Раб Шэнь Цзю

      Судьба любила насмехаться над Шэнь Цзю. Но чтобы из всех дольше всего в него был влюблён именно Ло Бин-гэ? Демон. Мужчина. Шэнь Цзю даже не знал, что из этого всего хуже. Но влюблённость имеет опасное свойство надоедать. Проходить. И превращаться в ненависть. А потому нужно было как можно дольше задержать Ло Бин-гэ в этом состоянии. В конце концов, если не выказывать отдельное недовольство, через несколько лет, даже если он надоест, Шэнь Цзю просто отошлют подальше, как приевшуюся красавицу. Но испытание настигло раньше. Всего спустя несколько раз Ло Бин-гэ решил поменяться ролями. И несмотря на все заверения, что больно не будет и он будет осторожен, Шэнь Цзю боялся. Это отражалось на потенции. Несколько раз подряд Ло Бин-гэ прибегал к манипуляциям, после которых хочешь или не хочешь, а всё равно встанет. Но как только он только собирался войти сам, страх Шэнь Цзю сводил все усилия на нет.       — Бери так, — наконец сказал Шэнь Цзю.       — Я остановлюсь через несколько движений, если будет больно. Клянусь.       — У меня не стоит и стоять не будет. Пора смириться.       — Вот как ты обо мне думаешь? — Ло Бин-гэ поднялся. — Что я забочусь в постели только о себе?       Шэнь Цзю поджал губы, чтобы не напомнить, что втянуть его в подобные отношения уже не было заботой о нём.       — Сколько женщин мечтали о том же отношении от тебя, которое ты хочешь получить от меня? Скольким из них ты ответил взаимностью? Сколько из них прикладывали усилий не меньше, чем ты? Кому, как не тебе, знать, что собственную суть не заменить?       — Дело не в твоей сути, а в доверии. Ты даёшь мне не своё тело и даже не свою верность. Вряд ли бы ты смог добровольно мне изменить, просто потому, что ты не хочешь ни в кого влюбляться. Ты просто мне не доверяешь. И я не знаю, что ещё могу сделать, чтобы ты наконец мне доверился.       — Я даю тебе больше, чем кому бы то ни было. Всё, что я только могу дать. Но тебе мало. Тебе нужно всё, до последнего вдоха и даже больше. Но даже те, кто отдаётся друг другу без остатка, не могут жить в одном теле. Чувствовать одинаковый вкус. Вспоминать одинаково до мелочей одно событие. Потому что так не могут существовать двое. Так может жить лишь один. И то, у каждого в душе есть свои барьеры, и никто не изучил себя самого полностью. Даже твоё отражение — и то левша.       Ло Бин-гэ молча одевался.       — Собираешься в подвал?       Судя по тому, как он замер на несколько мгновений, холодный вопрос Шэнь Цзю попал в точку. Чего можно было не произносить вслух — как я могу тебе доверять, если, получив отказ, ты сразу ищешь, кого бы разорвать.       — Я бы умер за тебя, но не уверен, что даже это тебя убедило бы, — бросил Ло Бин-гэ перед уходом.       Он был прав. Даже если бы он умер за Шэнь Цзю, то Шэнь Цзю не был бы уверен, почему Ло Бин-гэ на это пошёл — чтобы доказать ему свою великую любовь, чтобы доказать себе, что его любовь не являлась собственной выдумкой, или всё же потому, что жизнь Шэнь Цзю была для него ценнее собственной?

