Часть 61 Взросление и старение
14 апреля 2026 г., 21:59
Позже Шэнь Цзю пожалел о своём опрометчивом решении дразнить демона внутри Ло Бин-гэ. Или о том, что не повременил с этим после того, как тот пошёл ему на такую уступку. Ло Бин-гэ обиделся. Непривычно тяжело и серьёзно. И запил. Четыре дня он без перерыва пил в одиночестве, почти не выходя из комнаты. С каждым прошедшим днём плечи Ци Цинци напрягались всё сильнее, а взгляд всё больше покрывался тревожным льдом. Она стала слишком часто отправлять подопечных работать за пределы дома и старалась никого близко не подпускать к хозяйским покоям, кроме Шэнь Цзю и мадам Мэйин. Не понимая причины внезапного затворничества, суккуб пыталась ненароком выяснить, что случилось. Шэнь Цзю старательно делал такой же непонимающий вид.
— Быть может, причина — сердечные дела хозяина? — как бы ненароком обронила мадам Мэйин.
Шэнь Цзю покосился на неё, внутренне напрягаясь. Она что-то чувствовала? О чём-то догадывалась? Или просто мыслила как суккуб?
— А-Ло никогда никем не увлекался дольше, чем на пару недель, — отмахнулась Ци Цинци. — Но сердечные муки — последнее, что может его так надолго зацепить. Даже Ша Хуалин, с которой он периодически развлекается, в первую очередь его близкая подруга и лишь потом любовница. Самые близкие люди всегда были ему неинтересны в постели.
Мадам Мэйин прикрыла ресницы. Наверное, на месте Шэнь Цзю она была бы польщена.
***
Когда Ци Цинци решилась выволочь плохо держащегося на ногах Ло Бин-гэ на улицу и окунуть в воду, Шэнь Цзю исчез. Пришлось новому конюху, вздрагивающему от одного приближения хозяина, помогать ей. Понимая, что это продлится какое-то время, ведь тащить высокого, мускулистого, упирающегося и к тому же пьяного демона ох как непросто и небыстро, Шэнь Цзю пробрался к нему в спальню, вылил почти всё вино в вазу, сгрёб в небольшую кучу мусор посреди комнаты, остатками вина вымазал лицо и раскинулся на кровати в неприглядной позе, бросив рядом кувшин. Притворяться пьяным пришлось даже дольше, чем он думал. Уже совсем стемнело, когда голос Ци Цинци оборвался на пороге, едва она открыла дверь. Шэнь Цзю старательно похрапывал. — Кажется, Шэнь Цзю плохо, — наконец нарочито беззаботным тоном сказала она. — Наверное, когда убирался, у него закружилась голова, он присел и потерял сознание. — Вместе с моим кувшином вина, — даже во невнятной речи Ло Бин-гэ послышалась насмешка. — Если не хочешь, чтобы о них спотыкались, нечего ставить на пол. Я принесу тебе новый, как только мы забер… — Не надо, — оборвал её Ло Бин-гэ, и через мгновение послышались нетвёрдые шаги. — Пусть проспится. Я тоже лягу. — На кровати мало места, так что… — Не надо, Ци Цинци, — уже ближе послышался голос Ло Бин-гэ. — Здесь достаточно места для двух собутыльников. Кровать вздрогнула, когда на неё всем весом рухнула демоническая туша, пахнущая перегаром хуже, чем выгребная яма. — А-Ло… — голос Ци Цинци напрягся. — Ты ведь понимаешь, что рядом с тобой спит не женщина? Шэнь Цзю чуть не вздрогнул. Комнату залил громкий, заливистый смех Ло Бин-гэ. — Не волнуйся, Ци Цинци. Я не перепутал мужчину с женщиной, несмотря на то, что напился. И… даже если когда и путал, не помню, чтобы Мобэй-цзюнь жаловался. На этой ноте Ци Цинци решила отступить. Дождавшись, пока она действительно уйдёт — Шэнь Цзю не сомневался, что в этот момент демоническая кровь отслеживала её перемещение, — Ло Бин-гэ подполз к нему на кровати. Шэнь Цзю лежал на животе, лицом к краю, но удушающее алкогольное зловоние ощущалось даже затылком. — Я знаю, что ты не пьян, — шепнул Ло Бин-гэ. — И совсем не спишь. — Я делаю вид, что сплю, поскольку не хочу с тобой разговаривать. Но если ты не замолчишь и не уснёшь, то я уйду до того, как задохнусь. Ло Бин-гэ хмыкнул, чмокнул его плечо сквозь ткань и откатился на другой край кровати. Ци Цинци нашла предлог вернуться и проверить, не пострадала ли честь Шэнь Цзю, спустя всего одну палочку благовоний.***
