отстранился и спокойно, но уверенно взял Ло Бин-гэ за плечо и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки:       — Мне казалось, вы уже поняли, что с такой интонацией вас могут неверно понять.       Ша Хуалин хрюкнула, не сумев подавить смешок. Ло Бин-гэ выглядел удивительно самодовольно, но с максимально притворным раскаянием произнёс:       — Конечно, учитель.       Шэнь Цзю не поверил своим глазам. Ло Бин-гэ слушался Ци-гэ. Наверное, только здесь и сейчас, на этих занятиях, но он действительно повиновался Ци-гэ. Иногда это явно задевало его гордость и он недовольно кривился. Но не спорил. Тренировки вновь проходили на Ша Хуалин. Только Ци-гэ тоже оделся и учил касаться её иначе. Утешать, не обещая близости. Выражать заботу и уважение, не будя чувственные места. Ло Бин-гэ учился у него не только ублажать демоницу. Казалось, он прислушивается к ощущениям, когда Ци-гэ вынужденно прикасается и к нему. Что-то простое, вроде отодвинуть рукой другого мужчину, на что никто бы и внимания не обратил, Ло Бин-гэ старался впитать в себя.       Шэнь Цзю боялся поверить себе. Сразу вспомнилось последнее время, когда хозяин стал источать вожделение не так настойчиво. Точнее, не так регулярно. Оказалось, он не остывал, а просто контролировал себя, как учил Ци-гэ. Порывшись в памяти, Шэнь Цзю осознал, что невольно начал реагировать на эти сигналы. Ло Бин-гэ давал ему почувствовать, когда действительно будет проявлять своё желание, а когда не дойдёт даже до флирта. Так существовать и правда было проще. До скандала полудемон действительно старался подстроиться и это своё старание даже не выпячивал. Или он стыдился его? Мог ли он приложить ещё усилий? Захочет ли он прикладывать эти усилия, если Шэнь Цзю не пойдёт навстречу?       В комнату постучали.       — Входи, — промурлыкала Ша Хуалин.       Мин Фань заглянул внутрь, держа письмо.       — Такими темпами Ци-гэ станет лучшим твоим любовником. Несправедливо. Хочешь, и этого обучу? — Ло Бин-гэ прищёлкнул языком.       Мин Фань вымученно улыбнулся.       — А Лю Цингэ обучишь? — ухмыльнулась Ша Хуалин.       — А чему он может меня научить в ответ? Орать от ярости? Это я и без него умею. А Мин Фань может научить меня целоваться. Правда, теорией тут не обойтись. Со стороны не понять, что происходит внутри. Так что, — Ло Бин-гэ пошло облизнулся, — нам предстоят сладкие-пресладкие уроки практики. Да, Мин Фань?       Мин Фань побледнел. Ло Бин-гэ рассмеялся:       — Не хочет. Ах, ты не знаешь, от чего отказываешься! Хотя я тоже не знаю. Я же не умею так целоваться. Меня отвергли. Придётся учиться у Шэнь Цзю.       Ша Хуалин хмыкнула. Она единственная поняла, что это была не шутка.

