Раб Шэнь Цзю

      Ло Бин-гэ и Шэнь Цзю родились в борделе, нужные миру лишь для того, чтобы продемонстрировать разницу между сильными и слабыми. Матери обоих были красивыми популярными рабынями, а также жгуче ненавидели и соперничали друг с другом. Той ночью, когда два мальчика впервые закричали, их судьба была предопределена. Женщины в подобных заведениях рожали чаще других, и если бы каждого младенца оставляли, то красный павильон превратился бы в сиротский приют. Растить новорождённых рабов до возраста, пригодного к работе, было долго и дорого. А потому хозяйка борделя раз в пять лет оставляла лишь одного младенца — всегда девочку, — чтобы через несколько лет продать. Остальных же либо выкидывали умирать, либо матерям позволялось самим найти им приёмных родителей или хозяев до того, как ребёнок появится на свет.       Благодаря этому Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ оказались смертельными врагами ещё в утробах матерей. Но оба родились мальчиками. Каждая женщина кричала, что родила первой. Мать Ло Бин-гэ была самой красивой и умелой. Никто не приносил столько денег. Боясь, что её красота потускнеет от горя, хозяйка выбрала оставить её мальчика. Если он вырастет таким же красивым, как и мать, его можно будет очень выгодно продать. Но мать Шэнь Цзю голосила не хуже младенца, и хозяйка самостоятельно отняла его, желая выбросить… и увидела цвет глаз. Необычный, особенно для рабов. Если бы только это была девочка… С другой стороны, и его можно было выгодно продать…       Впервые два ребёнка остались жить в красном павильоне. Естественно, с оговоркой, что их вышвырнут без промедления, если матери станут хуже работать. Так началось соревнование. Не имея возможности заполучить такое количество состоятельных клиентов, как мать Ло Бин-гэ, мать Шэнь Цзю влюбила в себя одного. Да так, что он стал навещать её несколько раз в неделю. Мать Ло Бин-гэ заволновалась, пыталась отвлечь соперницу, строя мелкие пакости её сыну. Та отвечала тем же. Дети были главной слабостью этих женщин, но за их смерть другую бы не наказали. Поэтому красавицы не стали травить друг друга и испытывать гнев хозяйки, лишая её прибыли. Они нападали на мальчишек. Хозяйка борделя закрывала на это глаза, но постоянно подстёгивала их беспокойство, сделав правильные выводы. Её благосостояние росло, а начавшие приучаться к работе с трёх лет Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ очень быстро узнали, почему нужно внимательно нюхать пищу, не подходить близко к окнам и тщательно следить, кто за ними идёт и где поджидает.       Уже в пять лет Шэнь Цзю оставлял несколько капель масла на ступеньках, ожидая, когда поднимется с вином клиента Ло Бин-гэ. Естественно, мать очень радовалась, хвалила и гладила его по головке, когда Ло Бин-гэ, едва не свернув шею, падал по ступенькам, вытирая своим телом следы масла и разлив дорогое вино, которое его матери предстояло обработать. А Ло Бин-гэ то и дело возвращался домой с охапкой цветов, между стеблями которых были припрятаны ядовитые растения, и громко хохотал, когда Шэнь Цзю выворачивало наизнанку, он не мог работать, есть и спать.       Неизвестно, чем бы закончилось это соперничество, если бы за два дня до их шестилетия пьяные клиенты не устроили оргию, а потом — пожар. Один клиент погиб. Остальные сбежали, а часть дома сгорела. Вместе с двумя матерями, привязанными к кровати во время любовной игры.       — Это твоя мать всё устроила! — между рыданиями визжал Ло Бин-гэ.       — Твоя шлюха убрала мою маму! — кинулся на него Шэнь Цзю.       Выжившие женщины, стоящие над обгоревшими телами, оглянулись. Хозяйка красного павильона, печальная и раздражённая, подсчитывала в уме убытки и сколько времени понадобится для восстановления своего привычного дохода без самых прибыльных работниц. Она недовольно скривилась и оглянулась на шум. Две сироты, сцепившись друг с другом, катались по земле, пока трупы их матерей валялись рядом. Не просто две сироты. Два голодранца-приживальщика, что хотят есть и пить. А затраты на это никто не покроет. Особенно теперь, когда впереди, по расчётам женщины, предстояли нелёгкие шесть лет. Предстояло очистить обгоревшую часть дома, отстроить, вновь купить мебель, ткани, аксессуары. В это же время девочкам нужно было продолжать работать, не то нечем будет платить рабочим. И два паразита не вытянут из неё ни единой монетки!       