— Как ты мог?! Я ожидала это от кого угодно, но не от тебя! — Иногда даже демонам нужно почувствовать себя не одинокими в своей порочной страсти к алкоголю без объяснения причин. Бедняжка Ци Цинци имела все основания злиться. Всю ночь она бегала в комнату Ло Бин-гэ, проверяя, всё ли в порядке. Когда начало светать, Шэнь Цзю решил, что пора покинуть комнату и наконец дать подруге возможность свободно выдохнуть. Ещё два дня после этого Ци Цинци кипела. Её юные подопечные поддакивали ей, картинно задирая носы в его присутствии, но стоило Ци Цинци метнуть на них суровый взгляд, тут же робко извинялись. В итоге она потребовала, чтобы Шэнь Цзю заранее сообщал ей о своих «гениальных» идеях. Он обещал, и на этом они помирились. С Ло Бин-гэ дело обстояло несколько сложнее, хотя ситуация и потеряла часть напряжения. Время, которое они проводили вместе, погрузилось в молчание. Они молча занимались своими делами, находились рядом и больше не ссорились. Но что-то случилось с ними тогда, несмотря на обещания. Что-то, что требовало негласного применения. В ту ночь Шэнь Цзю хотелось обвинить во всём Ло Бин-гэ. А Ло Бин-гэ обиделся, что его жертву собственным принципам не оценили. Так что, больше не говоря друг другу ни слова, они постепенно становились всё ближе друг к другу, передавали предметы из рук в руки, вместе заглядывали в один свиток. Как-то раз обернувшись, Шэнь Цзю заметил взгляд Ло Бин-гэ на своих ногах. И хотя тот тут же отвернулся, Шэнь Цзю всё равно обратил внимание. Нет, в этом не было ничего странного. Они видели друг друга в разных позах и прикасались везде, где только могли пролезть пальцы. Но теперь этот взгляд написал другую, более юную и несуществующую версию Ло Бин-гэ, бросившую на Шэнь Цзю оценивающий взгляд. Неожиданно для себя Шэнь Цзю осознал, что уже привык к такому вниманию и оно не пугает его так, как раньше. В конце концов, он уже год жил в этом доме, и за это время Ло Бин-гэ присунул ему только несколько раз, хоть и нашёл альтернативные варианты. В определённом смысле он держал слово и себя в руках. Был жесток, когда срывался и причинял сильные душевные муки. Рядом с ним было легко умереть от ужаса, но он старался не причинять физического ущерба Шэнь Цзю. Он любил упрямо, жестоко, собственнически, но старался слушать и понимать. Последнее, возможно, из-за происхождения было ему не вполне доступно, но он оказался удивительно проницателен, когда дело доходило до Шэнь Цзю. Никто прежде не сумел разглядеть его так глубоко. А может просто никто и не пытался. Эта странная компромиссная гибкость, смешанная с его проклятой стоической решимостью, странно отзывалась, но с ней можно было работать. Побывав в подвале с Цю Цзяньло, Шэнь Цзю понял, что всё могло быть куда хуже, но теперь решил действовать не только из-за этого. К его удивлению, Ло Бин-гэ выполнил самую невозможную просьбу из тех, которые обещал, хоть и своеобразно и не до конца. И какая-то часть Шэнь Цзю откликнулась на это, несмотря на все подозрения. Недостаточно, чтобы безоговорочно влюбиться и доверять, но достаточно, чтобы податься навстречу. И всё же иная его