Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Рассекая вязко тянущиеся за одеждой молочные комья тумана, Лань Чжань быстро двигался сквозь скованный предрассветной тьмой лес. Он знал эти тропы с ранних лет и даже вслепую безошибочно определил бы дорогу. Трава мягким ковром встречала кажущиеся невесомыми шаги. В тишине сонной тени просыпались птицы. Их пение, сплетающееся из множества голосов, всё громче разносилось по округе. Деревья вкрадчиво простирали к юному заклинателю руки-ветки, как будто жаждали поприветствовать, дотронувшись до его волос или одежды. На изрезанном горными вершинами горизонте едва-едва брезжил нежно-голубой отсвет.       Вопреки окружающей идиллии, на душе Лань Чжаня было неспокойно. Он опасался, что, поддавшись на уговоры, втянул себя в очередную авантюру. Полночи он гадал, правильно ли поступает. Прикрываться тем, что ему не оставили иного выбора, не приходилось, ведь на самом деле выбор был, и он выбрал: пробираться впотьмах через заросли и буераки, лишь бы побыть с Вэй Ином наедине, пусть и под предлогом поединка.       Облачные Глубины обнимала предрассветная прохлада. Пространство походило на загустевшие пятна акварели, щедро разбавленные серой краской. Величественные лесные исполины — многовековые дубы, каштаны, ясени — встречали одобрительным полумраком древнего царства, внушая безопасность и даруя приют. Однако сейчас в голове Лань Чжаня не находилось места созерцанию и любованию природой. Всё внимание концентрировалось на мыслях о Вэй Ине.       Небо с каждой минутой светлело, распаляясь вкраплениями алых красок на востоке. Облака грудились пушистыми шапками над пиками гор. Наступающий день обещал много солнца, но пока в чаще царили сумрак, влажность и свежесть. На травинках, цветах и листьях хрустальными бусинками мерцала роса.       Волосы пропитались сыростью и потяжелели. Лань Чжань свил их в жгут и перекинул через плечо. Чем ближе он подбирался к условленному месту, тем заполошнее стучало сердце.       Предстоящая схватка — тренировка, оттачивание мастерства — не более, — твердил про себя Лань Чжань. — Что плохого может случиться, если мы оба будем осторожны?       На задворках сознания ютилось сомнение, что осторожность поможет избежать непредвиденных сложностей. Спасением могло оказаться то, что накануне Вэй Ин просто бросался словами, а на деле никакого поединка не будет — с него станется проспать и не явиться.       Впереди нарисовались первые кроваво-красные силуэты. Эта часть леса изобиловала гигантскими клёнами, куда ни глянь — огненные тона. Сейчас их значительно приглушали утренние сумерки, но даже в это время суток в роще багряных великанов правила необыкновенная атмосфера.       Лань Чжань замедлился. Сам того не осознавая, он чутко прислушивался к пространству. До боли знакомые очертания, раньше нёсшие уму и чувствам умиротворение, сегодня не подарили и капли покоя. Невозмутимая красота окружающего контрастировала с хаосом, на протяжении многих недель творящимся в душе.       Попытки сопротивляться влечению к Вэй Ину потерпели крах, и Лань Чжань приучал себя к мысли, что как раньше никогда не жить. Одно то, что он, прекрасно понимая неправильность затеи, всё равно направлялся на встречу, являлось дурным предзнаменованием. Что бы ни говорил Лань Сичэнь, Лань Чжань не верил, что им с Вэй Ином удастся найти общий язык, ладить и общаться в качестве друзей в будущем.       Какие из нас друзья? Что нас объединяет, помимо столкновений и противоречащих здравому смыслу ситуаций?       Обучение Вэй Ина в Облачных Глубинах неизбежно подойдёт к завершению, и парень вернётся домой, а ему не останется даже злости, которую неисправимый сорвиголова регулярно бередил.       Моим уделом будет одиночество и беснующаяся взаперти страсть. И если первое мне вынести по силам, то второе уже сейчас превращает меня в кого-то другого.       Удивительно, но балагур, славившийся тем, что может благополучно проспать даже обед, прибыл на условленную встречу раньше него. Облюбовав большую иву, раскинувшуюся у заводи перед стеной из живописных водопадов, Вэй Ин, полулёжа на раздвоенном стволе, болтал свешенными ногами, задевал носками поверхность потока и подбрасывал хрустальные капли в воздух. Его глаза были плотно закрыты. Волосы свободно ниспадали до самой воды. Чувственно приоткрытые губы нашёптывали что-то — песню, возможно, но слова мешал различить шум близкого потока. Меч в ножнах и алая лента затерялись в траве у корней ивы.       Лань Чжань резко притормозил, пытаясь унять накатившее волнение. Грудь рвало взметнувшимся в бешеной скачке сердцебиением. Застигнутая сцена выглядела идиллической и вполне целомудренной, но почему-то всколыхнула в нём самые жаркие и искушающие фантазии.       Никого красивее парня перед собой Лань Чжань не знал и не мог представить. Возбуждение, обуявшее тело, подкинуло мысль, что стоит только захотеть — и реализовать порывы, нещадно выкручивающие нервы, будет несложно: поблизости ни души, сломить сопротивление Вэй Ина Лань Чжаню вполне под силу — всего-то нужно неожиданно схватить его и повалить на землю.       Скорее всего, после случившегося Вэй Ин немедленно покинет Облачные Глубины. Жаловаться и поднимать шум вокруг подобного не стал бы ни один уважающий себя мужчина.       И ни один уважающий себя мужчина не допустит насилия и не осквернит себя помыслами о нём!       Лань Чжаня передёрнуло от течения собственных размышлений, показавшихся чудовищно жестокими. Он поспешил оборвать оцепенение и направился вперёд.       