Твои глаза

      После неудачной попытки снятия Хун Бин Ло Вэй Ин долго пребывал в забытьи, словно намеренно цеплялся за него, чтобы продлить отрешённость от вскрывшихся тайн его природы. Когда он пришёл в себя, за окнами уже знакомого ему дома расцветало утро, успевшее всплакнуть дождиком. Лань Чжань сидел на циновке рядом с постелью в позе лотоса, но едва Вэй Ин пошевелился, открыл глаза и подался к нему.       — Как чувствуешь себя?       — Сносно.       — Хочешь пить?       Вэй Ин кивнул, покорно принял поданную ему чашу и почти не морщился, сделав несколько глотков горчившего мятой отвара.       — Как долго я оставался в беспамятстве?       — Почти сутки.       — Ого!       — Главное, тебе лучше. Тебе же лучше?       — Да… Да, мне, несомненно, лучше, — выпалил Вэй Ин, и это было почти правдой.       Всё случившееся во время и после ритуала казалось клубком спутанных видений, а не настоящим положением вещей. Он даже не мог с уверенностью сказать, что ощущает себя по-другому после того, как путы, блокирующие его магический потенциал, ослабли.       — Как раненые старейшины? — осторожно поинтересовался Вэй Ин, опасаясь услышать, что кто-то не очнулся после удара тёмной ци и, так же как он недавно, пребывает без сознания.       — Они будут в порядке. Уже приняты надлежащие меры.       Лань Чжань, как обычно, не отличался многословием — не вдавался в подробности, не задавал лишних вопросов, не высказывал мнения относительно того, что приключилось накануне. Оставаясь собранным и спокойным, он помог Вэй Ину освежиться, накормил завтраком и принёс новый комплект одежды — такой же изысканной и белоснежной, как носил сам, а спустя некоторое время сообщил, что Лань Сичэнь вскоре соберёт клан, чтобы сообща решить, как поступать в дальнейшем.       Услышав это, Вэй Ин приуныл. Ему не надо было объяснять, что всплывшие факты о его истинном происхождении взбудоражили и потрясли жителей Обители Облачных Глубин. Мало того, что Второму Нефриту клана Лань судьбой уготовано запечатлеться в любви с мужчиной-лисом, а не драконом, так ещё и горе-избранник носил на себе позорное ярмо раба, снятие которого обернулось непредвиденными трудностями. Похоже, лишь Лань Чжань сохранял свойственную ему непоколебимость, хотя, полагаясь на чутьё, Вэй Ин предполагал, что это не отражает его настоящих чувств.       — Если тебе нужно больше отдыха, я распоряжусь, чтобы нас не беспокоили, — тщательно проверив пульс Вэй Ина, обронил Лань Чжань, в свою очередь отметив возросшую нервозность возлюбленного. — Прости, что не удалось снять Хун Бин Ло.       — Почему ты извиняешься? — смутился Вэй Ин. — Это мне следует просить прощения. Из-за моих проблем твои близкие подверглись опасности.       — Мне запомнилось иначе.       Лань Чжань поджал губы и опустил взгляд на оплетающие шею Вэй Ина алые звенья.       — Дяде не следовало так напирать. Его методы порой слишком грубы.       — Всё в порядке. Он лишь хотел покончить с этим поскорее. Увы, кажется, боги не хотят моей свободы.       — Боги ни при чём. Тот, кто заковал тебя, не имеет к ним отношения. Ты действительно не помнишь людей, стоящих за этим?       — Прошло много лет, — как и прежде, уклончиво ответил Вэй Ин, пряча взгляд.       — Возможно, что-то всплывёт, если очистить разум медитацией.       — Или если я столкнусь с причастными лицом к лицу.       Лань Чжань замер и, помолчав, спросил:       — После ритуала влияние Хун Бин Ло на тебя должно было снизиться. Чувствуешь, что можешь управлять магией?       