Твои глаза

      Вэй Ин медленно выпутался из ленты, которая всё ещё ласкала шёлком его правую руку, и вернул её Лань Чжаню. Полежав какое-то время в тесном переплетении объятий, они, слишком разомлевшие для разговоров, молча начали приводить себя в порядок, а спустя четверть часа покинули дом.       Недавний дождь украсил хрустальными бусинами воды пышную растительность Облачных Глубин. Сквозь небольшие проймы в рыхлых тучах лился нежный утренний свет. Вдыхая прохладную свежесть и созерцая одухотворённую красоту драконьей обители, Вэй Ин вспомнил об убежище, в котором в одиночестве ютился последние месяцы. Предоставленный сам себе много лет, он не утратил способности общаться, но вкладывал много сил в то, чтобы держаться естественно в новом окружении. На ум пробирались образы из его одинокого детства, неприкаянных скитаний, и затылок вдруг кольнуло болью. Вэй Ин поёжился. С недавних пор казалось, что в его памяти имеются провалы, причины которых он не знал.       — Замёрз? — заметив, как дрогнули его напряжённые плечи, насторожился Лань Чжань и посмотрел в сторону дома, похоже, собираясь вернуться за накидкой.       — Нет-нет, — поспешил уверить его Вэй Ин с нарастающим импульсом взвившейся неловкости. — Дело не в этом. И вообще, не стоит так сильно переживать. Ты слишком меня бережёшь.       — Тебя это удивляет?       — Нет… смущает.       Лань Чжань собирался что-то сказать, но промолчал. Они пересекли несколько величественно раскинувшихся на их пути рощиц, поднялись по белокаменному крыльцу и, обменявшись кивками с двумя молодыми стражами-адептами, прошли за раздвижные двери внушительного светлого павильона. В сонных лучах, робко выглядывавших из-за облаков, стены строения отливали перламутром, сродни омытому речными водами жемчугу.       Волнение Вэй Ина, пока он ступал за Лань Чжанем под ажурными арками длинного коридора с резными колоннами, усилилось. Сам от себя не ожидая, он снова частично преобразился, дав свободу хвосту и ушам, хотя намеревался предстать перед драконами исключительно в облике юноши.       — Ой-ёй, Лань Чжань! — тут же запаниковал он, несуразно прикрыв ладонями укрытые мягкой рыжей шерстью подрагивающие треугольники.       В лицо бросилась краска.       — Постой, обожди минуту, я сейчас верну всё как было.       — Оставайся так, — спокойно откликнулся на это его спутник и в знак поддержки позволил обозначиться у себя над лобной лентой маленьким драконьим рожкам.       Вэй Ин растроганно затрепетал. На глаза навернулись непрошенные слёзы. В последнее время выдержка то и дело подводила его. Слишком много и слишком внезапно происходило с ним последние дни, и впереди, судя по всему, предстояла очередная встряска.       Лань Чжань без лишних слов аккуратно поправил его волосы, и они снова пошли. Общим настроением резиденции драконов считалась сдержанная роскошь, не имеющая ничего общего с вычурными, баснословно дорогими нарядами и помпезными дворцами заклинателей-людей, которые, как правило, скромностью не отличались и свой высокий статус выказывали с большим размахом — повсеместным нагромождением богатств, а также армией телохранителей, прислуги и рабов.       Когда юноши появились в проёме входа, все в просторном зале одновременно повернулись в их сторону. На Вэй Ине красовались несравненно прекрасные одежды ордена драконов, но он едва ли мог похвастать той величественной царственностью и достоинством, с которыми те их носили. С непривычки находиться под пристальными взглядами стольких важных персон Вэй Ин чувствовал себя неловко. Спасало положение лишь то, что рядом возвышался Лань Чжань, прекрасный, как подёрнутая дымкой загадочного сияния луна. Он время от времени обращал взор к возлюбленному, что ещё больше повергало чувства того в хаос, ведь золото в глазах дракона в такие мгновения вскипало отчётливо различимой страстью, палящий жар которой Вэй Ину сполна довелось познать получасом ранее.       