Часть 57 Несчастье по-демонически
18 марта 2026 г., 21:21
— Что?! Ты обвиняешь меня?! Напомню, что не просился к тебе ни в дом, ни в постель!
— И кто из нас истеричная девочка? — сквозь зубы выдохнул Ло Бин-гэ.
— Я даю тебе то, что ты хочешь, но ты опять недоволен, — Шэнь Цзю демонстративно встал с него, показывая, что не намерен продолжать.
И мысленно порадовался, что одежда была ещё на нём. Выглядеть оскорблённым и неприступным было бы отнюдь не так легко, сгибаясь в три погибели, чтобы отыскать штаны.
— Во-вторых, ты сам говорил об уважении, — не впечатлившись невысказанной угрозой Шэнь Цзю, Ло Бин-гэ сел на кровати.
— И что же тебя в этом оскорбляет? — Шэнь Цзю сложил руки на груди. — То, что я сверху? Я тебе даже не вставил, но, конечно, лишь твою гордость можно водрузить сверху. Когда дело касается гордости, твоя любовь отступает?
— Меня не оскорбляет ничего, кроме твоего отношения.
— Я с самого начала не скрывал, что интимная жизнь меня не сильно волнует.
— Теперь уже волнует, и мы оба это знаем. Но я бы лёг и отдался тебе как женщина, мужчина или кого ещё ты втайне готов представить, если бы ты относился к происходящему с уважением. А не мысленно потешаясь, что приручил этого тупого демона как дикого зверька.
— Откуда тебе знать, что я думаю?
— Я вижу по твоим глазам.
— Что ж, — Шэнь Цзю направился к двери. — Тогда я уберу их подальше, чтобы не чувствовать раздражения.
Ло Бин-гэ его не остановил. Шэнь Цзю злился. Отчасти потому, что его поймали на горячем и правильно расшифровали. Отчасти потому, что он сам ушёл как избалованный возлюбленный, просто не зная, как дальше вести этот разговор. Отчасти потому, что не мог предложить ничего больше. Думал, что не мог.
Неделю они вновь не разговаривали. Ло Бин-гэ не делал попыток к примирению, хоть больше и не демонстрировал посторонним их размолвку. Шэнь Цзю ломал голову и не знал, что ещё придумать. Создавалось ощущение, что от него хотят не его. Чтобы в его теле жил кто-то мягче и наивнее и кто в то же время видел бы и принимал жестокую демоническую часть. То есть невозможного. Однажды он постарался вспылить, когда они столкнулись у заветного шкафчика с заклинательскими свитками:
— С первого дня знакомства, ещё до того, как я переступил порог этого дома, ты ясно дал понять, чего хочешь. И в последнее время ты это получаешь.
— Я хочу заниматься любовью. Трахаю я всех остальных.
Ло Бин-гэ резко впихнул новый свиток в шкаф, не глядя на Шэнь Цзю, лишь этим выдавая своё раздражение.
— И что же я делаю недостаточного для любви?
— Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз разговаривали нормально?
Шэнь Цзю не помнил, но это был не повод отступать:
— Когда я говорил и не трахался, ты был недоволен. Теперь я молчу и трахаюсь с тобой, а ты всё так же недоволен. Так в ком же проблема? Может, я просто не умею делать это так хорошо, как ты себе представляешь?!
Ло Бин-гэ молча развернулся и вышел, так и не вступив в ссору. Он не трогал Шэнь Цзю, не упрекал, не прогонял, но тот всё равно ломал голову в невидимом тупике. Ло Бин-гэ не мог быть таким вечно. Это же полудемон! Нужно было накинуть на него уздечку раньше, чем случится новая выходка. Но как?
Ответ навеяло неожиданно. В очередной раз наблюдая грубые приставания Ша Хуалин к Ци-гэ, Шэнь Цзю дождался окончания этого действа и остался поговорить. К его удивлению, когда демоница погналась за ещё не осчастливленным сегодня Мин Фанем, Ци-гэ сказал:
— Будь её любовь помягче, Мин Фань был бы с ней счастлив.
— Любовь?! — изумился Шэнь Цзю. — Ты называешь это любовью?
— Она любит как умеет, — пожал плечами Ци-гэ.
Шэнь Цзю недоверчиво всмотрелся:
— Ты что, её защищаешь? Или ты влюбился в неё? Я думал, по крайней мере ты и Лю Цингэ её ненавидите. Она же постоянно над вами издевается.
— В её голове много чего перепутано местами по человеческим меркам, — согласился Ци-гэ. — Но она действительно не умеет любить по-другому.
— Если она и правда любит, ей нужно учиться делать это так, чтобы и вы были не так потрёпаны. Какая же это любовь иначе?
