Твои глаза

      Перед Лань Сичэнем и старейшинами Лань Чжань и Вэй Ин предстали только к полудню. Цзэу-цзюнь, поглядывая на чем-то взволнованных и робеющих парней, с пониманием улыбался. Лань Цижэнь выглядел недовольным и тяжело вздыхал, но ничего по поводу их задержки не сказал. Перекинувшись парой незамысловатых фраз с братом, Лань Сичэнь пригласил всех собравшихся под кров отдалённо стоящего на возвышении павильона, высокие белые врата которого были сплошь испещрены незнакомыми Вэй Ину символами и начертаниями. Здание окутывала мощная энергия Ян. Над входом красовался изысканный рисунок переплетающихся облаков, за которыми ненавязчиво просматривались силуэты двух взмывающих в небеса драконов. В зал были допущены исключительно те, чья помощь могла понадобиться во время предстоящего ритуала. Когда все вошли, дверь плотно затворили.       Лань Цижэнь довольно долго осматривал Хун Бин Ло на шее Вэй Ина и сосредоточенно хмурился.       — Странная вязь, — в конце концов заключил мужчина. — На первый взгляд, обычный, ничем не примечательный артефакт, коих в ходу у людей огромное множество, но если вглядеться в детали, есть кое-что настораживающее.       Старейшины вокруг него мгновенно переглянулись и поменялись в лицах. Вероятно, Лань Цижэнь пользовался большим авторитетом у соплеменников и имел незаурядные познания в области магических предметов.       — Некоторые иероглифы выгравированы как полагается. Другие же расположены в зеркальном положении, чего быть не должно, — пояснил он, бессознательно теребя кончик своей шёлковой бороды.       — Представляет ли данная особенность какую-то опасность для господина Вэя во время снятия с него этой вещи? — подхватил Лань Сичэнь, заметив, как напрягся, вслушиваясь в слова дяди, Лань Чжань.       — Возможно, — помедлив, напряжённо заключил Лань Цижэнь.       Обдумывая что-то, он вновь потрогал коварное ожерелье.       — Предполагаю, предмет, помимо основных задач, нацелен противостоять попыткам его упразднить. Это, ожидаемо, породит некоторые сложности, но насколько они будут значительны, утверждать не берусь. Лишь господину Вэю решать, станем ли мы продолжать или закончим пока.       Вэй Ин, хотя и немало удивился, что его ненавистный хомут оказался непростым, а с особенностями, покачал головой.       — Я не отступлю, если не отступите вы.       Лань Сичэнь ободряюще коснулся его плеча.       — Подумайте как следует, необязательно осуществлять снятие Хун Бин Ло сейчас. Можно попытаться узнать больше конкретно о вашем случае и вернуться к этому через пару дней.       — Нет, — неожиданно для себя взмолился Вэй Ин. — Прошу вас, хотя бы попробуйте. Не получится — так и быть, отложим до лучших времён, но, может, всё не так страшно, и штука поддастся?       Лань Чжань держался невозмутимо, но глаза выдавали растерянность и волнение за избранника.       — Вэй Ин точно не пострадает? — обратился он к дяде. — Есть ли угроза его жизни?       Лань Цижэнь мялся в затруднении, отчего становился всё менее словоохотливым и всё более мрачным. Не понаслышке зная, как порой изобретательны бывают люди, он не спешил заверять племянника в успехе задуманного и продолжал тщательно обследовать каждое из звеньев Хун Бин Ло, словно искал разгадку запутанной головоломки.       — Мне доводилось иметь дело со сдерживающими магический потенциал формулами неоднократно, но эти совсем иные… И дело не только в них.       Лань Цижэнь вскинул руку. Драконья магия ополоснула кожу на шее Вэй Ина, вынуждая его слабо задрожать. Он чрезвычайно чётко ощутил, как чужая воля пробирается внутрь. Его собственная суть немедленно отреагировала на вторжение. Что-то тёмное взвилось и заметалось внутри, вытесняя проблеск чар оторопело вздрогнувшего Лань Цижэня.       — Видите?       Его вопрос ещё звенел в воздухе, когда радужки Вэй Ина озарились алым отсветом, который не остался незамеченным окружающими, а тело окутал ореол багряной дымки, особо концентрированной в области горла. При виде весьма зрелищного эффекта, не свойственного обычным Хун Бин Ло, Лань Чжань опешил и проникся тревогой наставника.       — Когда я осматривал предмет, ничего особенного не заметил, — виновато признал он.       — Не удивительно, — отозвался Лань Цижэнь, со всё большим интересом приглядываясь уже не к украшению, а к его носителю. — Сколько Хун Бин Ло тебе довелось повидать на своём веку?       — Немного.       — Вот именно. Практика и опыт — важные составляющие мастерства.       — Так вы сможете снять это с меня? — не выдержал Вэй Ин, чувствуя, что все, кто изъявил желание рассмотреть получше его проклятое ожерелье, теряют краски в лице и мрачно отступают, чуя в нём неладное. — Или же это безнадёжно?       В какой-то степени разделяя его нетерпение, Лань Цижэнь посмотрел ему в глаза с равной степенью отстранённости и беспокойства.       — Если ты готов к неожиданностям, приступим.       — О каких неожиданностях речь? — всё ещё недоумевал Лань Сичэнь под кивки на всё готового ради свободы хули-цзин. — Риск неприемлем, ведь бумерангом отразится на Ванцзи.       — Не волнуйся, брат. Если что-то пойдёт вразрез с нашими намерениями, просто прервёмся и продолжим в другой раз, — высказался Лань Чжань, завершая дискуссию.       Придя к согласию, старейшины велели Вэй Ину обнажиться до пояса, чтобы Хун Бин Ло не скрывала одежда, и поместили его в круг из сложных символов в центре зала. Он чувствовал себя неуютно под чужими взглядами. Его дискомфорт передался и Лань Чжаню, который, казалось, лишь силой воли подавлял порыв броситься к нему и прикрыть собой.       Вэй Ин послал ему нежный взгляд и выполнил распоряжение Лань Цижэня — встал на указанную им фигуру и так замер. Все задействованные в обряде драконы расположились поодаль — каждый на своём месте. У некоторых в руках материализовались музыкальные инструменты — духовное оружие. Другие приняли позу для медитативного воздействия.       Лань Чжань преданно посмотрел на Вэй Ина, отошёл в сторону и скользнул пальцами по рукаву ханьфу. Перед ним прорезался росчерк голубого света, в мгновение ока трансформировавшийся в великолепный белый гуцинь. Юноша грациозно сел и расположил инструмент перед собой. Лицо его сохраняло собранность и монументальное спокойствие, хотя в глубине глаз клубилось вполне явственное смятение.       Тонкие пальцы опустились на струны. В воздух сорвались первые вкрадчивые ноты, затем чарующей красоты музыка заполнила зал. В мелодию вскоре вплелись и другие члены клана, использовав собственные музыкальные инструменты. Лань Сичэнь держал в руках сяо. Лань Цижэнь — шэн. Светлая ци взметнулась метелью белых искр, похожих на крошечные снежинки в лучах солнца, под купол зала и окружила Вэй Ина как волшебное облако.       Символы и переплетения орнамента под его ногами вспыхнули и с каждой новой секундой разгорались сильнее. Магический обод на шее, вторя им, тоже оживал и, чудилось, добела накалялся. Создавалось впечатление, что всего миг отделяет лиса от свободы. Внутри, отзываясь на мотив, поднимался вал энергии. Впервые Вэй Ин столь незамутнённо ощутил, какая непомерная по своей сути мощь заперта в его хрупком на вид теле.       Внезапно сияние, охватившее Хун Бин Ло, резко изменило оттенок, из белого раскалившись до пронзительно красного. Вэй Ин испытал пронзившую плоть боль и от неожиданности, словно подкошенный, рухнул на колени. Нахлынул змеиный холод, пробравший до костей. Звенья цепи зашевелились как живые, повергая Вэй Ина в настоящий ужас.       И, как оказалось, не его одного. Брови Лань Цижэня, управлявшего процессом разрушения заклятия, в изумлении взлетели вверх. Магический металл, противостоя мотиву драконов, завибрировал подобно натянутой струне, но звук оказался настолько деструктивным, что резанул слух. Следом Хун Бин Ло изрыгнул волну тёмной ци. Отхлынув по кругу, она нещадно ударила по первым рядам драконьего семейства, обезоружив и разбросав большую его часть. Среди остальных начался переполох.       — Всем успокоиться! — повелительно прогремел Лань Цижэнь, уловив дрожь в ритме Лань Чжаня. — Не прекращать игру!       Пространство замельтешило неясными тенями. Воздух прошивали чем-то схожие с молниями красные всполохи, вынуждая светлую ци редеть. Вэй Ина затрясло как в припадке. Страх заполнил каждую клеточку тела. Он хотел сделать шаг назад, но ощутил, что ноги словно приросли к полу.       — Оставайся на месте, — скомандовал Лань Цижэнь и выбросил в его направлении руку, посылая поток драконьей магии на преодоление натиска сил, заключённых в Хун Бин Ло.       К нему присоединились и другие члены ордена. Но, как выяснилось, непростой артефакт, многие годы носимый Вэй Ином без понимания его истинной мощи, давал непредвиденно мощный отпор. Одновременно с попытками драконов подавить его потенциал, он запускал в их сторону накаты густой пелены из тёмной ци.       — Больно! — взвыл Вэй Ин, хватаясь сначала за голову, потом за грудь.       Его качало как пьяного. Сердцебиение разогналось так, что превратилось в надсадный шум. Жжение изводило плоть от макушки до стоп.       — Терпи, — скрипуче крикнул Лань Цижэнь. — И ни в коем случае не покидай круг.       Лань Чжань побелел. Застывшее золото в его глазах переплавилось в живой огонь.       — Ритуал сорван, — слетело с его губ.       — Нет пока, — уверенно возразил Цижэнь. — Но тьма сопротивляется. Мы имеем дело не со сдерживающей сверхъестественные силы печатью, а с многослойным проклятьем. Если прервать ритуал сейчас, последствия могут быть ужасающие.       Вэй Ина полосовало болью изнутри и снаружи. Украшение словно стало ему мало, впилось в шею и теперь душило, исторгая в пространство всё больше злых импульсов. И не только ему выпали страдания. Многих участников церемонии штормовые буруны враждебной энергии посбивали с ног. Некоторые валились на пол сразу без сознания, других с криками настигало кровотечение из цицяо.       Вэй Ин мало что смыслил в магии подобного рода и сопутствующих ей манипуляциях, но из слов Лань Цижэня сделал вывод, что дела его плохи. Ожерелье, опоясывающее его шею, оказалось не по зубам даже сплочённым силам драконьего семейства. Соглашаясь на предложение Лань Чжаня разрушить путы, сдерживающие его природу, Вэй Ин и представить себе не мог, насколько это может быть сложно и опасно.       Не представлял этого и клан Ванцзи, вознамерившийся помочь. Драконы больше не бубнили свои монотонные мантры. Большинство из них лишились чувств, а те, кто всё ещё сохранял сознание и цеплялся за присутствие духа, с выбеленными ошеломлением лицами взирали на мечущегося в кругу пентаграммы юношу, не зная, что ещё предпринять.       Взгляд Вэй Ина невольно метнулся к сосредоточенно перебирающему струны Лань Чжаню, отдававшему значительно больше, чем все прочие. Чувство вины накрыло Вэй Ина удушающей волной. Завёрнутый в свет как в кокон, младший Нефрит с возрастающим замешательством переводил глаза с Вэй Ина на дядю и обратно. Гуцинь не смолкал, но гул тёмной ци, вращающейся смерчем под куполом павильона, искажал звучание.       Измождённый сражением Лань Цижэнь, сцепив зубы, стёр дорожку крови из-под носа.       — Не отступать! Держитесь! Мы одолеем, но нужно больше времени!       — Его нет. Господин Вэй теряет силы, — напряжённо отметил Лань Сичэнь.       Вэй Ин осел на пол и катался по нему в попытке противостоять тискам на своём горле.       — Нечем дышать! — наконец прошипел он.       Его глаза превратились в светящиеся красные огоньки. Такой острой боли ему ещё выносить не приходилось. Пальцы беспомощно скребли жёсткие звенья. Вдохнуть не получалось.       — Не могу больше! — простонал он с мыслью, что, внезапно обретя любовь и надежду, так скоро всё утратил.       Неровный свет начал меркнуть в его глазах.       — Хватит! — Лань Чжань вскочил на ноги.       