Раб Шэнь Цзю

      Если сталкиваешься с неизменным, нужно извлечь как можно больше выгоды. Осознание — первый ключ к её извлечению. Шэнь Цзю давно это знал, но попытки Ло Бин-гэ забраться не только в тело, но и в душу постоянно одёргивали его, требовали перечить и поддевать каждый раз. Ни когда Ло Бин-гэ воплощал свои страшные фантазии, ни когда он слишком зорко глядел в его душу, куда не позволялось проникать никому. Наверное, сколько бы здравых причин быть благоразумным и осторожным Шэнь Цзю от него ни получал, нужно было внимательнее присматриваться и к возможным выгодам. Его имели почти все хозяева. Ло Бин-гэ с этого начал, даже не доехав до дома. Его воздержание по отношению к Шэнь Цзю доказывало, что он верит в собственные убеждения. Хочет верить, но в какой-то момент стал напитываться раздражением. Возможно, его выдержки хватало, пока он больше имел разум и душу Шэнь Цзю. Теперь же ему нужно всё.       Для демона Ло Бин-гэ и правда порою проявлял чудеса сдержанности. Точнее, его демоническая сторона то соглашалась с человеческой, то вылезала наружу. А поскольку Шэнь Цзю желали обе стороны, можно было бы поиграть с каждой. Вот только как это сделать, чтобы проницательный Ло Бин-гэ об этом не догадался? Как сделать так, чтобы не разозлить демона, возможно, умеющего подглядывать даже сны?       Выпроводив Ци Цинци и госпожу Мэйин с девочками из дому и предложив посмотреть на падающие звёзды, Шэнь Цзю дождался Ло Бин-гэ и пошёл вслед за ним. Ци Цинци не заподозрила подвоха. Вчера её то ли хозяин, то ли горе-воспитанник собирался всю ночь пить с ледяным демоном. Не иначе как заливать свою обиду на неразделённую любовь. Но сегодня утром передумал. Он по-прежнему игнорировал Шэнь Цзю, нарушая общую тишину, лишь когда требовался важный приказ. Этим утром он просил передать Ци Цинци, что вернётся после заката. Шэнь Цзю не передал. Она спокойно ушла, а угрюмый демон прошёлся по пустому дому, то ли не обратив внимания на абсолютную тишину, то ли решив не заговаривать со строптивым избранником из-за такой ерунды. Даже если тот идёт след в след и дышит в затылок.       Бах!       Дверь захлопнулась прямо перед носом Шэнь Цзю. Выдохнув сквозь зубы, припомнив все заготовленные особенно острые словечки и выждав несколько долгих мгновений, Шэнь Цзю бесцеремонно вторгся в комнату, громко хлопнув за собой дверью. Ло Бин-гэ, стоя к нему спиной, снимал верхнюю одежду:       — Я тебя не звал.       — Нужно поговорить.       — Если тебе нужен ещё один «мужской разговор», иди «поговори» с этим… у которого какая-то чушь в имени. Или избей какого-нибудь беспризорника. Можешь даже убить. Ты же теперь свободный человек, — буркнул Ло Бин-гэ. — Забылась мечта. Теперь тебе никто ничего не сделает, ведь до сирот нет никому дела.       — Особенно тебе.       Ло Бин-гэ не повёлся на провокацию. Даже не оглянулся, упуская прекрасный повод выпустить зверя. Шэнь Цзю шагнул к нему, схватил за плечо, дёрнул что было сил. Ло Бин-гэ чуть пошатнулся, скорее от неожиданности. Мышцы под рукой Шэнь Цзю затвердели. Ощущение сдерживаемой агрессии предостерегающе кольнуло. На мгновение Шэнь Цзю увидел себя со стороны. Слабый, хилый человек, который даже в полном расцвете сил не может и сдвинуть демона с места. И ужаснулся. А потом разозлился и дёрнул ещё раз! Упоминание собственной слабости всегда бесило его. Даже если напоминали о ней собственные мысли.       Рывок!       Бах!       Ло Бин-гэ позволил себя отшвырнуть. Врезался спиной в стену. Губы недовольно поджаты, глаза предостерегающе поблёскивают:       — Мне сейчас не до твоих истерик.       — Истерик? Уж кто бы говорил.       Шэнь Цзю опёрся одной рукой о стену над его плечом. Так сильный указывает место слабому. Или мужчина флиртует с женщиной. Глаза Ло Бин-гэ изумлённо распахнулись. Он помедлил, пытаясь понять, что происходит.       — Ты плохая девочка Ло. Очень плохая.       