Раб Шэнь Цзю

      Ло Бин-гэ не солгал. В какой бы позе они ни совокуплялись, он не причинял боли. Да что там! Он и правда оказался виртуозным любовником. И всё же их ночи любви были полны тревог. То самое, высказанное прежде Шэнь Цзю об уважении и больше никогда не всплывавшее в разговорах, воняло невидимой дохлой кошкой посреди спальни молчаливой платой доверия. Шэнь Цзю ни разу не назвал Ло Бин-гэ мальчиком, ребёнком, не проявил неуважения или снисхождения. Но Ло Бин-гэ помнил и злился. Что-то зрело внутри него. Тёмное, опасное. Отчасти Шэнь Цзю жалел, что посадил этот росток так скоро. Но исправлять что-либо было поздно. Оставалось лишь гадать, чем распустятся ядовитые мысли.       Тревога Ло Бин-гэ то и дело проявлялась в мелочах. Во время оргазма он пытливо заглядывал в глаза вместо того, чтобы отдаться наслаждению. То и дело высматривал малейшие признаки поощрения или презрения, но молчал. И закрывался. Закрывался от Шэнь Цзю. И чем дольше это длилось, тем глубже Ло Бин-гэ погружался в неведомые прежде глубины своей души, оставляя на лице лишь безупречно обаятельную маску. Такую же искусную, какую цеплял сам Шэнь Цзю. И от этого ещё страшнее было узнать, что таилось под ней.       Ци Цинци интуитивно чувствовала его настроение и безуспешно пыталась выяснить, что же происходит. Ло Бин-гэ на все вопросы лишь широко улыбался и благодарил мамочку Ци за заботу.       — Что-то случилось, — сказала как-то она, напряжённо наблюдая, как Ло Бин-гэ, оперевшись на ограду, непринуждённо беседует с Мобэй-цзюнем. — Он чем-то взволнован. Даже не взволнован… Это что-то куда более губительное.       Шэнь Цзю, собиравший с ней июльские плоды, изобразил недоумение:       — О чём ты?       — Я знаю его лучше кого бы то ни было. А-Ло не в порядке.       Впервые Шэнь Цзю с удовольствием допустил мысль, что так и есть. Он знал о настроениях Ло Бин-гэ, потому что много видел и часто был причиной, но Ци Цинци наловчилась чувствовать, не видя.       — Это не впервой, и я никак не могу понять причину. Он бывает в странном настроении, если долго никем не увлекается. И чем сильнее становилось состояние, тем настойчивее он искал новое увлечение. Дольше всего это длилось, пока он не нашёл тебя. Я надеялась, что он, наконец, понял, что ему нужен был кто-то вроде приятеля, а не очередная любовница. Он не был таким уже больше года. И вот опять…       — А как же друзья-соседи?       — Демоны. Я никогда не смогу понять его демоническую половину так, как они, но я мамочка Ци Цинци. А собачка, даже такая, как я, не сможет заменить ему разговоры о женщинах, совместные драки с другими мужчинами и прочие, более глубокие нюансы мужского общения. Ты отчасти смог его успокоить, но видимо не до конца. Теперь он ещё бегает к Ци-гэ, но, кажется, с ним у него меньше общего, чем с тобой?       — Бегает к Ци-гэ? — насторожился Шэнь Цзю. — Я думал, они с Ша Хуалин развлекаются в последнее время.       — Развлекались. А теперь он старается приходить, когда её нет рядом, и вместе пить. Но не думаю, что выбор Ци-гэ как собутыльника очень удачный. С другой стороны, хорошо, что он выбрал не Лю Цингэ. Они бы убили друг друга ещё до первой чаши. Может, ты с ним выпьешь и узнаешь, в чём дело? Сколько можно хандрить, когда у тебя всё есть?       Представления Ци Цинци о разговоре вылились в несколько иное русло, чем она предполагала. Сохраняя молчаливую паузу и чуть что избегая друг друга физически, они всё же вели друг с другом пустые разговоры для поддержания видимости прежних отношений скорее для себя, чем для домашних, которых не пускали в эти отношения. В один из таких дней Шэнь Цзю нагло притворялся занятым, чтобы тайно проникнуть в библиотеку и сунуть нос в любимый шкаф. К несчастью, как и предсказывал Ло Бин-гэ, уже было потеряно слишком много времени, чтобы он мог стать настоящим заклинателем. Но игры с историей приятно щекотали самолюбие, дав понять — прекрасным стратегом он ещё может стать. По крайней мере, бывшая династия императоров в его исполнении не раз потеснила Тяньлан-цзюней в исполнении Ло Бин-гэ. Поэтому теперь Шэнь Цзю куда больше времени тратил на изучение не недоступных ему в силу возраста техник, а истории и науки. Кто знает — быть может, ему ещё выпадет кусочек новой роли в этом доме?       — Что читаешь?       Ло Бин-гэ остановился у его стола с какой-то книгой. Судя по интонации, вопрос был задан из видимой вежливости.       — Синьмо, — ответил Шэнь Цзю, не поднимая головы.       Чёрная одежда возле стола не сдвинулась, а демонические ногти выбили ритм поверх книжного переплёта. Шэнь Цзю удивлённо вскинул брови и поднял взгляд.       — И как тебе?       