И хотя Лань Цижэнь продолжал призывать к воздействию на предмет музыкой, гуцинь резко стих. Общая мелодия дрогнула и сломалась.       — Ванцзи! Осторожно! — вскрикнул Лань Цижэнь, подаваясь за племянником. — В этой форме ты уязвим!       Но едва ли не опережая его слова, что-то яркое, белое и горячее мелькнуло по воздуху. Золотое зарево залило павильон. Обессиленный Вэй Ин, чьи веки к тому моменту уже смежились, услышал звон безжалостно рассекаемого ожерелья. В этот миг вспыхнуло и громыхнуло так, что все в зале на некоторое время ослепли и оглохли.       — Я рядом, — услышал Вэй Ин, когда почувствовал, как в лёгкие снова хлынул воздух с ароматом сандала.       Сфокусировав взор, он обнаружил себя в объятии любимого дракона. По коже струились нити золотого света. Рядом лежали осколки Хун Бин Ло и льдисто-голубой меч, который, вероятно, всё и предрешил.       — Ты поступил необдуманно, — ворчал Лань Цижэнь, оказывая кому-то из старейшин первую помощь. — Хвала богам, что одарили тебя сверх меры своей благодатью! Не будь это так, ты бы не только приговорил себя, ворвавшись в круг в момент, когда тьма достигла своей предельной концентрации, но и оказался повинен во многих смертях!       Лань Чжань послал ему холодный взгляд.       — Ты слишком увлёкся противостоянием с тьмой.       — Разве не для этого мы здесь собрались?       Предвидя нарастающий градус упрёков, вмешался Лань Сичэнь. На его внешности атака тёмных сил почти не отразилась, но пальцы на руках заметно подрагивали.       — Давно эти стены не подвергались такому натиску зла, — произнёс он удручённо. — К счастью, у Ванцзи получилось. Господин Вэй избавился от Хун Бин Ло, и все живы. Поразительно, конечно, что кто-то пошёл на столь чудовищные меры, чтобы сковать его силы.       Вэй Ин, словно очнувшись ото сна, пробежал взглядом по залу. Всё стихло. Витавшие в воздухе струйки тёмной ци понемногу бледнели и рассеивались. Тёплые отблески снова зажжённых старейшинами факелов плясали на стенах. Особо пострадавших участников ритуала явившиеся на подмогу молодые адепты уже препроводили наружу. Оставшиеся в сознании драконы медленно обступали Вэй Ина и оглядывали ныне безвредные части ожерелья. Их лица искажало недоумение и потрясение.       — Никогда не сталкивался с подобным.       — И не говори.       — Поразительное орудие магии.       — Беспрецедентно мощная тёмная формула породила сей предмет.       — Лучше подумайте, кто стоит за этим.       — Неужто человеческий род так высоко шагнул, что может позволить себе создавать нечто столь ужасающее?       — Господин Вэй, вам воистину повезло, — с растерянным взглядом кивал Лань Сичэнь. — Ношение этого украшения, помимо того, что лишало вас возможности взаимодействовать с магией, укоротило бы вашу жизнь минимум на половину.       Лань Чжань торопливо набросил на плечи суженого ханьфу и поплотнее запахнул ткань на его груди.       — Простите, но я не чувствую, что полностью освободился, — несмело подал голос Вэй Ин, когда совладал с собой и смог, хотя и не без помощи Нефрита, подняться на ноги.       Ему было стыдно и обидно сообщать и без того подавленным и всполошённым драконам, что ритуал не принёс желаемого результата, однако вводить их в заблуждение он тоже не решался. Чтобы наглядно продемонстрировать сказанное, Вэй Ин сосредоточился на проявлении внутреннего потенциала вовне. Появилось новое ощущение — энергия просочилась наружу и забила, как родниковая вода, преодолевшая каменный полог. Все увидели, как ладонь юноши окутал льющийся изнутри свет, но он то нарастал, то снова мерк, будто цеплялся за невидимый порог — по-прежнему оставалось что-то, что блокировало возможность в полной мере воспользоваться силой. Кроме того, оттенок свечения тоже менялся — в один момент отдавал зеленоватым, в следующий насыщался алым — как недавно радужки Вэй Ина под действием носимого им злосчастного «украшения».       — Я догадываюсь, почему ритуал не сработал как задумано, — авторитетно вставил Лань Цижэнь, подхватил один из фрагментов не полностью распавшегося Хун Бин Ло и поднёс к глазам.       