Видя, что Вэй Ин не замечает его приближения, Лань Чжань позвал его по имени, но юноша не услышал и встрепенулся, только когда он постучал рукоятью Бичэня по стволу.       — О, Лань Чжань! — не сумев скрыть ликование, довольно провозгласил Вэй Ин. — Признаться, я не верил, что ты придёшь.       — А чего сам тогда здесь? — неприветливо отбил Лань Чжань.       — Должен же я был убедиться.       Оглядывая заводь и скальную площадку на фоне струй воды, срывающихся с каменного пьедестала, Лань Чжань с виду сохранял абсолютную бесстрастность, а внутри жестоко изводился тревогой.       — Не передумал драться? — со скрытой надеждой спросил он, чуть погодя.       — Ещё чего! А ты?       — Нет.       — Отлично!       Вэй Ин расторопно подхватил с земли клинок, но вместо того, чтобы обнажить его, зажал ножны между ног и начал развязывать пояс. По лицу Лань Чжаня пробежала едва заметная судорога.       — Что ты делаешь?       — Раздеваюсь.       — Зачем?       — Не хочу перепачкаться кровью, если последует порез, или соком растений, если доведётся проутюжить лужайку. Тебе тоже рекомендую, ты весь в снежно-белом. Не боишься испортить наряд?       — Нет.       Лань Чжань отвёл глаза, чтобы скрыть проблеск смятения, когда верхнее одеяние Вэй Ина было отброшено на ветку ивы.       — Какой самоуверенный! — с усмешкой поддел Вэй Ин. — А если получишь по носу?       — О своём тревожься.       — Ох, Лань Чжань! Беседы с тобой — одно удовольствие! И как я раньше без них жил?       — Хватит паясничать. Долго ещё намерен копаться?       — Ты куда-то торопишься?       — Мы оба. Занятия никто не отменял. Надо вернуться до истечения часа Кролика.       — Ах да! Занятия, — померк Вэй Ин, почёсывая над левым ухом. — Забыл совсем. Я мало спал сегодня, голова совсем не варит.       — Охотно верю, — заложив руки за спину, Лань Чжань начал прохаживаться туда-сюда, чтобы подавить подскочившую нервозность.       Оставшись в широких светлых штанах и тонкой нижней рубашке, Вэй Ин умелым движением собрал волосы в хвост и туго затянул лентой.       — Всё. Теперь я готов.       — Хорошо. Помнишь, что обещал? — на всякий случай уточнил Лань Чжань.       На соблазнительных губах напротив заиграла плутовская улыбка.       — Хм, кажется, ты требовал, чтобы я уделял тебе побольше внимания.       — Вэй Ин, — вскинул на него глаза Лань Чжань. — Договоришься.       — Шучу-шучу! — замахал руками озорник. — Чтобы уделял поменьше. Помню я, помню. Вчера же только обсуждали.       — И чтобы прекратил корчить из себя комедианта и вёл себя как нормальный человек, — назидательно перечислял Лань Чжань.       — Хэх, сложная задачка, — изображая удручённость, пыхтел Вэй Ин, — но так и быть, ради тебя — попытаюсь.       Он наконец взял в руки меч как полагается, но тут же прислонил его к иве, решив затянуть пояс потуже. Лань Чжань тем временем уставился на его оружие. Не приходилось сомневаться, что оно было высочайшего качества.       — Как его имя? — указав на клинок, спросил он.       Вэй Ин, терзая пояс, рассеянно бросил:       — Какая разница.       Лань Чжань неодобрительно хмурился.       — Столь пренебрежительное отношение к оружию для заклинателя неприемлемо.       Вэй Ин упёр руки в бока и пояснил:       — Его имя — «Какая разница». Не веришь? Сам посмотри.       Сунув меч в руки Лань Чжаня, он ткнул пальцем в красиво начертанную пару иероглифов, выгравированных поверх орнамента на ножнах и звучащих «Суйбянь».       — О… — всё, что выдал Лань Чжань, убедившись в искренности его слов.       Вэй Ин шмыгнул носом.       — Многие полагают, это имя несёт скрытый смысл, но на деле всё значительно проще. Когда дядя Цзян вручил мне клинок и поинтересовался, какое имя я намерен ему дать, мне не пришло в голову ничего стоящего. В конце концов, я сказал: «Какая разница!», а он взял и отчеканил на мече эти иероглифы.       Лань Чжань покачал головой и вернул клинок.       — Глупо.       Вэй Ин водрузил меч себе на плечо.       — Какой же ты всё-таки зануда, Лань Чжань. По мне, так имя отличное. Каждый раз веселюсь, когда оно ставит кого-то в тупик.       — Сомнительная радость.       — На другое заключение от тебя я и не надеялся.       — Хватит разговоров. Закончил прихорашиваться?       — Я-то да, — Вэй Ин в который раз опустил меч на траву и захваченно устремился к Лань Чжаню. — А вот ты… У тебя волосы от росы намокли, и лента съехала. Дай поправлю.       Лань Чжань не успел и вдох сделать, как его лобная лента очутилась в вездесущих руках Вэй Ина.       — Сейчас расправим, — он потряс ею в воздухе, смахивая капли. — И снова повяжем…       — Верни немедленно! — взрываясь негодованием, Лань Чжань сгрёб ошеломлённого Вэй Ина в охапку и с чувством надавал по рукам.       Сердито выхватив ленту, он отпрянул и принялся самостоятельно возвращать её на место.       — Больше так не делай.       Получив пару болезненных шлепков по шаловливым пальцам, Вэй Ин возмущённо отскочил, болтая припечатанной кистью в воздухе.       — Эй! Что на тебя нашло? Я же помочь хотел!       — Уясни наконец, — продолжал гневаться Лань Чжань. — Ленту мужчины клана Лань посторонним трогать нельзя.       — Что за пунктик на этом куске ткани? Срываешься на ровном месте, будто я с тебя штаны сдёрнул! — рассердился Вэй Ин, не на шутку уязвлённый его поведением. — На!       Он мигом сорвал с собственных волос полоску алого атласа и грубо сунул в руку Лань Чжаня.       — Видишь? Ничего страшного оттого, что ты потрогал мою ленту, не случилось! Я жив-здоров и прекрасно себя чувствую!       — Это не одно и то же, — швырнув ему обратно его ленту, отрезал Лань Чжань. — Как можно сравнивать?       — А почему нельзя? Чем твоя лента лучше моей?       — Дело не в том, чья лента лучше. В моём ордене есть правило, которое гласит…       — Избавь меня от лекций относительно правил! — прерывая его, разъярился Вэй Ин. — Достал ты этим, ясно?! Что ни слово — правило мне в нос, что ни движение — два в довесок, куда ни плюнь в Облачных Глубинах, правило на правиле! И ладно бы по делу, а то ведь некоторые откровенная нелепость. Не пойму, вы так развлекаетесь? Вместо того чтобы по-настоящему жить, вкусно есть, вдоволь спать, петь и танцевать — придумываете усложняющие существование правила?       — Прекрати нести чушь, — надавил на виски Лань Чжань, жалея, что не остался этим утром там, где ему полагалось быть.       — Попробуй останови меня!       Обида Вэй Ина цвела буйным цветом и выплёскивалась гневными фразами.       — Твоя жизнь в Облачных Глубинах вызывает у меня жалость. Родись я тут, сбежал бы, хоть к чёрту на кулички, хоть отшельником на далёкую гору, хоть в пустыню!       — Защищайся.       Лань Чжань не мог больше слушать и высвободил из ножен Бичэнь, сверкнувший льдисто-голубым светом.       — Ха! Нечем возразить? Так я и думал, — ухмыльнулся Вэй Ин и выхватил своё оружие, отличающееся алым сиянием. — Сам защищайся!       Его выпад был ожидаемым, но сила, с которой наносился удар, заставила Лань Чжаня по-другому взглянуть на соперника — Вэй Ин был хорош, очень хорош!       Сердце неистово наращивало стук. Уворачиваясь от следующего броска, Лань Чжань прогнулся назад, выпрямился и отпрыгнул. Он уверенно выставил перед собой Бичэнь, когда клинок Вэй Ина обрушился сверху.       За считанные секунды они оказались у черты, которую едва не пересекли в ночь сражения на крепостной стене.       — Лань Цижэнь снимет с нас живьём кожу, если узнает, что между нами состоялся бой, так что умышленно наносить удары по лицу не рекомендую, — предусмотрительно выкрикнул Вэй Ин. — Разукрашенные физиономии как пить дать выдадут нас твоему дядюшке, не отвертимся.       — Учту, — глухо отозвался Лань Чжань.       Вэй Ин виртуозно владел техникой фехтования Ордена Юньмэн Цзян, комбинировал её с приёмами, придуманными самостоятельно, а также с тем, чего уже успел нахвататься в Облачных Глубинах. Воистину этот парень был создан для того, чтобы прокладывать по жизни собственный путь, а не довольствоваться исключительно знаниями предков.       Приносили ли его способности плоды? Ещё какие! Не увернись Лань Чжань от очередной атаки, лишился бы рукава и отхватил локтем в солнечное сплетение. Пришлось отбросить привычную деликатность, с которой он вступал в поединки. В сражении с другими адептами ему зачастую не приходилось использовать всю силу — даже четверти хватало, чтобы одержать верх, — но с Вэй Ином урезанные меры представлялись провальным выбором.       Вёрткий и стремительный, он бесподобно адаптировался к любому нападению и не давал Лань Чжаню спуску — форсировал наступление то с одной стороны, то с другой, совершал гуттаперчевые кульбиты, коварные замахи, обманные рывки и, хотя возможностей было множество, ни разу не позволил себе задеть его лезвием — настолько безупречно контролировал действия меча.       Выходит, в ту ночь, когда Вэй Ин дал мне отпор на стене, он, по сути, не сражался, а забавлялся!       Открытие потрясло Лань Чжаня и вынудило проникнуться невольным уважением. Юноша, почти неизменно носивший личину балаганного паяца, оказался обескураживающе талантлив — сначала продемонстрировал острый ум, искромётными аргументами затыкая за пояс Лань Цижэня, а теперь являл превосходные навыки незаурядного бойца. Скорость его реакции поражала воображение, а грациозность и склонность к позёрству делали человеком, которому на роду написано всегда быть в центре внимания.       Внутри Лань Чжаня росло невольное восхищение. Парируя коварные наскоки Вэй Ина, он вдруг осознал, что может проиграть, если продолжит придерживаться традиционной тактики.       Бой затягивал и будоражил. Вэй Ин растворился в азарте захватывающего соревнования и от души наслаждался процессом. Все его действия были направлены не на то, чтобы превзойти Лань Чжаня — это зачинщик битвы мог провернуть, воспользовавшись хитростью, — а на то, чтобы увлечь. Он хотел от него полной выкладки — стремился увидеть больше, чем тот позволял себе из-за необходимости осторожничать, чтобы не поранить его.       Как только Лань Чжань перестал делать упор на взмахи мечом, и, как Вэй Ин, пустился использовать для отбития ударов собственные конечности, глаза последнего загорелись ещё большим интересом. Бой преображался, становился более контактным.       Спустя пару минут Вэй Ин улучил момент и опустил меч на траву.       — Отдохни, дружок. Ты хорошо поработал.       Избавившись от клинка, он совершил шаг назад, оттолкнулся и, используя дерево позади себя как трамплин, пролетел по воздуху, приземлившись ступнями в грудь Лань Чжаня. Нефрит, не удержавшись, рухнул на спину. На мгновение боль разлилась вдоль позвоночника сильнейшим разрядом. Лёгкие, чудилось, омыло огнём.       — Я начинаю скучать. Может, если свистну у тебя любимую драгоценность, ты станешь решительнее? — склонившись над Лань Чжанем, прошептал Вэй Ин, резко вскинул руку и повторно сорвал с него лобную ленту, для разнообразия зажав её в зубах.       