***

      Замечание Шэнь Цзю побудило Ло Бин-гэ отказаться от планов мучить старика Лао. Наверное, он только в тот момент осознал, какую услугу себе оказал, перетащив пыточную туда, где за её посещениями постоянно мог наблюдать Шэнь Цзю. Правда, оставались другие заведения и переулки, где можно было успокоить свою жажду крови. Но Шэнь Цзю был уверен, что уязвленная, пойманная на горячем гордость уведёт Ло Бин-гэ в бордель. После негласного уговора, всё, что человеческое тело не могло дать небесному демону, тот получал именно там, но больше не демонстративно. Прежде обоих это устраивало, но в этот раз Ло Бин-гэ отправился изливать свои душевные и телесные муки Ша Хуалин. Шэнь Цзю узнал об этом случайно, от Мин Фаня. Паренёк метался между двумя чувствами — искренней радостью от того, что кто-то удовлетворяет ненасытную демоницу и у него появилась возможность подольше отдохнуть, и ревностью, ведь проклятый Ло Бин-гэ вновь пытается увести его девушку! Но, как оказалась, не одна лишь страсть наполняла их вечера. Ещё они вместе пили и горевали. Но о чём?       — О чём может горевать демоническое отродье? — гаркнул вечно всем недовольный Лю Цингэ. — О том, что их не прикончили в младенчестве?       Шэнь Цзю решил великодушно пощадить его чувства, не признаваясь, что в желании бывшего заклинателя погубить Ло Бин-гэ не сомневается. А так ли всё однозначно с Ша Хуалин? Впрочем, такой радикальный ответ означал, что Ло Бин-гэ ещё не настолько пьян, чтобы публично выболтать о своей связи с мужчиной. И всё же беспокойство грызло Шэнь Цзю.       — По-своему, но она понимает, что демоническая любовь для нас… не очень подходит, — мягко объяснил Ци-гэ. — Как демоница, Ша Хуалин считает, что нет способа лучше выразить свои чувства. А как женщина — страдает, что мы не способны оценить по достоинству её усилия. По-моему, Мобэй-цзюнь не способен хорошо её понять. Да и его красавица не слишком склонна к угрызениям совести. Насчёт твоего хозяина не знаю. Но если в нём половина человеческой крови, то никто лучше него не поймёт мою госпожу.       Услышанное удивило Шэнь Цзю. Если даже Ша Хуалин страдает от любви или от гордости, прикрывая это любовью, то что же творится с Ло Бин-гэ? Ища выход, Шэнь Цзю не забывал — эта горячая парочка страдает только от недостатка любви к себе и не горюет о чужих разбитых сердцах. Но одного дня рождения полудемона ему хватило до конца жизни, и теперь нужно было искать способы чуть больше угодить Ло Бин-гэ, который перестал явно искать любви и желал доверия. Так Шэнь Цзю понял, что перед ним поставили ещё более невыполнимую задачу, чем прежде.       Доверять Ло Бин-гэ. Сам того не подозревая, он подставил себя, признавшись, что решил влюбиться, только встретив Шэнь Цзю. Всё, что он делал до того, как признался, со слов того же Ло Бин-гэ, он делал уже «любя». Если Ци-гэ прав и демоническая любовь именно такая, то только происхождением и можно было объяснить все эти действия. Нельзя было отрицать, что с тех пор Ло Бин-гэ пришлось признать, что любить кого-то сложнее и больнее, чем ему казалось вначале. И всё же…       Шэнь Цзю мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Этой правды ничего не изменит, но сколько ни переваривай сомнительное поведение влюблённого, нужно не забывать — Шэнь Цзю решил идти в будущее, а не оглядываться на прошлое. Будущее требовало компромисса. Ло Бин-гэ поставил выбор — либо люби, либо доверяй настолько, чтобы мы могли предаваться похоти без явных страданий. И Шэнь Цзю ощутил, насколько тяжело ему быть с кем-то. Наверное, даже если бы ему встретился не демон и не мужчина, он бы предпочёл остаться один.       Ци Цинци и Ци-гэ были верхом его доверия и любви. Достаточно, чтобы прикрывать спины друг друга, но тайны Шэнь Цзю оставались при нём. Слишком дороги, чтобы страдать друг за друга, но лишь до поры, пока другой не позволит проскользнуть тени похабной шутки между ними. Ло Бин-гэ ломал все границы. Но даже не будь у Шэнь Цзю принципов — доверие требует испытания. А учитывая почти запредельные возможности Ло Бин-гэ как заклинателя и демона, для человека было практически невозможно что-то придумать.       Потребовать унизиться? Ло Бин-гэ только и ждал возможности лечь под Шэнь Цзю и ещё бы подставился. Сохранять абсолютную верность? Тут уже Шэнь Цзю опасался даже не за свою часть, а за душу, которую неудовлетворённый демон вытрахает из него в первые же сутки бесконечной любви. Потребовать лечь под Лао, если тому ещё осталось, чем тыкать? Соблазнительное тёмное удовольствие, но абсолютно бесполезное и опасное, если быть откровенным. Потребовать сжечь собственное золотое ядро? Даже если он решится и не сможет восстановиться, как восстанавливается всегда, демоническая часть возьмёт ведущую роль, а Шэнь Цзю и пассивной её было достаточно. Нужно было что-то, что действительно будет чего-то стоить Ло Бин-гэ. Ради чего он должен будет проявить усилие. Принести жертву. Что-то забрать у себя и отдать Шэнь Цзю так, чтобы оно вечно было перед носом, а забрать было невозможно. И чтобы отдавая, Ло Бин-гэ понимал — зная характер Шэнь Цзю, никаких гарантий нет, но он всё равно был готов.