Хозяйка красного павильона уже открыла рот, чтобы велеть им убираться куда подальше, но вдруг помедлила. Они уже успевали разносить клиентам еду и выпивку, стирать бельё, готовить и драить полы. Конечно, пока их вклад в её дело казался смешным. Но им уже шесть. Они вошли в тот возраст, когда дети могут прожить без матерей, но быстро растут, набираются сил и могут выполнять всё больше и больше работы. Всего через три года они смогут таскать воду на целый дом. А ведь после каждого клиента девочкам нужно мыться. Грязная шлюха — голодная шлюха. Зачем посылать их по очереди перед работой, как было доселе, если двое мальчишек, не занятые клиентами, с этим справятся? Через пять лет они будут таскать с рынка все закупки. Через семь — смогут рубить дрова лучше любой женщины. Через десять их можно будет послать охотиться, и не придётся тратиться на мясо, а шкуры животных можно будет продавать. А потом уже можно будет и продать их и купить какого-нибудь помощника покрепче и подешевле. Или оставить другого мальчишку, чтобы рос им на замену. Всё-таки мужчины-рабы имели свои преимущества, даже при всей нелюбви к ним хозяйки борделя.       Так, вместо того, чтобы получить абсолютную свободу и весьма вероятную быструю голодную смерть, Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ остались в красном павильоне. Хозяйка их не жалела. Они выполняли столько работы, сколько можно нагрузить на детей их возраста. Помимо обычных бытовых обязанностей им поручали мыть женщин, если те были слишком избиты после очередного клиента, чтобы двигаться. Также на них свалилось лечение потерпевших и воспитание девочек, родившихся на их шестой год. Хозяйка поняла, что соревнование матерей весьма полезно для кошелька, и оставила аж двоих крошек. Естественно, Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ поспешили научить своих подопечных, как подкладывать иголки в обувь сопернице и тайком пробираться к чужим вещам, чтобы измазать их лошадиным дерьмом. Рабынь начинало тяготить вечное соревнование, кто кому больше подгадит. Их собственные склоки планировались по-взрослому. Не отпугивая клиента случайно припрятанными кишками для несвершившейся пакости или дохлыми крысами в кровати. Но из страха перед хозяйкой они боялись доложить. Ведь тогда достанется всем.       Даже в росте мальчишки будто спешили наперегонки. Худые и вытянутые, умные и наглые, Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ завели в стойле бревно, возле которого сами отмечали свой рост. Каждый привирал, ставя свою зарубку повыше, чтобы обмануть соперника, но на глаз понять, кто кого перерос, было невозможно. Жизненный опыт весьма своеобразно отразился на их развитии. Не умеющие читать и писать, оба уяснили, что хозяйке плевать, кто прав, а кто виноват. Но вид раскрашенных носов не нравится клиентам, даже если ты просто разносишь закуски. А потому оба научились бить друг друга так, чтобы не оставлять следов на видимых местах.       А к одиннадцати пришлось учиться причинять друг другу боль без следов. Хозяйка решила, что достаточно их кормила и пора бы вознаградить себя за терпение. А потому решила выводить подрастающих красавцев в публичные места, чтобы кто-то позарился на её имущество. И, конечно, чтобы не продешевить, практичная женщина велела обоим раздеться. А товар под одеждой был полон следов вражды ценою в жизнь, что снижало его стоимость. А ведь на Ло Бин-гэ, подумать только, не было ни единого родимого пятнышка или лишнего загара, несмотря на тяжёлую работу. Зато было несколько старых шрамов и полно синяков, на которых стояла гордая и невидимая подпись Шэнь Цзю. Шэнь Цзю же прятал сбитые костяшки, коленки и длинный глубокий порез от стекла, проходящий через правую часть спины. Ло Бин-гэ едва не убил его когда-то, но молодой организм и время заставили урон поблекнуть. С тех пор за ними стали приглядывать внимательнее, заставляя регулярно оголяться.       