***

      По пути назад Ло Бин-гэ позволил себе вновь демонстративно обижаться. Шэнь Цзю помалкивал, идя следом. У дома слышался голос Ци Цинци, кого-то за что-то отчитывающий. Помедлив, Ло Бин-гэ, как зверь на мягких лапах, прокрался вдоль забора, обошёл дом, перелез через низкий забор, разделяющий его и Ша Хуалин сады, и вошёл через заднюю дверь. Шэнь Цзю ступал следом так же тихо, но не знал, стоит ли им распрощаться в доме. Ло Бин-гэ оглянулся, взглядом указывая на лестницу. Никем незамеченные, они поднялись в хозяйскую спальню. Едва дверь закрылась, Ло Бин-гэ небольно, но с ощутимой грубостью пихнул Шэнь Цзю в стену. Врезавшись в неё спиной, Шэнь Цзю смотрел на полудемона, не двигаясь. Ло Бин-гэ рывком развязал пояс своих штанов и не очень аккуратно стянул рубашку Шэнь Цзю. Его глаза поблёскивали эмоциями. И ярости в них было больше, чем похоти. Точнее, он пытался перевести первое во второе. Шэнь Цзю не опускал глаз и откровенно наблюдал за тем, как тот раздевается, рассчитывая, что такая покорность успокоит Ло Бин-гэ.       — Я ошибся, — рыкнул полудемон ему в лицо, прижимаясь телом к телу. — Мы не занимаемся любовью. Для того, чтобы заниматься любовью, нужно доверие. И не только ты не можешь мне доверять.       Его рука потянулась к животу Шэнь Цзю и скользнула ниже без особой нежности.       — Да и как доверять тому, кто не умеет нормально разговаривать? Не хочет. Ты ведь мог меня прямо спросить, чем я занимаюсь с Ци-гэ. Но не стал. Куда же без скандала и обвинения демона во всём? Мог просто попросить не трахать твоего друга, но кто такой зверь, чтобы о чём-то его просить? Да, Шэнь Цзю?       Ответить на это было нечего. Чужие пальцы скользнули ниже, к волоскам на паху. Ещё ниже.       — Я невыносимый, жестокий демон, треплющий нервы Ци Цинци? Вчера во всём тоже был виноват я? Куда же без моего наследия? Куда мне до твоего милосердия к ней!       — Я…       — Если поганый зверь сорвётся и перепугает полный девчонок дом, то это он несдержан и жесток. А если Шэнь Цзю то и дело будет дёргать его словами за яйца, то он образец морали и справедливости! Но раз я такой плохой, а он такой хороший, значит, любой святой бы поощрил такое поведение. Ци-гэ бы вёл себя точно так же, как ты. Правильно? Давай поговорим, рисковал бы так же Ци-гэ, раз тебе так нравится беседовать о нём в постели!       Рука нащупала орган Шэнь Цзю, приподняла и соединила со своим. Бёдра дёрнулись. Взгляд Ло Бин-гэ пылал обидой, но он умел возбуждаться как по заказу. Шэнь Цзю прикрыл глаза и откровенно выдохнул, когда ощутил результаты движений его рук.       Ло Бин-гэ чудовищно его превосходил, но поскольку всё ограничивалось прикосновениями, это было неважно. Шэнь Цзю честно старался расслабиться. Не думать, как «это» сделает сегодняшнюю ночь поистине незабываемой, едва Ло Бин-гэ решит вставить внутрь. Такой боли он точно ещё не испытывал. Движения полудемона были резкими, злыми. Как только он перейдёт на новый этап… Но Ло Бин-гэ продолжал трение лишь телами друг о друга, время от времени помогая себе рукой и бросая редкие, но гневные комментарии:       — Я плохой любовник, ведь так, Шэнь Цзю? Да что во мне вообще хорошего? Даже любовник из меня не вышел. Всё потому, что я гордый, мерзкий демон, которому посчастливилось родиться удачнее, чем тебе. Правда, моя огромная гордыня отнюдь не означает, что я достаточно горд, чтобы добиться удовольствия в твоём теле своими стараниями, а не поганой кровью. Потому что в этом случае моя гордыня покажет меня хоть в сколько-нибудь выгодном свете. Но твоя собственная гордыня не хочет это признавать. Да?!       Шэнь Цзю не отвечал, прикрыв глаза. Ло Бин-гэ кончил быстро. Шэнь Цзю испытал оргазм второй раз, когда Ло Бин-гэ только получил первый. Несколько мгновений после они всё ещё вдыхали запахи друг друга, но Ло Бин-гэ отстранился, пока их тела не успели остыть и на каплю. В лицо Шэнь Цзю грубо кинули полотенце. Он открыл глаза. Вытерев семя со своего тела точно таким же полотенцем, Ло Бин-гэ отошёл, сел на кровать спиной к нему, натянул спальные штаны, лёг и укрылся. Шэнь Цзю смотрел на него. Дыхание спящего до него не долетало, да и поза была слишком неподвижной. Ло Бин-гэ явно давал понять, что всё кончено и он хочет, чтобы Шэнь Цзю ушёл. Молча приведя себя в надлежащий вид, Шэнь Цзю повиновался.