***

      Когда Ло Бин-гэ наконец вернулся, он застал в своей спальне неподвижного Шэнь Цзю. Не сделавшего вид, что ничего не было. Не пытающегося вызвать на «мужской разговор» или спровоцировать убийство. Не соблазняющего, чтобы отвести опасность. Шэнь Цзю стоял неподвижный, прекрасный и отрешённый, как нефритовая статуя или небожитель. Ло Бин-гэ замер на пороге. Какое-то время они напряжённо всматривались друг в друга. Затем Шэнь Цзю отступил в сторону. За его спиной пряталась зеркало. То самое, которое подарил Мэнмо. То самое, которого Ло Бин-гэ боялся и считал проклятым.       — Это мой залог доверия.       Ло Бин-гэ не двигался и сам стал походить на изваяние больше, чем на живого человека. Шэнь Цзю не торопил и не шевелился, наблюдая за получившим неожиданный удар влюблённым. Или не влюблённым?       — Хочешь, чтобы я его помыл? — Ло Бин-гэ с трудом растянул губы в неестественной улыбке.       — Считаешь, что моё доверие стоит шуток?       Улыбку как помоями смыло. Ло Бин-гэ нахмурился, перешагнул порог и плотно прикрыл двери, выглянув сначала в пустой коридор.       — Хочешь, чтобы я увидел что-то настолько мерзкое, от чего мои чувства к тебе остынут?       — Хочу узнать причину твоей одержимости мной.       Ло Бин-гэ прищёлкнул языком:       — Зеркало не покажет моё прошлое в этой жизни.       — Если все твои слова — правда, то вполне разумно искать ответ в прошлых воплощениях, — Шэнь Цзю передразнил его прищёлкивание.       — А может ты надеешься увидеть, что я был твоей дочерью или сыном, чтобы потом повторять, что у тебя ко мне исключительно отцовские чувства?       — А что, твои чувства ко мне так легко остудить? — поднял брови Шэнь Цзю. — К тому же ты же сам говоришь — это только прошлое, от которого нас отрезала смерть. Быть может, и не одна.       — Я говорю, — Ло Бин-гэ положил ладони ему на плечи и чуть сжал, но Шэнь Цзю сделал вид, что не заметил, будто на его месте была дохлая рыба, — что это не просто подглядеть в скважину. Ты ощутишь каждый запах, вкус как свой собственный. Звуки, цвета и чувства… Последнее страшнее всего. Когда подобное происходит во сне, созданном Мэнмо, ты просыпаешься и понимаешь, что был всего лишь ночной кошмар. Но во сне могут произойти события тысячи лет. За одну ночь человека можно запугать до смерти. Буквально. Или свести с ума. Это хуже. Есть одна-единственная правда для тебя, меня, любого человека, демона, зверя и даже растения.       — Мы все умираем, — ответил Шэнь Цзю.       — Нет. Мы все умирали в прошлом тысячи раз. Тысячами способов. Нас вешали, вспарывали животы, топили, съедали заживо. Есть много способов убить куда дольше и мучительнее. Невозможно вспомнить всё и остаться не просто собой, но и живым. Ни я, ни ты, никто никогда не сможет. Разница лишь в том, сколько кто протянет, познавая самую большую боль не своей жизни, перед тем, как утратить то, что с тобой происходит сейчас в реальности.       — Ты не готов принять мой выбор, — заявил Шэнь Цзю с безапелляционной жестокостью, хотя внутри всё подрагивало от страшных слов. — Не готов дать мне настоящую свободу, хотя твоя свобода остаётся при тебе. Не готов позволить мне не любить тебя так, как хочешь ты. Право, которое ты сам применял к каждой своей подруге. Ты не готов дать мне это. Мне нужны в этой жизни только эти три вещи. Дай мне хотя бы одну, если хочешь доверия. Или я никогда больше не дам тебе шанса.       Ло Бин-гэ молчал. В его глазах бушевал шторм из чувств, перемешивающихся быстрее, чем капли в море. Он не давал ответа.       — Тысячи смертей? — Шэнь Цзю подался вперёд, чтобы зашипеть ему в лицо. — Я знаю, каково это — умирать. Первый хозяин душил меня и топил, а потом возвращал к жизни…       — Это другое…       — …Но последние разы, — Шэнь Цзю не позволил себя перебить, — это сделал ты. Я умер, когда нас настиг Мэнмо. Мы с бедной Ци Цинци думали, что нам застилает глаза не сон, а последняя тьма. Я умер там, в подвале, привязанный к ноге Лю Цингэ. Умер, когда увидел живое мясо Цю Цзяньло, висящее в подвале. Я никогда так часто не умирал, как рядом с тобой. Или ты думаешь, что для того, чтобы умереть душе, нужно погибнуть телу? И всё это только ради того, чтобы ты покрасовался перед стариком Лао!       