Обнажённое тело, ни своё, ни чужое, никогда не волновало мальчишек. Они родились в месте, где не было табу. Видели все части женских тел во всевозможных позах, подверженных самым разным болезням. Слышали сотни запахов разных тел. Умели различать кошельки клиентов по одному взгляду. Знали все пошлые слова, ругательства и проклятия. По повадкам клиентов легко определяли, заводит его красота женщины или власть над ней. Чем отличаются разговоры о мужчинах при этих самых мужчинах и без них.       — Я красивее, — хвастался Ло Бин-гэ, намеренно кидая скорлупки от орехов на пол, зная, что сегодня очередь Шэнь Цзю убирать. — Лучше научился льстить, и у меня очаровательная улыбка. Спорим, меня купят дороже?       — Дерьмо останется дерьмом, сколько бы за него ни заплатили, — скалился Шэнь Цзю, пинком опрокидывая ведро с водой на землю, зная, что сейчас за водой пошлют Ло Бин-гэ.       — Не скажи. Дерьмо в золоте смотрится лучше.       — То есть в том, что ты дерьмо, сомнений не возникает? Да ты умён не по годам!       — За кого больше платят, с тем больше носятся, — Ло Бин-гэ мило улыбался, демонстративно вытирая о пол коровью лепёшку с обуви. — Я влюблю в себя какую-нибудь старушку, и перед смертью она отпустит меня на свободу. Ещё и денег даст.       Шэнь Цзю хохотнул:       — Она может об этом мечтать, пока не увидит размер твоего писюна! Смотри, как бы она со страху не померла. Но я добрый. Хочешь, отрежу половину?       Всё ещё находясь в публичном доме, но уже предчувствуя разлуку, каждый мечтал в будущем возвыситься. А потом повстречать другого на самом дне рабства. Но реальность снова обманула их. Жизнь за пределами их маленького городка оказалась куда более разнообразной. В их бордель захаживали множество знатных и богатых господ, но лишь потому, что в такой дыре было удобно скрыться от жён. Однако в по-настоящему людном месте люди занимались торговлей, ремёслами, политикой и искусством. И хотя красоту и сладострастие тоже ценили, оно никогда не было основным интересом горожан. Да, на красивых рабов несколько раз обращали внимание. Но кто-то готов был купить либо очень дёшево, либо хорошо заплатить, но лет через четыре-пять, когда они будут годиться в любовники. Она покупательница оценила голос Шэнь Цзю, но разочаровалась, что его слух недостаточно развит для пения. Другая очаровалась Ло Бин-гэ, но сочла, что цена слишком высока для неграмотного мальчика.       Устав ездить туда-сюда с двумя недорослями, хозяйка отправилась прямиком на рынок изучить товар, пользующийся наибольшим спросом. Назад вернулась с новым планом и предвкушением большой выгоды. Для этого мальчишкам необходимо было развить какой-то талант, подрасти до шестнадцати-восемнадцати лет, приобрести ярко выраженные мужские силу и фигуру, но ещё не начать бриться. Девочки же наоборот ценились более юные. Те, что едва отошли от детского возраста, но уже приобрели фигуру взрослой женщины. И всего этого следовало добиться, по возможности сэкономив.       Поэтому самую старую рабыню приставили их воспитывать и обучать. В борделе было распространено не так уж и много навыков, пригодных для жизни за его пределами. Пение, музыка, массажи, смешивание разных ароматов, чтобы перекрывать разные смрады после других клиентов. А ещё эта рабыня умела читать. Немного, но для неё этого было достаточно, и всё это богатство свалилось на головы Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ. Не привыкшие долго сидеть на одном месте, да ещё плечом к плечу, всё первое занятие они были больше заняты каверзами друг другу, чем уроками. А после их на неделю лишили ужина, ведь хозяйка не ради этого теряла деньги, которые старая рабыня должна была зарабатывать вместо того, чтобы нянчиться с этими неблагодарными сиротами!       