Подмигнув опешившему противнику, он выпрямился и, терзая «добычу», попятился к скалам, что полукругом обступали водопады.       Его манящая улыбка повергла Лань Чжаня в состояние, мало чем отличающееся от помешательства, поэтому оставлять у себя Бичэнь грозило опасностью непроизвольно пустить его в ход и навредить. Духовные силы и знание множества магических формул позволяли ему предрешить исход поединка быстро и просто, но он не хотел такой победы. Проводив своего «мучителя» затуманенным взглядом, отбросив всякую осторожность и надежды, обращённые к голосу разума, он оставил меч на земле и оказался на скалах рядом с Вэй Ином.       — Значит, схватка подразумевалась не на мечах?       — На мечах, но я передумал, — откликнулся Вэй Ин, демонстративно наматывая его похищенное имущество на запястье. — Велика вероятность ошибиться и натворить дел. Согласен?       Вопреки сумасбродному поведению, ему всё же не был чужд здравый смысл.       — Верни ленту, — потребовал Лань Чжань.       — Отними, — масляно обронил Вэй Ин, рождая в его теле характерную вибрацию.       Встав в стойку, он поманил его движением пальцев.       — Смелее! Чего застыл? Мы продолжаем или как?       Негодование Лань Чжаня вырвалось наружу. Он улучил момент, совершил внезапный рывок и выбросил в направлении Вэй Ина руку, но когда тот, ловко уйдя от перехвата, шарахнулся в сторону, подсёк его колено, вынуждая упасть.       Правда, соприкоснуться черепушке Вэй Ина со скальной платформой Лань Чжань не позволил — подхватил его на руки и спрыгнул обратно на траву под ивой. Не дав ему прийти в себя, а себе восстановить связь с рассудком, он склонил голову и укусил проказника за мочку уха, таким образом выместив часть теснящего грудь напряжения, после чего сразу же расслабил руки, и его обалдевшая ноша, хлопая глазами, с громким «А-а-а!» плюхнулась поверх пышных побегов лимонника.       Растения смягчили приземление. Вэй Ин рухнул как на перину и, казалось бы, должен был мигом вскочить и ринуться на Лань Чжаня в ответном наступлении, но он ничего не предпринимал. Его дыхание сбилось. На щеках цвёл румянец. Одна рука потрогала покрасневшее ухо, на котором явственно проступили следы зубов, другая — в изумлении замерла на уровне рта.       Лань Чжань сгорал со стыда за свою странную выходку и не собирался дожидаться, пока к Вэй Ину вернётся дар красноречия и он поднимет его на смех. Он резко подался вперёд, планируя закрепить превосходство.       Вэй Ин среагировал молниеносно, только вместо того, чтобы встать в стойку, выставить блок и попытаться вернуть себе превосходство, сломя голову бросился наутёк, да с такой удалью, что Лань Чжаню пришлось поднажать, чтобы настичь его.       Повалив беглеца на траву, он, не церемонясь, ухватил его за руку, намереваясь сорвать ленту, но едва развернул к себе, как схлопотал наотмашь ладонью по лицу и более яростно — предплечьем в грудь. Губы обожгло. Во рту возник солоноватый вкус крови. Удар обещал повториться, но Лань Чжань вовремя ушёл в сторону.       Мгновенно вернувшись в вертикальное положение, сражающиеся обменялись несколькими энергичными выпадами. Страсть их столкновения перетекала в новое русло. Оба отлично владели боевыми искусствами, оба не были обделены быстротой, силой и прытью. Перевес склонялся то в пользу одного, то в пользу другого.       Когда не улепётывал, Вэй Ин активно наступал и шустро уворачивался от ответных тумаков. Увидев возможность, он попытался нанести удар ногой с разворота. Лань Чжань предусмотрел такой ход и прикрыл корпус руками, стиснутыми в кулаки. Зеркальный триплет от него Вэй Ин будто специально не отбил, подпустил поближе и провёл удачную контратаку под дых, но результат не обрадовал. Лань Чжань очень стойко переносил боль и после сокрушительной атаки даже не поморщился.       Секунда растерянности и, как следствие, небольшая заминка со стороны Вэй Ина подарили сопернику шанс. Лань Чжань вновь использовал подсечку и, когда юноша пошатнулся, перехватил его руку, совершив очередную попытку вернуть себе злосчастную ленту.       Вэй Ин протестующе зарычал и с риском вывихнуть собственное запястье рванул его на себя. Что-то неприятно хрустнуло, но сустав выдержал. Пнув Лань Чжаня в живот, так что тот опустился на одно колено, Вэй Ин, шипя от боли, выдернул из его пальцев кисть и отклонился назад, но, не рассчитав усилие, потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Болтая повреждённой рукой в воздухе, он не торопился вставать, а Лань Чжань нападать.       Оставаясь на земле и сфокусировав друг на друге взгляды, оба упрямо молчали. На губе Лань Чжаня после очередного раунда выступила кровь. Тонкая струйка медленно стекала на подбородок, грозя следом испачкать светлый ворот ханьфу.       При виде того, что его оплошность всё-таки заклеймила лицо Лань Чжаня, пусть некритичным, но заметным ранением, Вэй Ина накрыло запоздалым раскаянием. Пляска азарта в ясных глазах бысро угасла. Будто забыв, что они всё ещё в стадии противостояния, стараясь не давать нагрузку на травмированную руку, он пополз к Лань Чжаню, побуждая того сгруппироваться в готовности отражать новые удары.       — Не дёргайся, у тебя кровь. Хочу стереть, пока не попала на одежду.       Вэй Ин примирительно поднял перед собой ладони, потянулся к лицу Лань Чжаня и аккуратно смахнул алый потёк кончиками подрагивающих пальцев.       