Вэй Ин и вправду отмечал, что привычных его сущности преград внутри больше нет — появилась, пусть и не полная, способность влиять на то, что раньше тусклой искоркой тлело взаперти, однако он почему-то боялся проверить, как далеко эта способность простирается и не решался призвать силы.       — Всё слишком сумбурно.       Лань Чжань сосредоточенно кивнул.       — Я знаю место, где можно потренироваться. Там пустынно, и никто не помешает.       — Идея отличная, — одобрил Вэй Ин, но мелькнувшая улыбка не удержалась на его губах. — Только сейчас не до этого, нас ведь ждут.       — Если ты не желаешь присутствовать на встрече, принуждать не станут.       Вэй Ин хотел бы провести день с Лань Чжанем — в идеале вернуться в хорошо знакомую ему часть леса и затеряться там вдали от любопытных глаз, которые наверняка вскоре вопьются в него со всех сторон, но отказаться участвовать в собрании драконов, темой которого, бесспорно, являлась тёмная природа «жениха» младшего брата главы клана, не решился. Вэй Ин чувствовал себя в долгу перед теми, кто пытался снять с него проклятое ожерелье, и, хотя жутко боялся Лань Цижэня, давшего расклад его персоне в самых мрачных красках, намеревался действовать, как подобает ответственному и порядочному юноше.       — Я обязан поблагодарить твоего брата, дядю и всех остальных за то, что стараетесь помочь, — сказал он, хотя не знал, как поведёт себя семья Лань Чжаня теперь, когда ситуация многократно осложнилась.       Наверняка среди родственников Второго Нефрита были те, кого настораживал и пугал союз такого рода, и отныне у них прибавилось причин для беспокойства.       — Вэй Ин, — Лань Чжань мягко задержал его, когда они направились к выходу из дома. — Прежде чем предстанем перед кланом, выслушай.       В глубине глаз, похожих на залитый солнечным светом океан, отразилась борьба. Вэй Ин заглянул в них, внутренне напрягшись. На задворках сознания всё ещё вертелись доводы Лань Цижэня: демонический лис, потомок князя демонов и низвергнутого небожителя, причина преследования всех хули-цзин.       — Знаю, ты не ожидал, что всё так повернётся, — снисходительно заговорил Лань Чжань. — Как не ожидал и я, но мы с этим справимся.       — Сдаётся мне, твой дядя не даст благословения нашему союзу, — с попыткой усмехнуться возразил Вэй Ин, воскрешая в памяти неприглядную сцену своей агонии в момент, когда схватка энергии драконов и талисмана на его шее достигла апогея. — И я его не виню. Если то, что он поведал, правда, я — худшее, что могло с тобой произойти.       — Не говори так. Окажись ты хоть повелителем Диюй, это не изменило бы моих чувств, — тихо, но твёрдо обронил Лань Чжань.       — Ты разве не понял? Я проклят и не без повода.       — Вздор. Мы разыщем того, кто носит на себе близнеца этой вещи, и снимем её окончательно.       Вэй Ин жаждал в это поверить, но сердце оставалось не на месте. Всё в один момент сильно усложнилось.       — Я потерял семью, и тебе такой участи не желаю. Мне лучше вернуться к себе, пока не станет ясно, кто я на самом деле такой. Ты сможешь навещать меня, оставаясь при этом в безопасности.       — Нет, я поселюсь рядом, — без тени колебаний изрёк Лань Чжань.       Вэй Ин часто заморгал. В груди стало тесно и горячо. Жар коснулся так же и вспыхнувших щёк и слегка покрасневших, укрытых дымкой влаги глаз.       — Ты готов оставить свой дом и отправиться со мной, несмотря на то, что я собой представляю?       — Ты — мой, кем бы ни был. Куда бы ты ни отправился, я пойду за тобой.       С сердца словно свалился камень. Вэй Ин на всей скорости рванул к Лань Чжаню, крепко обвил руками его шею и уткнулся в неё лицом, пряча невольные слёзы.       — Больше всего меня пугает, что я могу навредить тебе, — выдавил он. — А ведь должен был спасти.       — И спас.       Лань Чжань чуть отстранился, взял его лицо в ладони и со щемящей нежностью поцеловал между бровями.       — Не падай духом. Всё непременно получится. Мы найдём способ снять проклятие — не сегодня, так завтра.       — Да, — только и смог растроганно пробормотать Вэй Ин, испытывая шквал бурных эмоций.       Он всем собой прижимался к Лань Чжаню, силясь не расклеиться. После пробуждения душу точила печаль. Вэй Ин не мог толком объяснить, из чего она происходит и почему так давит, но допускал мысль, что это как-то связано с повреждением Хун Бин Ло. Лань Чжань, утешая, продолжал осыпать его лицо поцелуями, пока не добрался до шеи и не спустился к груди.       Не успев опомниться, Вэй Ин вдруг обнаружил себя крепко прижатым к стене. В глазах напротив проступили красноватые прожилки. Деликатность касаний уступила место вскипающей страсти. Мгновение спустя Лань Чжань сорвал с Вэй Ина пояс и, распахнув одежды, ослабил тесёмки на штанах.       — Не двигайся.       Хватаясь за отступающие под натиском ускоряющегося сердцебиения остатки благоразумия, Вэй Ин собирался запротестовать, но тело отклонило протест и податливо выгнулось навстречу ласкам. Неодолимая потребность ответить на зов накатила подобно цунами.       — Лань Чжань, ты уверен, что у нас есть для этого время? — беспомощно хватая ртом воздух, всё же попытался вернуть себе самообладание Вэй Ин. — Не думаю, что нам следует испытывать терпение твоих дяди и брата.       Вместо ответа Нефрит на мгновение впился в него горящими пожаром глазами, а затем одним слитным движением сдёрнул с себя налобную ленту.       — Руки, — властно потребовал он.       Это и впрямь случится, — вспышкой пронеслось в голове Вэй Ина за секунду до того, как его запястья были туго затянуты шёлковой лентой, задраны над головой и закреплены на решётчатых узорах стены.       Низ живота стремительным вихрем окутало живое пламя. Вэй Ин на удивление быстро затвердел, и Лань Чжань совершенно точно это чувствовал.       — Собираешься ублажать меня сейчас, когда нас ждёт уйма народа? — ошеломлённо слетело с языка в попытке скрыть смущение.       — Мгм.       На лишённом изъянов лице Нефрита не дрогнуло ни единой мышцы, лишь длинные ресницы едва заметно трепетали. В потемневших глазах стоял безбрежный космос, вынуждая к нему тянуться. Лань Чжань с непринуждённой грацией опустился на колени и развёл одежды захваченного неожиданностью всего творящегося Вэй Ина, собираясь ласкать его ртом — собрал рассыпавшиеся без ленты длинные волосы на одно плечо и без лишних церемоний взялся за дело. Член Вэй Ина оставлял влажные росчерки, соприкасаясь с кожей на его бледных скулах. Золотая радужка Лань Чжаня драгоценно искрилась. Его безупречная красота представлялась настолько нереальной, что Вэй Ину не впервые захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться — пробуждения не наступит.       Вэй Ина обдало жаром с головы до ног. Прилив болезненного возбуждения ударил так резко, что он едва не закричал. Раскалившееся удовольствие между тем вытеснило все прочие чувства. В движениях Лань Чжаня прослеживалась непреклонность, и, хоть искусности и опыта его ласкам не хватало, он действовал решительно и самозабвенно. Рот и руки не замирали ни на секунду, побуждая Вэй Ина, отбросив стыд, стонать и изгибаться.       За пределами дома раздался глухой звук колокола, вероятно, знаменовавший общий сбор, но Лань Чжань и ухом не повёл.       — Постой, — заволновался Вэй Ин.       Чудилось, на порог вот-вот пожалуют посланники Цзэу-цзюня и застанут эту неприличную картину прямо на выходе из дома. Не то, чтобы в клане не догадывались, чем почти супружеская пара занимается в этих стенах, но давать повод лишний раз судачить и смаковать непотребные подробности Вэй Ин не стремился.       — Что если за нами явятся?       Лань Чжань с неохотой оторвался от трудов и поднял голову. Его покрасневшие, припухшие губы откровенно манили, в пьяных глазах мерцал огонь — зрелище, напрочь лишающее рассудка и воли.       — Расслабься, твоя честь в безопасности, — не вдаваясь в детали, заверил он, вновь захватывая головку льнувшего к нему члена ртом, затем немного отстранился, повёл языком от мошонки наверх, поддев проворным кончиком скользкую от смазки уздечку.       Вэй Ин издал исступлённый вздох.       — Лань Чжань!       — Доверься.       Уловив головокружительную хрипотцу в голосе Нефрита, Вэй Ин тут же забыл о своих тревогах. Он ощущал дыхание Лань Чжаня на чувствительной коже, его сжимающиеся пальцы на своих вздрагивающих бёдрах и никак не мог насытиться представшей перед ним красотой.       — Ты богоподобен. Знаешь об этом?       Блестящие от слюны губы Нефрита слегка приоткрылись, выпуская член Вэй Ина из сладкого плена. Призрачная улыбка озарила его лицо прежде, чем он вновь ухватил своё лакомство.       — Я такой, лишь с тобой.       Вэй Ина прошило очередной волной слепящего наслаждения.              — Пощади!       Он утробно замычал и инстинктивно поддался вперёд, позволяя вобрать себя полностью. Не в силах устоять перед ласками Лань Чжаня, его тело отдалось заданному им ритму. Неутомимо скользящий язык Нефрита вновь изнуряюще медленно прогулялся от основания его члена до крохотной щели на разбухшей головке, уделив ей особое внимание.       Одной рукой Лань Чжань удерживал Вэй Ина на месте, другой чуть погодя забрался под собственное одеяние и, ослабив завязки штанов, грубо охватил скрывающееся под ними сосредоточие муки и страсти. Чувствуя, как их желание набирает мощь и сливается воедино, словно срывающийся с высоких скал поток, вобравший в себя сотни мелких речушек, Вэй Ин быстро приближался к краю. Его бёдра всё резче подавались навстречу Лань Чжаню, напрочь утратившему холодную бесстрастность в облике. Мраморную кожу укрыл лёгкий румянец. Безупречность черт исказилась из-за старательно совершаемых действий, сопровождаемых непристойными звуками, и беспощадно подстегнула Вэй Ина. Его дыхание сорвалось. Удовольствие стало нестерпимым. Забывшись, он рванулся из оков ленты, но добился лишь того, что Лань Чжань, не выпуская его изо рта, вскинул взгляд, поглощая целиком не только его плоть, но и душу.       Кульминация настигла обоих столь же внезапно, как и сам акт удовлетворения. Из груди Вэй Ина вырвался судорожный вздох. Перед глазами поплыло. Член конвульсивно сокращался, исторгая вязкую влагу в охотно принимающий её чужой рот. Подавляя нескромные стоны, Лань Чжань отчаянно двигал кулаком по длине собственного извергающегося естества, окропляя густым семенем пол.       Вэй Ин обмяк и, если бы не лента, удерживающая его кисти высоко над головой, он наверняка бы упал. Ноги подкосились. Аккуратно повязанный хвост сполз набок. Дыхание шумно вырывалось из пересохшей глотки. Пульс зашкаливал, отдаваясь в затылке. Лань Чжань пришёл в себя быстрее — за пару секунд оказался на ногах, подхватывая хрипло хохочущего Вэй Ина и убирая натяжение с рук. Два неровных шага — и они простёрлись на софе, гармонично сплетаясь телами и продолжая с упоением целоваться.