В глубине зала раздавался мелодичный голос главы Лань. Вэй Ин невольно вцепился в рукав Лань Чжаня и замер на месте, не отваживаясь ступить дальше. Сердце ускорило ритм, будто учуяв скрытую угрозу. Открывшиеся детали происхождения Вэй Ина сделали своё дело. Если вчера юного лиса встречали с беззаботным интересом и искренней любознательностью, то сегодня в глазах смотрящих прибавилось опаски и недоверия. Стоявшие ближе к входу драконы умолкали и расступались перед парой, освобождая путь к возвышению, где восседал на почётном месте Цзэу-цзюнь и его приближённые. При виде пожаловавших на собрание юношей глава Лань встал. Вокруг его стройной фигуры реял зыбкий бледный свет. Одежды, струящиеся подобно потокам белой реки, подчёркивали его идеальную осанку и плавность движений. Непринуждённая улыбка теплилась на губах, но в проницательных карих глазах Вэй Ин разглядел ту же тень тревоги, что проступала и во взгляде Лань Чжаня. Братья были похожи, как две капли воды: лица обоих являли совершенство и непревзойдённое изящество, только младшего неизменно окружала неприступная ледяная атмосфера зимы, а старший, напротив, источал притягательное тепло лета.       От раздвижных дверей к помосту тянулась широкая ковровая дорожка в светлых тонах с узором из искусно вышитых горных вершин, лесистых склонов и кудрявых облаков. Стены украшали гобелены в той же нежной пастельной гамме с приятными взору пейзажами. Лёгкий лазурный балдахин над троном переплетался с белоснежными газовыми лентами, причудливо танцующими при малейшем колебании воздуха. Никаких кричащих, пёстрых расцветок, массивной мебели или резких форм в обстановке не было. Продвигаясь вперёд, Вэй Ин всё больше нервничал и ощущал, как пугливыми птицами разлетаются мысли. Было несложно догадаться, что все эти благородные господа, взирающие на него с насторожённостью и долей негодования, пребывали в таком же замешательстве, как и он сам. И если его ум маялся в переживаниях об их реакции на его обнаружившиеся особенности, то их головы, вероятно, занимал вопрос: насколько он представляет опасность для их ордена?       С уст Лань Сичэня слетело ласковое приветствие. Машинальным жестом он поманил юношей ближе. Идти ровно Вэй Ину из-за шалящих нервов удавалось ценой колоссального волевого усилия. По коже бегали мурашки, ноги подкашивались, руки дрожали, и, казалось, всё это видят. В павильоне собралось намного больше представителей клана, чем присутствовало во время недавнего ритуала. Старейшины и прочие влиятельные персоны разместились полукругом на ярусе ниже стола Лань Сичэня, остальные располагались нисходящими рядами за ними.       Поприветствовав присутствующих традиционным поклоном, Лань Чжань встретился взглядом с Цзэу-цзюнем.       — Брат.       Вэй Ин, подражая, в точности повторил его движение.       — Глава Лань.       Некоторые в многочисленной свите зашептались, и хотя мужчины делали это настолько тихо, что не было слышно ни звука, Лань Сичэнь вскинул руку, мгновенно обрывая их обмен мнениями.       — Ванцзи. Господин Вэй. Хорошо, что вы здесь. Прошу, окажите мне честь, — он указал на два свободных места по левую сторону от себя, справа с безукоризненно ровной спиной сидел Лань Цижэнь.       Он выглядел так, словно всю ночь провёл в раздумьях и не сомкнул глаз, следил за парой въедливым взглядом и тяжко вздыхал.       — Надеюсь, вы успели как следует отдохнуть, — доброжелательно ронял Цзэу-цзюнь. — Мне следовало дать вам больше времени на восстановление сил, но после происшествия многим не терпелось разобраться в случившемся. Лучшим решением было собрать всех, не откладывая, чтобы разом прояснить ситуацию и определиться с дальнейшими шагами.       — Я понимаю, — с виду смиренно и ровно проговорил Вэй Ин, хотя ладони вспотели и горло сдавило нервами.       