Золотистые глаза сошлись в немом сражении с серебристыми. Первые лучи уже показались из-за горного хребта, золотой короной расцветая над миром. Свет преображал пространство и странно замерших юношей, озадаченно взирающих друг на друга.       Лань Чжань стушевался и не знал, что предпринять — объявить окончание драки или снова схлестнуться за ленту. Поведение Вэй Ина раздразнило и обострило вулканический характер его чувств. Не помогал ни овевающий кожу утренний ветерок, ни то, как беспощадно они вышибали друг из друга дух всего минутой ранее.       Краски вокруг становились с каждым мгновением ярче. Нити чистого света проникали сквозь густые кроны деревьев и алмазными бликами целовали лица. Разум Лань Чжаня бесплодно искал оправдание происходящему — от затеянной схватки до повторяющихся провокаций Вэй Ина с лентой и совершенно дикого укуса. Душа в смятении вбирала в себя оттенки утра, расписывая мысли цветами полыхающей зари. Объятая жестоким желанием плоть страдала в незримой агонии.       Оторопело озираясь, Вэй Ин начинал сознавать: что-то шло не так, как должно было. Кураж столкновения улетучился, хотя задор, толкавший его подначивать Нефрита, никуда не делся. Пересчитав друг другу косточки, они так и не получили той самой разрядки, ради которой всё затевалось.       Неторопливо сняв с руки ленту, Вэй Ин задержал её в пальцах на мгновение и бросил Лань Чжаню.       — Возвращаю. Доволен? — прерывисто выдохнул он, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.       Лань Чжань горящим взглядом окинул ленту, упавшую ему в руку, затем Вэй Ина.       — Нет.       — И как это понимать?       Вэй Ин не мог ожидать того, что последовало далее. Зажав ленту в кулаке, Лань Чжань оказался на ногах и ринулся к нему в момент, когда тот собирался объявить, что между ними ничья и в продолжении сражения нет нужды.       Многострадальное запястье Вэй Ина вновь было жёстко перехвачено, только теперь Лань Чжань завёл его руку так, что он очутился развёрнутым к нему спиной. Мучительная змейка боли прошила плечо Вэй Ина и докатилась до пальцев.       — Ты что задумал? Я больше не дерусь! Хватит! — изумлённо обронил он, покоряясь железной хватке «неприятеля».       — С чего ты взял, что решаешь, когда хватит? — холодно последовало на это. — Ты требовал схватки и дал слово, что больше провокаций не будет.       — И я его сдержу, отпусти меня!       — Нет. Я устал от твоих заскоков. Добивался поединка, наслаждайся, пока я не сообщу, что с тебя довольно!       Пространство огласил поток бранных слов, на которые не скупился Вэй Ин. Он ожидаемо не собирался мириться с участью пленника и начал бешено вырываться из захвата.       — Что на тебя нашло, Лань Чжань?! Немедленно освободи меня!       — Нет.       Лань Чжань ещё крепче стиснул пальцы. Недобрый хруст в кисти заставил Вэй Ина задохнуться от новой волны боли.       — Какого чёрта? Остановись! Может, ты не понял — я сдаюсь! Больше нет необходимости в том, что ты делаешь! Или ты руку мне решил сломать напоследок?       — Замри, и всё с твоей рукой будет в порядке!       Нефрит сомкнул ладонь на шее Вэй Ина и притянул к себе, плотно прижав его спиной к своей груди.       — Я предупреждал, выведешь меня — сделаю больно.       — Теперь до меня точно дошло, — хрипловато вырвалось у побледневшего Вэй Ина.       Несколько секунд на его лице чередовались эмоции, после чего он быстро облизал пересохшие губы и растянул их в недоброй усмешке.       — Только молодой господин Лань кое-что упускает. Я ведь тоже могу сделать ему больно.       Пока Лань Чжань размышлял, как, Вэй Ин, будучи стиснутым в стальном кольце его рук, намерен привести в исполнение прозвучавшую угрозу, проворные пальцы того очутились поверх его паха, обхватывая и сжимая самое неожиданное место.       Лань Чжаня настиг шок — такого поворота он не мог себе даже вообразить. Неконтролируемое возбуждение, парализующее оцепенение и ужас разоблачения смешались воедино. Вэй Ин приложил усилие ровно настолько, чтобы причинить неудобство — не более, но, оказавшись в его власти, Лань Чжань утратил контроль над собственными реакциями. В голову, и не только в неё, паляще ударила кровь. Ладонь Вэй Ина, лежащая поверх откликающейся плоти, даже не двигаясь, заводила до состояния физической боли.       — Отпусти меня, и я отпущу тебя, — запрокинув голову на плечо Лань Чжаня и удерживая на губах хамоватую ухмылку, выдохнул Вэй Ин. — И давай без нервов, а то моя рука может и дрогнуть, прям как твои зубы у меня на ухе недавно. После этого ты гарантированно захочешь меня убить, а мне охота ещё пожить.       — …       — Какое многоговорящее молчание! Ты онемел от возмущения?       Вэй Ин повернул лицо, невольно мазнув по шее Лань Чжаня губами. Это касание вкупе с его пальцами на причинном месте породило шквал переживаний. Подтверждалась уже известная истина — даже самые простые прикосновения Вэй Ина были способны сделать Лань Чжаня твёрдым. Раздирали противоречия. Ум цеплялся за возвышенные идеалы и добропорядочность, тело жаждало наплевать на всё и обладать желанным человеком здесь и сейчас.       Вэй Ин победил меня, разбил в пух и прах. Ему не понадобился для этого меч, он сам стал мечом, — разрывало мозг.       Торопясь спасти остатки чести, он разжал пальцы и оттолкнул его от себя. Контакт их тел оборвался, но не оборвалась запущенная Вэй Ином реакция. Спеша скрыть её, плавясь от стыда, изнуряющего желания и боли безысходности, Лань Чжань осел на траву, поджал ноги и, обхватив колени, опустил на них голову.       — Лань Чжань? — тихо позвал горе-затейник, осиротело возвышающийся над ним.       Ответа не последовало ни на первый, ни на второй оклик.       — Лань Чжань, да будет тебе. Не делай такой трагичный вид, словно я исподтишка нанёс тебе удар в самое сердце. Ты, между прочим, меня вынудил — первый же начал. Как ещё мне было освободиться, если не использовав бесчестный шаг?       — …       — Лань Чжань?       — Не разговаривай со мной. Не подходи, — вздрагивая, зло отчеканил Лань Чжань. — Поди прочь.       Ошеломлённый размахом его ярости, Вэй Ин поёжился, но не отстал. Придерживая травмированную руку, он медленно опустился рядом с ним на колени.       — Ну чего ты, а?.. Да, я бесстыжий тип и всё порчу. Прости в который раз. Но ведь и ты хорош. Мы в этом увязли напару. Только взгляни на мою руку!       Кисть покраснела и понемногу опухала.       — Вэй Ин. Оставь меня, я тебя прошу! — воскликнул Лань Чжань, безрезультатно пытаясь взять себя в руки. — Уходи, пока не произошло чего-то похуже.       — Незачем меня каждый раз изгонять как навязчивого призрака. Ну что мне сделать? — мял его рукав Вэй Ин. — Хочешь как следует врезать? Валяй. Я не буду сопротивляться.       Пьяные от гнева и томления глаза Лань Чжаня пробежали по его лицу и задержались на губах. Вэй Ин озадаченно взирал в ответ. Испытывая удушающий гнёт неловкости от его разглядывания, Лань Чжань обхватил голову руками. С губ слетел приглушённый стон.       — Уйди.       — Нет, — упёрся Вэй Ин. — Не проси. Прекращай чуть что гнать меня взашей вместо объяснений. Давай поговорим.       — Разговоры не помогут.       — Мы ещё толком не пробовали.       — Ты не понимаешь.       — Это ты не понимаешь. Если я буду знать, что так мучает тебя, смогу помочь.       — Или просто получишь ещё один повод поднять меня на смех в кругу своих приятелей.       — Всего-то пару раз назвал твоего дядю ворчуном, а тебя его молодым подмастерьем. Из-за этого впадаешь в ярость рядом со мной?       — …       — Будешь и дальше молчать, мы здесь надолго застрянем. Я ведь не отстану, и на этот раз мы во всём разберёмся. Ты пришёл сюда, значит — сам хотел какой-то ясности. В противном случае отправил бы меня с моим предложением поединка подальше и дело с концом.       И почему я в действительности так не поступил?! Ах да! Я же в тебя…       Лань Чжаня охватила крупная дрожь. Возбуждение, которое он отчаянно старался подавить, только нарастало.       — Убирайся, — повторил он сквозь стиснутые зубы.       — Нет.       — Убирайся!       — Не-а.       — Пошёл прочь!       Вэй Ин часто заморгал.       — Лань Чжань, за что ты меня так сильно ненавидишь? — он безотчётно нащупал в траве рядом со своими коленями лобную ленту Нефрита. — Скажи мне, это всё упростит.       При виде того, как Вэй Ин вновь пропускает её между пальцев, щупает, гладит, Лань Чжаня накрыла новая волна исступления. Он был настолько измотан стыдом и предающими реакциями тела, что в какой-то момент сорвался.       Всё произошло за доли секунды — тут он пылающим взглядом ловит, как Вэй Ин ласково водит рукой по ленте, а в следующий миг уже толкает его на спину и наваливается сверху, выхватывает ленту, оборачивает её поверх хрупких запястий надёжно затягивающимся кольцом и дёргает на себя.       — Вижу, ты стал неразлучен с моей лентой. Может, стоит освоить новый способ её использования?       Под действием его фразы и без того выразительные глаза Вэй Ина увеличились в размере.       — Рука… А-а-а! Больно-больно! Аккуратнее, говорю, — он забился под ним, пытаясь скинуть путы. — Что за лютую хрень ты удумал?!       — Лежи смирно, — оборвал его Лань Чжань. — Не ёрзай! Любуйся новым украшением.       — Ты про это?! — скосив глаза на ряд тугих узлов на своих кистях, выдавил Вэй Ин. — К драным мертвецам такое украшение! Что за демоны в тебя вселились?! Сними сейчас же, я сказал!       — Молчи, — выдохнул ему в лицо Лань Чжань. — А то заткну заклятием молчания.       Угроза подействовала на Вэй Ина сродни звонкой затрещине. Поток его раздосадованных возгласов стих, но на их место явилась ожесточённая попытка сбросить пленителя. Он брыкался, извивался, отпихивался.       Лань Чжань не уступал, накрыв его собой и обхватив руками. И всё же на один короткий миг они поменялись местами. Вэй Ин оказался сверху. Его волосы нависли над Лань Чжанем тьмой ночного неба. Серые глаза сияли мистическим светом луны.       — Какой же ты всё-таки… — Вэй Ин заменил продолжение сплетением неразборчивых ругательств себе под нос.       — Постыдился бы упрекать меня после того, что отмочил!       — С чего бы я стал стыдиться того, что сделал в безвыходном положении? На войне все средства хороши!       — На войне? Что за вздор? Я не объявлял тебе никакую войну!       — Не лицемерь, господин Лань! Ты ненавидишь меня!       — Не ненавижу.       — Не лги! Лгать запрещается!       Какое-то время юноши, сцепившись, катались по траве, как сумасшедшие. То один оказывался сверху, то другой. В борьбе и суматохе они тесно соприкасались, тёрлись друг о друга, ударялись и прижимались, отчего в голове Лань Чжаня наступило полное опустошение. Скрыть естественные метаморфозы, происходившие с определённой частью его тела, стало попросту нереально. Впрочем, «неловкость» настигла и Вэй Ина. В момент, когда это произошло, вся его резвость и суетливость схлынули. Он жалобно заскулил, пряча лицо в ладонях.       — Да чтоб тебя! Не может быть!       