часть не переставала спрашивать, украдкой ловя на себе взгляды — не прошлая ли жизнь влечёт Ло Бин-гэ к нему? Тот мальчишка из борделя, решивший проверить, сможет ли Шэнь Цзю возбудить его, получил то, что собирался? Мог ли он тогда проиграть Шэнь Цзю, но неисполненное желание засело так глубоко, что перешло в эту жизнь? В той жизни они слишком много знали о женщинах, чтобы те волновали их, когда оба подросли. Двенадцать лет — ещё юный возраст, но уже достаточный, чтобы тайком подглядывать за женщинами в купальне, ничего не делая. В той жизни им не нужно было подглядывать и они смотрели на прекрасные женские тела как на доски под ногами. А его тело — тело юного Шэнь Цзю — могло взволновать юного Ло Бин-гэ? По-настоящему вызвать трепет? Он ведь прежде не задумывался о таком. Это могло стать новым, необычным опытом. В такой порочной связи могла быть тайна. Шэнь Цзю был его врагом. Победа над ним и унижение точно бы разогнали кровь Ло Бин-гэ. Но выросло бы из этого что-то ещё? Могла ли связь с Шэнь Цзю — сам факт связи с себе подобным — показаться более необычной и оттого такой нужной, пока не попробуешь? Пока не попробуешь именно Шэнь Цзю? Мог ли Ло Бин-гэ искать его ради этой цели в новом воплощении, даже не помня прошлого? В очередной раз поймав на своём теле скользящий взгляд, Шэнь Цзю качнул головой. Он ожидал увидеть в прошлом что угодно, но только не это. Знание того, чем закончилась прошлая жизнь, стало для него заветной мечтой. Однако невозможно было не признать правоту Ло Бин-гэ: знания о прошлом пытаются затмить собой будущее. Поэтому, когда дом затих, а огоньки за окном затаились, Шэнь Цзю подошёл, сел рядом с демоном плечом к плечу и закинул руку на спинку дивана за его спиной. Тот медленно повернул голову и так же медленно скрутил свиток, который непонятно как читал при свете всего двух свечей. Их взгляды молчаливо встретились. Глаза Ло Бин-гэ были человеческими, но тёмными, как бездна, с двумя дрожащими бликами от свечей. Наверное, прогорела не одна палочка благовоний, прежде чем Ло Бин-гэ поднял палец и провёл им по брови Шэнь Цзю. В этом жесте не было заигрывания. Он рукой изучал лицо Шэнь Цзю, как перед этим изучал его глазами. Съехав с брови, палец обрисовал контур над бровью и упёрся в морщинки рядом. Это были относительно «свежие» морщины. Намёк на них и прежде поселился между бровями, но лишь за последний год, прожитый бок о бок с демонами, они приобрели неизгладимую глубину. — Я старею, — криво улыбнулся Шэнь Цзю. — И буду стареть дальше. Есть ли у крови небесного демона силы остановить время? — Нет, — тихо ответил Ло Бин-гэ. — Но я буду рядом, как бы сильно ни дряхлело твоё тело. Буду любить тебя. — Старик Лао тоже когда-то был молод и красив. Но любить его сейчас тебе не под силу. — Я ненавижу его не за это. И я тоже буду стареть, хоть и позже, лет на десять. — А меня? Ты ненавидишь меня? Ло Бин-гэ чуть улыбнулся: — Порою, но совсем немного. Когда-то мне казалось, что, если любишь кого-то, эта любовь всегда идеальна. Но время научило меня, что ты недостаточно знаешь о человеке или демоне, если у тебя нет поводов его ненавидеть. Любовь для меня означает состояние, когда ты любишь, даже если ненавидишь, злишься или обижаешься. Иначе это не любовь. Согласен? Шэнь Цзю молча склонил голову набок, задумчиво глядя в его глаза: — Ты любишь Ци Цинци? — Конечно. Но не так. — По-настоящему? — По-настоящему, и мне хватает того чувства, что есть сейчас. Не хочу менять его оттенок. — Мамочка Ци Цинци, — ухмыльнулся Шэнь Цзю. — Мамочка