Все повернули к нему головы.       — Это объясняет и его редкую устойчивость к разрушению, и удвоенную силу сопротивления, — добавил он.       Вэй Ин застыл как громом поражённый.       — Боюсь, у данной вещи есть близнец, и пока он действует, ты не освободишься до конца, — огорошил его Лань Цижэнь, словно вторя его словам, элементы мгновение назад поверженного артефакта начали собираться заново.       — Осторожно! — воскликнул Лань Чжань, но было поздно — ожерелье как гибкая алая змейка на поразительной скорости устремилось к Вэй Ину, чтобы сомкнуться и застыть на его шее.       Старейшины одновременно приглушённо заговорили, пустившись в жаркое обсуждение увиденного.       — Где-то есть подобное моему украшение, и оно также связывает заклятием кого-то со сверхъестественными силами? — вцепившись в восстановивший структуру звеньев Хун Бин Ло, глухо обронил Вэй Ин.       — Верно, — вздохнул Лань Цижэнь. — И пока второй предмет не сокрушён, ты не свободен в полном смысле этого слова.       Дядя Нефритов уставился на Вэй Ина придирчивым взглядом.       — Припоминаешь, при каких обстоятельствах данная вещь очутилась на твоей шее?       Лис под действием его вопроса даже слегка попятился.       — Я… очень плохо помню.       — Напряги память. Это важно и могло бы помочь найти обладателя связанного с тобой предмета, а потом провести ещё один ритуал. Сейчас задача осуществлена лишь наполовину.       — С тех пор истекло больше десятка лет. Я был мал, перед глазами тогда мелькало много лиц. Кто был моим палачом, а кто, как я, — жертвой, не разобрать, — прерывисто выдавил Вэй Ин, неосознанно прячась за Лань Чжаня, который в следующий миг спросил:       — Есть ли способ упразднить связь, не прибегая к поиску второй вещи?       Лань Цижэнь шумно потянул носом воздух.       — Если и есть, то мне он неизвестен.       — Вэй Усянь — тот, кого выбрало сердце Ванцзи, и клан обязуется помочь ему, — решительно заявил Цзэу-цзюнь.       — Прежде надо всё досконально проверить и прояснить.       — О чём вы, дядя?       — Мы опрометчиво решили, что имеем дело с распространённым талисманом сдерживания, но на деле вышло, что с редким и чрезвычайно злокозненным проклятием. И это не всё.       — Что ещё? — процедил Лань Чжань.       — Все присутствующие имели возможность воочию убедиться, какой невероятный размах сил был у данного артефакта. Под таким проклятьем даже дракону не протянуть и года, а Вэй Усянь живёт с ним много лет и, не случись ему сегодня ослабить путы, жил бы и дальше. Полагаю, не ошибусь, предположив, что он — необычный хули-цзин, а истинный потомок редких демонических лисиц.       — Демонических? — переспросил Лань Сичэнь. — Но ведь люди и без того считают род хули-цзин демонами, преследуют и подвергают пленению Хун Бин Ло.       — Люди глупы и невежественны. Но их заблуждение на этот счёт небеспочвенно. Оно уходит корнями в древность. Как раз из-за представителей демонических лисиц в мире и принято опасаться хули-цзин.       — И в чём же отличие демонического проявления хули-цзин от того, который нам всем хорошо знаком?       — Разумеется, отличие в способностях и могуществе, однако не только в этом.       Лань Цижэнь поджал губы и снова взялся нервно оглаживать бороду.       — Их род берёт начало от низвергнутого небожителя и князя демонов. Это единственный вид существ, не утративший изначального потенциала, независимо от того, с кем и сколько раз была разбавлена кровь первого лиса.       Гомон старейшин оборвался. Лицо Цзэу-цзюня вытянулось в немом шоке. Сердце Вэй Ина больно ёкнуло, к горлу подкатил ком. После всего пережитого его едва держали ноги, а от высказываний Лань Цижэня так и вовсе голова пошла кругом.       — Вэй Ин? — позвал Лань Чжань, заметив неладное.       Ему пришлось подхватить возлюбленного на руки, потому что в следующий миг чувства оставили его.