Когда оба, давясь изумлением, затихли, до Лань Чжаня начало доходить, что вместо того, чтобы избегать физического контакта с объектом своих терзаний, он всё время делает наоборот и попадает в откровенно патовые ситуации, в которых остаётся разве что удавиться со стыда.       Осмелившись взглянуть в лицо Вэй Ина, он сразу же наткнулся на его испепеляющий взгляд.       — Ты очень мстительный, знаешь об этом? — заключил Вэй Ин с укором.       Разметавшиеся волосы закрывали часть его горящего лица. Глаза покраснели от напряжения и обиды.       — Да-да, Лань Чжань! — выкрикнул он. — Думаешь, я не догадался, почему ты это устроил?       Его руки были плотно прижаты к вздымающейся груди, ноги оплетали бедро Лань Чжаня, тогда как тот примерно так же располагался по отношению к нему.       — Мстишь мне за окаянный порнографический сборник, и не сказать, что очень уж изящно!       О боги! Если бы дело было в мести!       — Ты настолько злопамятен и непредсказуем, что я уже, наверное, не удивлюсь, если ты вдруг решишь проделать со мной всё то, что увидел вчера в чёртовой книжке! — отчебучил Вэй Ин, и у Лань Чжаня чуть искры из глаз не посыпались в попытке образно переварить это предположение. — Учитывая, как ты взбеленился при виде тех картинок, мне следовало ожидать чего-то подобного! Болван я, что и говорить!       Их тела жались друг к другу, подчиняясь какому-то неписаному закону, хотя они уже не боролись.       — Если сейчас же не умолкнешь, и правда может случиться беда, — с отчаянной предрешённостью предупредил Лань Чжань.       Глаза Вэй Ина забегали. Казалось, он наконец начал догадываться, что противостояние между ними является прикрытием чего-то иного.       — Лань Чжань, — его голос утратил прежние заносчивые оттенки и прозвучал примирительно. — Ты победил. Ты сильнее. Ты лучший — что с мечом, что без него. Мне с тобой не тягаться. Теперь, будь добр, встань с меня и развяжи свою ленту. Тяжело. И рука болит.       — Не двигайся.       — Не понял, что значит — не двигайся?! Ты собираешься весь день на мне провести?       — …       — Твоё молчание меня… пугает.       — Хорошо.       — Ничего хорошего! Мне жуть как неудобно под тобой. Рука отваливается. Нога затекла, и ещё ты мне придавил кое-что.       Лань Чжань совсем чуть-чуть переместился, но кажется, не в ту сторону, куда следовало. Раздался тихий, прерывистый звук не то протеста, не то одобрения. Бёдра Вэй Ина непроизвольно взлетели навстречу движению Лань Чжаня. Хватанув ртом воздух, он закатил глаза, прикусил губу и зажмурился. Его щёки стали походить на маки.       — Чёрт бы всё побрал! Это ненормально, — судорожно стискивая пальцы на вороте ханьфу Лань Чжаня, пробормотал он. — Два парня со стояками друг на друге в совершенно растрёпанном виде. У одного к тому же связаны руки!       — Заткнись.       — Ага, щас! Ты доказал своё превосходство, отыгрался за все обиды, довёл до плачевного состояния, чего ещё тебе надо? Любому развлечению приходит конец, любому наказанию тоже, так что, что бы ты сейчас ни проворачивал, закругляйся!       — Можешь хотя бы минуту помолчать?       — Могу, но не стану. Хочешь провести день, приминая мной траву — чудесно! Только не жалуйся и не вини меня, если нас в этой позе застукают мои друзья!       — Ты сказал им, куда направляешься? — напрягся Лань Чжань.       — Не говорил. Но мы иногда приходим сюда вместе. Что, если они надумают прогуляться и наткнутся на нас?       Вэй Ин слегка пошевелился, и оба тут же вздрогнули, вцепившись друг в друга ещё крепче. Их дыхание переплелось. Ритм сердцебиения зашкаливал. Возникла естественная потребность, вылившаяся в новый виток трения и вздохов.       — Что мы делаем? — таращил глаза на Лань Чжаня и глотал урывками воздух Вэй Ин.       Он больше не пытался выбраться из-под него посредством сопротивления, а напротив, искал ещё более тесного соприкосновения.       — А на что похоже?       — Похоже, что мы спятили! Серьёзно! Если об этом станет известно, твой дядя подвергнет нас линчи!       — У тебя язык как помело, отмажешься.       — Даже с таким языком я вряд ли найду достойное объяснение тому, что происходит, потому что сам пока не очень понимаю, провалиться мне на месте! — гримасничая, Вэй Ин в изнеможении стиснул в ладонях волосы Лань Чжаня. — Я несколько иначе представлял себе финал этого утра!       — Как?       Вэй Ин задумался.       — Ну… Мы бы выясняли отношения в поединке — что мы, собственно, и делали какое-то время, — фраза оборвалась, словно он смутился. — Но то, как всё обстоит сейчас, очень отличается от изначальной задумки, и теперь…       — Что теперь?       — Теперь я уже не знаю, во что всё выльется!       Вэй Ин сконфуженно застонал и едва-едва поворочался.       — Не вертись! — свирепо прошипел Лань Чжань.       — Я в блин превращаюсь, — возразил парень. — Может, я чего-то не знаю и в Облачных Глубинах подобный вид пыток в ходу, но у нас в клане истязания подобного толка не приветствуются.       — Ты доставал меня много дней, моя очередь валять дурака и доводить тебя до белого каления.       — Давай лучше проткнёшь меня мечом! И то милосерднее будет!       — Забудь об этом.       — Тогда на какие увечья мне настраиваться? Сломанная рука? Выбитый зуб? Подбитый глаз? Я согласен на любое, только слезь с меня. Я сдаюсь без оговорок, ты лучший из лучших! — ныл и причитал Вэй Ин. — Младший господин Лань! Лань Чжань! Ну пожалуйста, слезай! Где же твоё хвалёное великодушие и сострадание?!       — Наверное, ты спутал меня с моим братом.       