Равнодушие Ло Бин-гэ как водой смыло. Глаза заблестели живым интересом, а в уголках рта затаилось непонятное напряжение.       — Похоже, твой дед был самым разумным из демонов, раз решился его запечатать.       — Так и есть.       — Это всё?       — Нет, — Ло Бин-гэ швырнул книгу на стол и уселся напротив, явно вознамерившись отвлекать подольше. — Что думаешь о самом Синьмо?       — Именно о месте, а не о его хозяевах?       — Обо всех.       — Безумцы.       — Даже те, кто сумел его поработить?       — Чьи души он потом сожрал?       — Не всех ему удалось. Последняя династия знатно подпортила ему настроение.       — И это стоило их поломанных жизней? Признаю, у некоторых принцев не было бы шанса пережить резню наследников без него, но потом разумнее было бы запечатать его. Этот меч проклят и слишком опасен. Тьма в сердце — неужели все забыли значение этого имени?       — До великого смешения рас именно демонов считали воплощением тьмы. Чего им было бояться?       Шэнь Цзю усмехнулся:       — Безумия, которое погубило своей жестокостью не только всех врагов, но и любимых детей? К примеру.       — Забавно, как осторожен ты к чужой жестокости, — Ло Бин-гэ заглянул себе под ногти, проверяя грязь. — Зато свою, порою, выгуливаешь без необходимости.       — Какое счастье, что я не демон и у меня не возникнет искушения обижать всех направо и налево, размахивая Синьмо.       — Кто знает. С зеркалом же возникло.       — Ты сам говорил, что зеркало не манит, как Синьмо. И я не демон, чтобы им управлять.       Ло Бин-гэ вскинул быстрый прищуренный взгляд и тут же отвёл его. Потянулся за книгой, собираясь уйти.       — Есть что-то, чего я не знаю?       — Все мы чего-то не знаем. А чего именно ты не знаешь в этот раз, я понятия не имею.       — Ло Бин-гэ.       Тот замер, скорее от неожиданности, и уставился на Шэнь Цзю. Они уже давно перешли на «ты», и Шэнь Цзю даже почти перестал называть его даже мысленно «хозяином» и «зверем». Но настоящее полное имя произносил крайне редко. Да и необходимости не было.       — Ты так скучал по разговорам и желал доверия. А теперь сбегаешь от них. Опять.       Ло Бин-гэ упрямо смотрел в ответ, но не пытался уйти.       — Как мне с тобой разговаривать? Я уже не знаю, о чём нам беседовать, кроме как какую рассаду сажать весной и как управляться с большими членами. Зачем ты стремился к тому, что тебе не нужно?       — Хорошо, — побарабанив пальцами по столу, решил Ло Бин-гэ. — Поговорим о мечах. Ты можешь задать два любых вопроса о них, и я отвечу. Только помни, что я охраняю твои сны. Но и не только твои. Другие демоны через несколько лет захотят туда вломиться. Тебе придётся научиться защищать свои секреты, когда спишь.       Шэнь Цзю криво усмехнулся. Ло Бин-гэ же не думает, что он не перекроет и ему прогулки в свои тайны, если будет возможность?       — Что общего у Синьмо и того зеркала?       — Тяга раскрывать самое тёмное и болезненное.       — Ты это уже говорил. Отвечай на вопрос честнее.       — Ты знаешь, в чём отличие демонических мечей от мечей заклинателей?       — Демонические мечи не «умирают» вместе с владельцем.       — А чем отличаются проклятые демонические мечи?       — Стараются пожрать души.       — Открою секрет великих заклинательских школ древности. Их самые сильные мечи тоже могли покуситься на человеческую душу. Но лишь на хозяйскую.       — Какое отношение это имеет к моему вопросу?       — Да так… В любом случае и те, и другие посягали на хозяина. Меняли суть. Зеркало уже тоже изменило нас. Теперь тебе проще попрекать меня, напоминая о чувствах, которые моё прошлое воплощение ощутило в рабстве, и что-то требовать. С другой стороны, ты сам изменился и не заметил. Раньше тебя в первую очередь интересовало то, что действительно происходит именно сейчас. Теперь ты то и дело пребываешь мыслями в воплощении и ситуациях, которые настолько утратили значение после нашей смерти, будто их почти не было.       Это было так и одновременно не так. Шэнь Цзю то и дело снилось прошлое. Точнее, его фантазии о той жизни. Он сам призывал их, бесконечно думая, гадая, просчитывая. Но не праздное любопытно тянуло его в проблемы, оказавшиеся в небытии. Он верил, что причина внезапных сильных и удивительно устойчивых для Ло Бин-гэ чувств к нему могла крыться в том, что они тогда не досмотрели до конца.       — Ты копался в моих снах после того случая? — Шэнь Цзю устремил холодный взгляд на Ло Бин-гэ.       — Это твой второй вопрос? — ответный взгляд был не более приветлив.       — Нет, — Шэнь Цзю медленно выдохнул, успокаивая злость. — Зеркало упоминалось куда реже. Тысячи лет назад оно было такой же сказкой, как и Синьмо. Затем твоему предку вздумалось достать его и объединить миры людей и демонов. С тех пор Синьмо гулял по рукам, пока твоему деду это не надоело. Однако зеркало появилось где-то в конце его жизни или сразу после, по моим подсчётам. Почему его достали, лишь запечатав Синьмо? Или проклятые вещи не могут сосуществовать и использоваться одновременно?       Ло Бин-гэ тяжело выдохнул:       — Это тот самый вопрос, но я обещал ответить. Ты заметил, что есть и другие предметы подобного свойства?       — Да, но они остались легендой, в отличие этой парочки.       — Нет. Всё оказалось легендой, кроме Синьмо. Дед не просто запечатал, а разделил Синьмо на части. А чтобы никто и никогда не сумел его соединить, даже если найдёт, он его ещё и перековал. В те самые предметы, что прежде жили на языках. А теперь, когда нашли зеркало, никто и не догадывается о его истинной истории. Сказка-то такая же старая, как предания о Синьмо.       Шэнь Цзю поперхнулся воздухом и недоверчиво прищурился:       — Ещё остались те, кто собственными глазами видел Синьмо. Может, даже держал в руках. Они не могут не догадываться.       Ло Бин-гэ улыбнулся:       — Мечи заклинателей. Те, что поглощали душу хозяев и Синьмо. Если их расплавить и перемешать, то их свойства, в какой-то мере схожие, но противоположные по своей сути, смешиваются друг с другом. Никто из заклинателей, владевших мечами и способных сражаться с Синьмо на равных, никогда не скрещивал с ним клинок. Но мой дед нашёл способ повергнуть их в вечное сражение. Горе тому, кто отыщет все предметы, созданные моим дедом из этих мечей. Но совсем не такое, если бы они отыскали Синьмо в чистом виде. Никто и никогда не сможет больше отлить этот проклятый меч, потому что не разъединит его с заклинательскими. Ведь никто не может владеть этими двумя мечами одновременно, кроме полукровок. А поскольку каждому с даром заклинателя подходит только его собственный меч, использовать эти мечи как оружие не сможет никто.       Ло Бин-гэ выглядел до крайности самодовольным.       — Но ведь можно напоить остатки Синьмо стукнув зеркалом по голове.       — Можно. Можно убить даже тарелкой. И для этого ей совсем не нужно быть демонической.       Шэнь Цзю задумчиво провёл пальцами по свитку, который читал:       — Я нигде не встречал, чтобы заклинательский меч жил после смерти хозяина. Твой дед забрал меч у ещё живого заклинателя? Значит, о том, что заклинатели измельчали, ты тоже лгал?       — Меч под стать хозяину. Современные заклинатели могут ими только крыс тыкать. Нет, тут нужны мечи древности. У деда не вышло с первого раза. Он перепробовал множество клинков. Не знаю, чьих именно, могу лишь предполагать. Но в итоге он нашёл то, что искал.       — Зачем ему это? Боялся, что кто-то вновь разъединит миры?       — Теперь лишь естественные события и время это сотворят. Ветер меняет направление. Воды затопляют и утекают. Ничто не вечно. Даже горы. Так что это случится когда-нибудь, когда мы уже не увидим. Но мой отец был очень дорог деду. Думаю, он желал избавить потомков от искушения.       — Но ты нашёл зеркало.       — Не я. Оно побывало у нескольких демонов. Я забрал его, чтобы вновь перепрятать. Теперь его тяжело будет собрать, отыскивая осколки в разных местах. Как думаешь — дед бы мной гордился?       — Я не слышал, чтобы кто-то из заклинателей утратил душу из-за меча, — Шэнь Цзю проигнорировал очевидное напрашивание на похвалу.       — Естественно, — Ло Бин-гэ и бровью не повёл. — Это самый большой секрет мира заклинателей. Но ты, наверное, уже прочёл о том, как аккуратно нужно выбирать меч?       — Да. Но так ничего…       — Ничего не было о последствиях? Думаешь, они писали об осторожности, но не знали, зачем она? — усмехнулся Ло Бин-гэ.       Поразмыслив, Шэнь Цзю кивнул. Это выглядело логично.       — Такое случалось очень редко. В основном слабаки и неосторожные умирали сразу. Но всё же чаще, чем можно вообразить. Ты доволен?       Шэнь Цзю вновь кивнул.       — Откуда ты знаешь, что было так давно и даже не записано? Заклинателей же истребили, а настоящих и подавно.       — Я из императорского рода, и мы знаем о мире немного больше. А вот Лю Цингэ знает наш секрет с кровью, хотя это тоже знания из эпохи разъединённых царств. Как-то же передаются знания даже сквозь века.       — Но ведь Лю Цингэ необычный человек. Ты сам говорил, что…       Шэнь Цзю не закончил. Уже какое-то время нарастающая шумная возня, на которую они оба не обращали внимания, вылилась в истеричный вопль, который услышали все в доме:       — Во мне ребёнок, А-Ло!!!       Демоническая метка Ло Бин-гэ вспыхнула алым.