По щекам Ло Бин-гэ побежали слёзы. Он смотрел с болью и страхом. Но не за прошлое. Он был в ужасе от просьбы Шэнь Цзю.       — Если ты откажешь мне сейчас, я больше никогда и никому не смогу доверять. Я и так не был уверен, что смогу найти то, что убедит меня в твоих начинаниях. Ты сможешь радоваться — тогда я никогда не стану чьим-то ещё. Но я никогда не буду твоим.       — Зачем тебе в прошлое? — обречённо простонал Ло Бин-гэ. — Ты что, что-то помнишь, что не даёт тебе покоя?       — А ты?       Ло Бин-гэ тяжело вздохнул, отпустив его, и закрыл глаза:       — Ты не поверишь моему ответу.       — Банальная отговорка.       Подождав несколько мгновений, Шэнь Цзю сглотнул подступившую горечь и направился к двери.       — Стой!       Он проигнорировал приказной тон Ло Бин-гэ.       — Хорошо…       Теперь голос звучал тихо. Шэнь Цзю остановился и оглянулся. Ло Бин-гэ на ватных ногах прошёл к зеркалу, присел и положил его на пол зеркальной стороной к потолку:       — Только одно. Не больше. Надеюсь, мы оба достаточно крепки, чтобы пережить это.       — Ты что, собираешься за мной подглядывать? — Шэнь Цзю тоже сел напротив.       — Нет необходимости. Ты увидишь свою часть прошлого, а я — свою. Если нам захочется обсудить, нужно знать, что случилось. И вообще, я тебя туда одного не отпущу.       — А как же сны? — Шэнь Цзю схематически поднял бровь. — Разве ты не сможешь посмотреть происходящее там, да ещё и моими глазами?       — Сны не покажут чужую прошлую жизнь, и хватит ловить меня на словах, — буркнул Ло Бин-гэ, положив ладонь на середину зеркала. — Что ты хочешь увидеть?       — Что нас связывает и вызывает у тебя такую тягу ко мне.       — Покажи, что нас связывает в этой жизни из прошлых, которые мы оба не помним, — велел Ло Бин-гэ зеркалу. — Шэнь Цзю… положи руку поверх моей, как только я отдёрну её, убирай свою и смотри.       — Почему это то, что не помним мы оба? — подозрительно спросил Шэнь Цзю, не отрывая взгляда от их ладоней и поверхности без отражения. — Ты что-то знаешь?       — Вероятность, что я что-то помню и пытаюсь скрыть, настолько же велика, насколько и вероятность что, ты что-то вспомнил, пытаешься узнать ещё и обвести меня вокруг пальца. У нас равные причины на доверие и недоверие. Поэтому пусть мы оба узнаем что-то, о чём не догадывались, чем бы это ни было. И вообще, ты собираешься спорить, пока я не передумаю?       — Нет.       Условия Ло Бин-гэ были достаточно приемлемы и честны. Шэнь Цзю не доверял из привычки, но и его ужас ожидания сковывал всё сильнее. Пора было завершить дело, чтобы самому не пойти на попятную.       — Посмотри на меня, — хрипло прошептал Ло Бин-гэ. Возможно, мы видим друг друга последний раз.       Шэнь Цзю поднял взгляд. Тёмные человеческие глаза Ло Бин-гэ были полны боли, любви, раскаяния за обещания ужаса, признания в самых сильных, лучших и отчаянных чувствах, которые он когда-либо испытывал. И если бы Шэнь Цзю уже успел увидеть хоть что-то из тайн прошлого, его сердце бы дрогнуло не от предчувствия, а от веры в эту несчастную любовь.       — Давай! — Ло Бин-гэ отдёрнул руку.       Шэнь Цзю сделал то же самое, уставившись в зеркало. Чужая жизнь, как водоворот, накрыла, потянула вниз, в воронку. Так глубоко, что он забыл, где верх, а где низ. Прошлое и настоящее. А потом не стало ни того, ни другого. Он был не он. Другой. Другой он жил, чувствовал, смеялся, грустил, любил, ненавидел. Смертельный ледяной ужас охватил его. Их обоих. Перед тем, как, первым не выдержав кошмара, Ло Бин-гэ не разбил зеркало.