Вэй Ин ругнулся.       — Ты снова вынуждаешь меня действовать тебе назло, — объявил он и потёрся щекой о щёку Лань Чжаня, надеясь при помощи непристойных действий заставить его капитулировать. — И доводить и так абсурдную ситуацию до ещё большего абсурда!       Голова Лань Чжаня шла кругом. Он так измучился своим состоянием, что ещё одна порция чудачеств Вэй Ина лишила сил даже одёргивать его и затыкать. Пальцы того блуждали по его шее, губы приблизились почти вплотную, но дальше двигаться не решались. Лань Чжань до безрассудства хотел поцеловать Вэй Ина, однако страх вызвать отвращение или быть осмеянным ему этого не позволил.       Вэй Ин дотронулся носом до его подбородка, затравленно посмотрел на его губы, и Лань Чжань, к своему потрясению, увидел частичку чего-то, что отражалось болью на его собственном лице.       — Я чувствую себя идиотом, — не встретив протеста касаниям и окончательно стушевавшись, пробормотал Вэй Ин.       Его трогательное замешательство отзывалось в Лань Чжане бурей эмоций.       — Тогда нас тут таких двое, — не без усилий произнёс он.       Наступила тишина. Обнимать Вэй Ина, пусть и под аккомпанемент его надоедливой трескотни, было до одурения приятно, и будь на то воля Лань Чжаня, он действительно предпочёл бы лежать так вечно.       Мысль, что это лишь миг, которому суждено вскоре оборваться, заставляла продлевать непозволительное единение даже ценой моральной дилеммы. Они зашли немыслимо далеко в том, что делали. Но одно дело минута слабости, которую можно прикрыть игрой, злостью, местью и тому подобным, и другое — обнажить душу. Поцелуй мог бы выдать Вэй Ину всё без слов. Вопросы, накопившиеся у него по поводу странного поведения Лань Чжаня, в мгновение ока обрели бы ответы. Возможно, он не стал бы осуждать, возможно, даже проявил бы сочувствие и надёжно хранил доверенный секрет ото всех, но для чего ему этот груз? То, что он грешил дурачествами, ещё не означало, что он отнесётся спокойно к тому, что в него влюблён другой парень.       Спасая остатки достоинства, Лань Чжань, не глядя Вэй Ину в лицо, ослабил хватку и отстранился, в два счёта справился с узлами на его запястьях и, подхватив ленту, неуверенно выпрямился. Стоило ему призывно взглянуть в сторону Бичэня, как тот взмыл в воздух и послушно устремился к ногам.       — Подожди! Не сбегай! Не поступай так! — переполошился Вэй Ин, но Лань Чжань, запретив себе как-либо реагировать, встал на меч и направил его в туманную дымку над лесом.       Затерявшись высоко среди седых горных пиков, напоминающих фантастические летающие острова, Лань Чжань опустился на каменный гребень и, сделав несколько пьяных шагов к ветвистому оазису зелени, очутился под шапкой густой тени.       Будто подкошенный, он повалился на холодную землю, устланную пружинящим ковром из сухих сосновых иголок и пёстрой листвы. Потеря самообладания усугубляла терзания души и тела.       Что мне делать? Что мне со всем этим делать?       Лань Чжань притянул ладони к ушам, желая, чтобы смолкли все его непростительные мысли и вероломные чувства, но их гул, смешиваясь с сердцебиением, рвущим виски, только нарастал. Запертое в теле возбуждение заставляло ворочаться от тупой боли, охватившей низ живота. Последние минуты, проведённые рядом с Вэй Ином — на нём! — представлялись невозможным наваждением, испытанием, которому он неосознанно себя подверг.       Сделав несколько глубоких судорожных вдохов, упираясь лбом в пахнущий хвоей мёртвый настил, Лань Чжань в бессилии смял его в кулаках. Напряжение нагнеталось морочившими ум образами, когда Вэй Ин находился в опасной и такой упоительной близости. Неутолённая похоть блуждала ядом в крови. От усилий подчинить себе эмоции на глаза набегали слёзы. Панорама вокруг расплывалась.       Словно проваливаясь куда-то в усугубляющейся лихорадке, Лань Чжань заметался, перевернулся на спину и стиснул веки. Чувство к Вэй Ину лезвием проворачивалось внутри. Уповая обрести хотя бы временное облегчение, он впервые в жизни поддался требованию плоти. Рука скользнула вниз, нырнула под одежду, накрыла ладонью источник удовольствия и боли.       Обхватив раскалённый жаром член, Лань Чжань позволил старому как мир инстинкту направлять движения. По телу хлынула волна импульсов — поразительных и одуряюще приятных. Орган запульсировал, ещё сильнее увеличиваясь в размерах. Ёрзая на месте, бёдра нашли свой собственный ритм.       Лань Чжань в экзальтации снова и снова водил рукой вдоль средоточия сладко-тягостных мук. Воспоминание о том, как Вэй Ин притрагивался к нему в этом месте, опаляло накалом и толкало в бездну зубодробильных ощущений. Мышцы ныли от напряжения. Предвосхищая приближение пика болезненного наслаждения, по позвоночнику спустился горячий импульс. Истома достигла невыносимости и прорвалась фейерверком переживаний наружу. Он вздрогнул и, излившись, обмяк.       Немного придя в себя, Лань Чжань почти испуганно вскинулся, оправил задранные полы ханьфу, подорвался на ноги, но, не пройдя и трёх шагов, ощутил, как накрывают слабость и головокружение. Лететь в таком состоянии не представлялось возможным. Пришлось опуститься на край скального выступа и перевести дух.       К горлу подкатил ком. То, что творилось с ним, походило на низвержение в царство огня и теней. Измотанное тело прорвало стыдом и сбивающими дыхание рыданиями. Стоя на коленях у самого обрыва, Лань Чжань откинул голову, высвобождая в пространство вопль безнадёжности и отчаяния.