Удивительно, но плечи Ло Бин-гэ расслабились. Он прищурился, улавливая тень возможной насмешки, но зарождающейся агрессии поубавилось.       — Капризная, истеричная, требовательная. Но хуже всего, что ты требуешь то, что сама дать не можешь. Или не хочешь.       — Например?       Обращение как к женщине явно задевало Ло Бин-гэ, но не настолько, чтобы пробудить демона. Он хотел отдаться этой тени мечты, где Шэнь Цзю добровольно приблизился к нему так близко. Так интимно. Хотел впитать этот миг, но ожидал после этого жестокой расплаты.       — Доверие. Ты требуешь доверия, хотя сам не доверяешь. И делаешь всё, чтобы я не доверял тебе.       — Ты знаешь, что я могу сделать с тобой и не делаю. А могу сделать куда больше, чем ты даже можешь себе представить.       — Мне хватит того, что я уже видел. Скажи мне, истеричная девочка, — Шэнь Цзю приблизился настолько близко к его лицу, что ещё немного, и они не смогли бы чётко увидеть глаза друг друга, — если тебя бить до полусмерти и требовать доверять, а потом опять бить — ты будешь счастлива?       — Я так не…       — Отвечай, дрянная девчонка!       — Не буду, но я не…       — А если ты будешь ожидать этого, — Шэнь Цзю вновь перебил. — Каждый день, каждое мгновение! И как ты будешь доверять? С удовольствием, виной и покорностью принимать упрёки? Если у тебя есть хоть кроха мозгов, доверился ли бы ты тому, кто вечной тенью смерти нависает над тобой?       Ло Бин-гэ выдохнул через сомкнутые зубы. Потом ещё раз, но уже глубже и спокойнее. Его дыхание коснулось губ и подбородка Шэнь Цзю. Он больше не пытался оправдываться.       — Так почему ты требуешь от меня того, чего сам дать не можешь? Тем более после того, что я видел? После того, что мы все видели!       — Я до сих пор не уверен как в правильности своего решения, так и отказа от него, — помолчав, сказал Ло Бин-гэ. — Я не хотел, чтобы ты и Ци Цинци проходили через это. Но её отсутствие выглядело бы подозрительным, а ты бы счёл лицемерием, если бы я попытался скрыть от тебя…       — И без того случая мне хватает твоих истерик!       — Да и сам ты тоже устраиваешь сцены, — Ло Бин-гэ слегка усмехнулся.       — Но не как капризный ребёнок! Просто тогда я хотел, чтобы ты меня убил.       — И я не настолько истеричен, чтобы ты мог легко довести меня до этого. Или не настолько, как тебе хочется думать.       — Твоё поведение говорит об обратном.       — Да, мне порою сложно сдерживаться. Но и ты не облегчаешь мне задачу. Намеренно.       — Думаешь, я способен запугать сильнее тебя? Сколько бы я ни колотил беспризорников в переулках, никому из них я не оторвал ноги. И ни от кого не требовал мне довериться. Видишь ли, если я причиняю кому-то боль, то осознаю, что меня боятся. И не закатываю истерику от обиды на недоверие. Перед тем, как надувать губы, посмотри на себя со стороны. Со всех сторон.       Желваки поиграли на щеках Ло Бин-гэ, но в конце концов он прикрыл веки. Помолчав достаточно долгое время, он поднял тёмные, блестящие глаза. Они были такими чистыми, а ресницы такими длинными, что, будь на месте Шэнь Цзю девушка, она бы точно не захотела плюнуть от злости в это лицо. Ло Бин-гэ потянулся к нему. Очень медленно. Шэнь Цзю не отстранился, твёрдо смотря в чужие глаза. Он не горел желанием целоваться. Но важно, чтобы близость происходила на его условиях. Чтобы Ло Бин-гэ мог действовать, только если Шэнь Цзю позволяет. Так Ло Бин-гэ получит отдачу, но будет вынужден подчиняться. Вряд ли ему всегда будет это нравиться, но для него лучше так, чем ничего.       Но ожидаемого не случилось. Ло Бин-гэ поцеловал его без капли эротизма. Едва коснулся губами и так же медленно отстранился. Если бы этот поцелуй был словом, это точно было бы «прости». Ло Бин-гэ больше не пытался что-либо сделать. Шэнь Цзю почувствовал бы себя глупо, продолжив в том же духе, поэтому просто развернулся и покинул комнату.