Ци Цинци, — кивнул Ло Бин-гэ. — Когда дети вырастают, им пора покидать родительский дом. — Предлагаешь мне построить ещё один дом по соседству? Чтобы из собственного было, куда уходить? — Ты уже слишком взрослый, чтобы держаться за материнскую юбку. — Я не держусь. Я просто её люблю. И защищаю в том числе. Здесь у неё есть крыша над головой, еда, она ни в чем не… — Откуда тебе знать? — перебил Шэнь Цзю. — Всё, что ты знаешь о рабстве — лишь короткое отражение в зеркале. Которое у тебя даже не хватило сил досмотреть. Ло Бин-гэ убрал руку и отвернулся, упрямо набычившись. — Прогулки по снам не дают тебе право думать, что ты лучше знаешь душу другого человека. При всей твоей силе, крови, снах и прочих талантах, тебе со мной по-прежнему нелегко. Но ты считаешь, что с Ци Цинци всё гораздо проще. Откуда тебе знать, о чём она молчит? Ло Бин-гэ не отвечал и не поворачивался. Шэнь Цзю встал: — Ты утверждаешь, что я — твоя любовь до конца жизни. Если бы я был женщиной, ты бы женился на мне? Ло Бин-гэ перевёл на него хмурый подозрительный взгляд. — Обычно, когда люди создают свою семью, они покидают родителей. Ты всегда говорил мне, что не отпустишь, вне зависимости от моего желания. Но если ты хочешь перейти на новую ступень, пора делать соответствующие поступки. — Я уже совершил поступок, — сверкнул глазами Ло Бин-гэ. — Но ты предпочёл об этом тотчас забыть. — Я ничего не забываю, — спокойно возразил Шэнь Цзю. — Ты желал доказать, что тебе можно доверять. И я доверяю тебе свой взгляд на мир. Как я вижу людей, которых уважаю. Всё может остаться по-прежнему. Но я не смогу смотреть на тебя как на взрослого человека, созревшего для тех серьёзных отношений, о которых ты заявляешь. Мы можем оставить всё как есть. Сделать друг другу навстречу только по одному шагу и на этом остановиться. В конце концов, мы всё равно вместе предаёмся похоти. — И куда ведут следующие шаги? Что может лучше всего доказать мои истинные чувства, кроме самоубийства? — в глазах Ло Бин-гэ вспыхнул красный огонёк. — Тогда-то ты мне поверишь. Но ответить взаимностью будет уже некому. Очень удобно. — Не приписывай мне то, чего я не говорил, — Шэнь Цзю выдержал его взгляд, хоть и спина при виде красной отметины взмокла. — Зачем тебе моё доверие, если даже моя искренность тебя не устраивает? И я от тебя ничего не прошу. Просто мне казалось, что ты понимаешь — настоящие отношения это не шаг или два. Это вечное движение навстречу друг другу. Для меня ты можешь навсегда остаться отчаянным мальчишкой, бывающим достаточно искренним в своих милосердных и жестоких порывах. Испытывающим ко мне самое сильное влечение из всех, кто желал меня раньше, и сделавший больше всех для того, чтобы это не осталось просто романтической игрой. Но ты желал, чтобы моё отношение к тебе не зависело от нашего происхождения, пола, денежного и репутационного состояния. Чтобы даже человеческая и демоническая составляющая крови были не важны. Вот оно. Мы вместе. Я отдаю тебе тело, беседую с тобой и доверяю свой взгляд на жизнь. Но если ты продолжишь прятать свои чувства, вцепившись в женщин, я не смогу посмотреть на тебя как на человека, способного не просто признавать вынужденность своего взросления и старения, но и соответствовать им душой. Шэнь Цзю поднялся. Ло Бин-гэ скрестил руки на груди и отвернулся. Перед тем, как покинуть комнату, Шэнь Цзю ещё раз оглянулся. Демоническая метка погасла, но не это кольнуло его сердце иглой дурного предчувствия. В тёмной щели под кроватью что-то крохотное злобно блеснуло.