***

      Два дня Ло Бин-гэ дулся в своей комнате, ни с кем не разговаривая. Он больше не спускался в подвал, но отворачивался, скрывая выражение лица, кто бы ни заходил, и отклонял дружеские приглашения демонов. Перемены внесла наведавшаяся Нин Инъин.       — Что ты такой хмурый, А-Ло?       — Меня настигло проклятье.       — И какое же?       — Я несчастлив.       — То, что ты грустишь, не значит, что ты проклят, А-Ло.       Лепет этой прелестной девушки вынуждал пресное лицо полудемона постепенно разглаживаться. Ци Цинци потихоньку переводила дух. Нин Инъин появилась настолько вовремя, что Шэнь Цзю не мог не задаться вопросом — а не пригласила ли её сама Ци Цинци? Так или иначе, но напряжение в доме спадало. И у Шэнь Цзю появилось время для размышлений.       Ло Бин-гэ был очень упрям и проницателен. Весьма невыгодное сочетание для Шэнь Цзю. Остыв, он вновь догадался о намерениях Шэнь Цзю, которые тот пытался утаить. И разозлился, что его не спросили прямо или просто не попросили. Возможно, с кем-то другим Шэнь Цзю мог бы признать свою неправоту. Но с Ло Бин-гэ… Что-то неправильное, до глупого упрямое заставляло действовать наперекор. Возможно, в Шэнь Цзю раскрывались худшие черты, подавленные многолетним рабством. Но он никогда не вёл себя настолько самоубийственно? Что изменилось? Почему так важно было доводить Ло Бин-гэ до края и тыкать в его опасную несдержанность как раз тогда, когда он старался? Или делал вид, что старается.       Потому что он требовал, желал, добивался доверия, которое Шэнь Цзю не хотел давать никому. Хотел, но не мог. А Ло Бин-гэ не мог и не хотел. Для того, чтобы просить, нужно доверять. Просьба раскрывала необходимость в другом, слабость перед кем-то. Отрицать даже самые банальные и естественные потребности для Шэнь Цзю было проще, чем попросить их удовлетворить.       Однако, шагая в пропасть в этом клубке противоречий, Шэнь Цзю уже не знал, где борется с Ло Бин-гэ, посягающим на несокрушимые основы его души, а где — просто из принципа. Искренне считавший, что его главная сила в трезвости рассуждений с самим собой, Шэнь Цзю должен был разобраться в себе.       Удобный случай подвернулся во время очередного спора Ло Бин-гэ с мужем Нин Инъин. Оба были так увлечены, что не заметили, как Шэнь Цзю вышел из комнаты. Закрывшись в самой дальней комнате, Шэнь Цзю прикоснулся к себе. К своей шее, рукам, губам, спине. Прикоснулся, как это делал Ло Бин-гэ. Тело начало откликаться, даже пока он не дошёл до живота. Выругавшись сквозь зубы, Шэнь Цзю прислонился лбом к стене. Лю Цингэ утверждал, что демоны могут воздействовать кровью, лишь сосредоточившись на жертве. А стоит их отвлечь, как они теряют власть. Ло Бин-гэ не возбуждал его сейчас. Однако он сумел отыскать те уголки в теле Шэнь Цзю, которые не смог никто прежде. Или разбудил их. У Шэнь Цзю появилась новая потребность. Он всегда предпочитал не иметь лишних потребностей. Но тут… Проклятый Ло Бин-гэ создал Шэнь Цзю ещё одну проблему, и Шэнь Цзю его за это страстно возненавидел. Однако теперь хотя бы было понятно, что он сделал это естественным путём. Если в приставании одного мужчины к другому могло быть хоть что-то естественное.