Ци-гэ тяжело вздохнул:
— Познакомься мы в её детстве, эта девочка увидела бы другой пример и научилась бы разной любви. Но это взрослая женщина, искренне верящая, что любить нужно демонстративно и бескомпромиссно. Потребуются годы, чтобы научить её любить иначе. Но если мы не научим, то кто это сделает?
И хотя к трактовке Ци-гэ очень хотелось придраться, нельзя было выдать и свои проблемы. А если примерять на своего… хозяина, демона, полудемона, зверя, поклонника… то и его нужно было не просто дрессировать, но и учить. Но чему и как? Впервые Шэнь Цзю представил абстрактного человека, который мог бы любить его взаимно. Какой была бы эта любовь?
***
Войдя в свою комнату после позднего возвращения, Ло Бин-гэ обнаружил Шэнь Цзю на своём рабочем месте. Тот читал воспоминания заклинателей и не обращал внимания на вошедшего. Набычившись, Ло Бин-гэ тоже занялся всем, чем угодно, не глядя на вторженца. Но когда перевалило за полночь, хмуро стянул рубашку: — Давай, высказывай всё, на что хотел поругаться сегодня, и уходи. Мне завтра рано вставать. — Я пытаюсь научиться комфортно чувствовать себя рядом с тобой, просто разделяя тишину на двоих, — сквозь зубы проскрипел Шэнь Цзю. Брови Ло Бин-гэ удивлённо дрогнули: — О-о-о… Естественно, тем вечером их совместная тишина так и осталась неловкой и неуютной. Они пробовали молчать снова и снова, но каждый исподтишка следил за другим, отчего оба становились всё напряжённее. Наконец Ло Бин-гэ откинулся спиной на кровать, поглядел в окно и попросил: — Почитай мне. Следить за текстом, а не за слушателем, оказалось куда проще. Да и Ло Бин-гэ тоже заметно полегчало. Теперь Шэнь Цзю читал не поэмы. Решив, что приобщить к высокому такого зверя невозможно, он занялся своими интересами. А именно историей заклинателей. И тут они обнаружили тот самый золотой источник. Ло Бин-гэ знал не только обо всём, что хранил в шкафу. Он вспоминал об умных байках, событиях в школах нынешних заклинателей, слышал истории, которые никто бы никогда не записал и которые передавались лишь шёпотом. Шэнь Цзю не просто жадно слушал. Он спрашивал, спорил, представлял себя военачальником, монахом, императором и мысленно перекрашивал истории. Они отыскали несколько десятков старых карт и отыгрывали на них сражения прошлого. Проигрывали и выигрывали друг у друга. Фантазировали, как изменилась бы история, если бы тогда-то случилось то-то или то-то. В них будто проснулись мальчишки, живущие в глубине каждого взрослого мужчины. Однажды Ци Цинци, застав очередную их хитросплетённую баталию, длившуюся с полуночи до полудня, так и сказала, пряча улыбку: — Мальчишки. Великий демонический император Ли Сян, не потерпевший ни одного поражения, кроме последнего у края бесконечной бездны, и утративший там свой пограничный дворец, именуемый в обычной жизни Шэнь Цзю, важно заметил, атакуя хитрым стратегическим приёмом нападавшего со спины: — Не вмешивайся. Я собираюсь исправить историческую несправедливость, и на моём имени не будет ни одного пятна поражения. Великий полководец, после этой победы ставший первым императором из Тяньлан-цзюней, в обычный жизни известный как Ло Бин-гэ, не менее напыщенно заявил: — Я не отдам будущее своего рода в твои загребущие руки так просто. — У тебя не будет рода. Всех соперников устраняют, чтобы лишь законные наследники заняли предложенное им преисподней место. — Забыл уточнить, — оскалился великий полководец, — у Ли Сян не было потомков. То ли он был немощен, то ли настолько плохим любовником, что даже положение императора ему не помогло. — Поганый варвар! Я не позволю тебе очернить моё имя в истории мерзкими наговорами! Разыгрывая одни и те же игры по несколько раз с разных сторон, Шэнь Цзю с удовольствием обнаружил в себе грамотного стратега. Пускай он не успел стать заклинателем, развить умственные навыки никто и ничто не могли ему помешать. Даже многолетнее рабство и удары головой об пол. Это было странное и лучшее время, которое они провели вместе. Пока, не узнав, что Нин Инъин родила, Ло Бин-гэ не постарался поцеловать его в губы. Не ожидавший этого Шэнь Цзю вздрогнул и