Лишь желание доказать, что он лучше заносчивого соседа, вынудило подростков ухватиться для бесполезную для их привычного мира учёбу. Поскольку проливать что-то тёмное на свитки друг друга было уже нельзя, нашлись более изящные решения. Плюнуть в чужой свиток, чтобы можно было вытереть, но осадочек остался. Запихнуть что-то мерзкое в музыкальный инструмент или вымазать края, к которым нужно прикоснуться губами, чем-то прозрачным, но вонючим. Хозяйка красного павильона ошиблась. Чему бы ни учила их опытная рабыня, ничто не могло сравниться с быстрым и бесконечным самосовершенствованием в создании друг другу гадостей. Ло Бин-гэ быстрее учился читать и кичился этим. Шэнь Цзю поначалу злился, но, выяснив, что соперник стремится развивать просто скорость, успокоился. Он, в отличие от этого растрёпанного зверя, не извергал стадо звуков, мчащихся наперегонки. Ему было важно содержание, и он извлекал пользу из услышанного. А к тому времени, как Ло Бин-гэ догадается, в чём была его осечка, ему придётся перечитывать всё заново в ущерб сну. Кроме того, у него самого слух оказался куда лучше. Да что там. Проклятый Ло Бин-гэ потерпел полное фиаско в музыке.       Когда им исполнилось двенадцать, оба похорошели. По-юному гибкие и изящные, уже догнавшие в росте некоторых взрослых, они обладали ещё нежным очарованием юности, уже отойдя от детства, но ещё не ощутив мужской крепости в теле.       — Они выглядят чуть старше, — как-то задумчиво сказала хозяйка. — Возможно, мне даже удастся их продать на пару лет раньше.       Вместе с возрастом пришли и более взрослые мечты. Оба подошли к порогу первой влюблённости. Девочки уже интересовались ими, но никто из них, как бы ни хвастался друг перед другом количеством признаний в любви, пока не испытал того самого трепета, что придаёт смысл всей жизни. Но каждый втайне мечтал. Однако не похотливая часть вопроса заставила обоих судорожно шарить глазами по девичьим лицам. Оба хорошо ощутили разницу между безусловной материнской любовью в любой день и любом состоянии и однообразными движениями, запахом чужих подмышек, ног, половых органов и перекошенных в оргазме лиц, которые по нескольку десятков раз приходилось встречать каждую ночь. Люди говорили, что то особенное чувство, которое им предстоит познать, отличается от материнского. Оно будет куда сильнее.       Естественно, эта прекрасная тайная мечта при всей своей привлекательности не могла затмить другие цели. А именно — выждать, пока влюбится проклятый зверь Ло Бин-гэ или подонок Шэнь Цзю, и увести его избранницу. Но пока юные девушки служили лишь трофейным мячиком, который они то и дело перекидывали друг другу. Тем временем работы прибавилось. В ближайший крупный город переехала семья родовитых зажиточных демонов, родственники которых часто ходили развлекаться в окрестностях под разными предлогами, пока их суровые жёны сплетничали. Работниц не хватало и на людей, а уж на пылких демонов приходилось по несколько женщин за ночь. Золото пригоршнями сыпались в сокровищницу хозяйки. Но не только жадность в кои-то веки заставила её купить ещё работниц. Если приходилось долго ждать, клиенты становились агрессивными и задиристыми. Было лишь вопросом времени, когда они приютят кого-то из работниц или подерутся между собой, желая пройти вне очереди.       В очередной вечер, обещающий обернуться гигантским богатством или таким же ущербом, хозяйка отправила обслуживать демонов почти всех, даже недавно изуродованную служанку, лишь бы хоть немного погасить опасный пыл. Ло Бин-гэ и Шэнь Цзю вручили подносы и отправили в покои ожидания. Прежде им было велено не попадаться клиентам на глаза. Самые чувствительные, заметив, что за ними наблюдает ребёнок, смущались, теряли интерес, и денежки уплывали вместе с ними. Однако теперь хозяйка решила, что они достаточно взрослые, а собственная шкура была куда дороже денег. Перед тем, как явиться гостям, подростки обменялись вызывающими взглядами, безмолвно обещая «я подставлю тебя сильнее, и к утру ты уже будешь в побоях».