***

      Несколько дней Шэнь Цзю постепенно становится мягче к Ло Бин-гэ. Ну как мягче — порою позволял снисходительно обращать на себя внимание. Иногда властно, но мягко забирал что-то из его рук. Чуть жёстче дёргал за пряди во время расчёсывания, а когда сталкивался с возмущённым взглядом, лукаво щурил глаза. Скользяще проводил руками по чужим плечам или спине, как бы невзначай. И стоило Ло Бин-гэ обернуться, тут же проходил мимо, неся что-то или занимаясь другой работай, всем своим видом показывая, что он-то тут точно ни при чём. Ло Бин-гэ настолько старательно следовал его немым указам, что начал искренне не замечать хлопанья глазками каждой ученицы Ци Цинци любого возраста. Ци Цинци его рассеянность тоже заметила и стала поспокойнее.       Выяснения того, кто главный в их отношениях, пока протекали спокойно исключительно благодаря покорности Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю начал предполагать, что, получая свою долю сексуального удовлетворения, полудемон сможет терпеть достаточно долго. По крайне мере, уступки Шэнь Цзю делали его сентиментальную человеческую часть доминирующей. Оставалось лишь удивляться, как такому своевольному существу может подходить такой жёсткий контроль со стороны избранной персоны. Пару месяцев Шэнь Цзю наслаждался властью, не теряя бдительности. Иногда вовлекал в поцелуй, обрывая его до того, как воздух начнёт заканчиваться. Начинал прелюдию, а потом резко заканчивал её под разными предлогами. И лишь порою позволял довести друг друга для финала.       Конечно, после особенно частых завершений он позволял соитию случаться для того, чтобы в следующий раз ускользнуть ещё раньше. К сожалению, не всё шло идеально. Порою сам Шэнь Цзю слишком резко вскидывал взгляд, проверяя реакцию Ло Бин-гэ на ту или иную выходку, тем самым выдавая собственную нервозность и затаённый страх. Ло Бин-гэ это замечал, но ничего не комментировал. Лишь один раз, став перед Шэнь Цзю на колени перед тем, как обслужить, сказал:       — Дрессируешь меня, как собаку?       — Хочешь немедленно всё прекратить? — вскинул подбородок Шэнь Цзю.       Он не уточнял, что именно «всё». А Ло Бин-гэ не спрашивал. И если бы не невероятный «талант» последнего, то Шэнь Цзю бы так и не смог кончить. Но этот эпизод оставил явный отпечаток грусти. Не его грусти. Понимая, что и так испытывает прочность терпения Ло Бин-гэ, больше беря, чем отдавая, Шэнь Цзю решил полночи усердно трудиться руками, показывая прежде скрытые отточенные навыки. Будь его воля, он бы никогда в жизни не сунул в рот чудовище, которым природа подарила Ло Бин-гэ. Пока от него этого не ждали, а фокусы, отработанные руками, ещё оставались в запасе. Когда они закончатся, лучше бы Шэнь Цзю окончательно сформировать их отношения.       И тем не менее, несмотря на бесконечную жажду ласки, что-то внутри Ло Бин-гэ закрылось после той ночи. Находясь рядом и отдавая себя физически, он всё больше отстранялся душевно. Что-то ему слишком не нравилось, но он прятал это. Прежде он никогда не закрывался так глубоко. Ситуация начала выходить из-под контроля. Шэнь Цзю заволновался. Не то чтобы он прежде чувствовал себя абсолютно спокойным, но искренне верил, что в последнее время добился некоторых успехов. Чтобы окончательно не потерять своих достижений, Шэнь Цзю устроил целый вечер дразнящих намёков. А как только они остались одни, опрокинул Ло Бин-гэ на кровать, взобрался сверху и, властно проведя рукой по чужому подбородку, спросил:       — Ты опять капризная девочка?       — Я был бы для тебя девочкой, — без тени улыбки ответил Ло Бин-гэ. — Если бы ты этого действительно хотел.       — Но я этого действительно хочу.       — Чего? Любить меня в единственной форме, как ты это понимаешь? Или унизить так, как ты считаешь самым оскорбительным?