рефлекторно отстранился. И Ло Бин-гэ это заметил. Его взгляд помрачнел. Шэнь Цзю тут же скривил губы в ядовитой улыбке, делая вид, что просто издевается, и потянулся за новым поцелуем. Но Ло Бин-гэ условно чиркнул висок и ушёл, оставив Шэнь Цзю одного. Наверное, глупо было пытаться обмануть того, чья кровь находится в тебе и слышит каждое замирание воздуха в твоих лёгких. А за окном разыгрывалось лето, напоминавшее, что Шэнь Цзю живёт в этом доме уже больше года. Ученицы Ци Цинци успели немного подрасти. Лю Цингэ в очередной раз был возмущён похабными выходками Ша Хуалин на публике. И хотя он гневался по-прежнему бурно, его смущение явно поуменьшилось. Неужели он, Шэнь Цзю, тупее Лю Цингэ? Он, которого годами брали куда грубее и относились, как полагается относиться к вещам, оказался достаточно труслив и туп, чтобы дразнить кого-то настолько сильного и с горячей кровью, как Ло Бин-гэ?***
На следующий вечер Ло Бин-гэ замер, едва зайдя в комнату и застав великого демонического императора Ли Сяна в необычном виде перед очередной баталией. — Где ты шастаешь, грязный варвар? — заявил великий император Ли, маняще прикрыв веки и задрав на горе подушек свои длинные ноги. — Я намерен низложить тебя туда, где тебе самое место, и отнять всё, что по праву должно быть моим. — Тебе придётся хорошо постараться. Несмотря на попытку пошутить и невольное сглаживание после явного намёка на эротический призыв в позе, Ло Бин-гэ оставался напряжённым. Шэнь Цзю за томной, отработанной многими годами маской тоже нервничал. Если Ло Бин-гэ решит сегодня не довольствоваться малым, то Шэнь Цзю предстояла пытка, которую он сам сейчас поощрял. В таком нервозном состоянии сосредоточиться было непросто, и он готовился к поражению во всех вопросах. Но проиграл Ло Бин-гэ. Точнее, он позволил себе проиграть. Делая вид, что не заметил уступка, Шэнь Цзю властно поднялся и требовательно дёрнул Ло Бин-гэ за ворот, повелевая подняться. А потом вовлёк в сладкий поцелуй. Но после этого Ло Бин-гэ сам отстранился, поглядел томным взглядом, скинул банный халат и повалился на кровать, разведя колени. Шэнь Цзю помедлил, сомневаясь, правильно ли он понял. — Не бойся, — шепнул Ло Бин-гэ. — Давай. — Это отнюдь не так приятно, как кажется, — предупредил Шэнь Цзю. — Поэтому я буду это делать только с тобой. — А если ты меня переоцениваешь? — Бесспорно, — нетерпеливо пошутил Ло Бин-гэ. Он и правда решил отдаться и совсем не стыдился этого. Шэнь Цзю нисколько не горел желанием его взять, но такая поза была куда менее травматичной. А чтобы всё получилось, Ло Бин-гэ сначала поработал над Шэнь Цзю, а затем вновь раскинулся чуть настороженно, но с явным предвкушением. Он отдавался с готовностью самой дорогой шлюхи и, несмотря на свой первый раз в такой роли, быстро учился. Шэнь Цзю был немного сбит с толку. Будто Ло Бин-гэ раскрывал не просто тело, а отдавал всю свою суть, стремился раствориться в чужих действиях. Будто забыв, что не столь позорна связь с мужчиной, сколько какая роль ему досталась. И среди этой бури страсти было что-то ещё. Он смотрел на Шэнь Цзю, будто всех слов в мире было мало. Будто эти слова во взгляде прочесть было куда проще, чем услышать. Будто он заговорил новым языком. Незнакомым языком. Шэнь Цзю смотрел, видел, но не понимал. В этом взгляде было что-то знакомое и непонятное. Будто глухой пытается понять немого. И понял только после, когда они ненадолго задремали, а через некоторое время Шэнь Цзю проснулся, чтобы по привычке уйти. Вопреки обыкновению Ло Бин-гэ не спал и не притворялся спящим. Он сидел на краю кровати, не замечая, что Шэнь Цзю проснулся, и гладил его ногу так, будто это было его любимое, единственное и долгожданное дитя. Ноги Шэнь Цзю сложно было назвать сахарными, несмотря на их длину и прямоту. Его стопа была большого размера соответственно довольно высокому росту. И по сравнению с миниатюрными женскими ножками довольно широкой и сильной. Но Ло Бин-гэ было всё равно. Он гладил без намёка на похоть так бережно, будто каждый волосок на ней был годом его жизни. И тогда Шэнь Цзю наконец понял. Ло Бин-гэ был влюблён.