Ему не нужно было объяснять, почему Лань Сичэнь выбрал публичную беседу. Неудача в стенах павильона, где несколько старейшин получили пусть и не смертельные, но серьёзные ранения, почти сразу просочилась наружу, как и нетипичность обнаружившейся природы Вэй Ина, в тонкости которой до этого никто особо не вникал. Клан охватил переполох. Драконы не без оснований считались одними из сильнейших наделённых естественной магией созданий. И то, что даже объединив силы, лучшим из них пришлось несладко в попытке совладать с Хун Бин Ло на шее Вэй Ина, явственно заявляло, насколько устрашающим являлся потенциал, сдерживаемый талисманом. Чудовищный артефакт, хоть и скрытый высоким воротом строгого одеяния, всё ещё оставался на лисе, что лишь добавляло смуты в драконью общность, ведь Лань Цижэнь с уверенностью знатока окрестил вещь не просто помехой проявлению мощи Вэй Усяня, но и поразительно страшным проклятием. Нашлись те, кто впал в паранойю, рассудив, что этому тёмному предмету не место в Облачных Глубинах, и таковых набралось немало. Ожидаемо встал вопрос, как при таком отношении быть с Лань Ванцзи, в прямом смысле слова сохнувшим по перечеркнувшему все ожидания суженому?       За последние часы обстановка незримо накалилась, и глава Лань не мог это игнорировать. На фоне новых открытий стали более различимы голоса тех, кто не одобрял необходимость принятия в лоно семьи лиса, ни магией, ни кровью не имевшего родства с драконами, и призывали к поиску способа чарами освободить Лань Ванцзи от страсти к нему. При этом многие другие оставались верны традиции и настаивали, что драконье сердце никогда не ошибается при выборе истинного партнёра на тропе самосовершенствования, тем более принимая во внимание, что далеко не всем представителям рода удавалось встретить свою настоящую, предначертанную небом любовь. Многие драконы женились и выходили замуж, довольствуясь расположением или привязанностью. Встречи, подобные той, что свела Ванцзи и Усяня, почитались как священный дар, потому что всегда приносили огромную пользу: такой дуэт сливался воедино душой и телом, преумножал славу предков и порождал на свет талантливейших потомков. И хотя от однополой пары прямых наследников ждать не приходилось, общий для всех «истинных» закон требовал соблюдения. Подготовка к торжеству, которое должно было скрепить узы влюблённых надлежащими обетами и соответствующей церемонией, началась ещё до того, как на свет выплыли подробности, омрачившие изначальное воодушевление. И всё же теперь некоторые высказывали опасения, что на правах супруга Ванцзи в клан войдёт тот, чьи предки — легендарные демонические лисицы, оставили в истории трагично-тёмный след, и настаивали, что принесение клятв необходимо отложить как минимум до момента, когда Хун Бин Ло покинет шею Вэй Усяня и станет окончательно ясно, каков его потенциал и он сам на деле. Положение осложнялось тем, что снять талисман без его близнеца не представлялось возможным.       Глава Лань не стал ходить вокруг да около и, едва все расселись, приступил к разговору.       — Господин Вэй, как вы, вероятно, догадались, до недавнего времени мой клан мало интересовался жизнью лисов. Драконы скрытны и ведут весьма уединённую жизнь. На почве того, что последние события наделали много шума среди моих сородичей, я поручил хранителям знаний ордена отыскать и изучить древние трактаты, упоминающие хули-цзин. Полагаю, вам тоже будут полезны эти сведения, ведь вы очень рано осиротели и большую часть сознательной жизни провели на горе.       — Очень признателен, — выдавил Вэй Ин, не зная, чего ждать от грядущего просвещения.       — Хорошо, тогда приступим. Лань Цяосинь, — позвал Лань Сичэнь.       На его зов откликнулся красивый мужчина, отличавшийся от прочих в зале белыми, как снег, волосами, укрывающими его спину вплоть до поясницы, и крупными глазами с ярко-травянистым оттенком.       — Да, глава.       — Поведай, будь добр, что удалось почерпнуть из свитков тайной библиотеки.       Взгляд Лань Цяосиня с выраженным любопытством коснулся Вэй Ина, безуспешно старавшегося совладать со смятением, окутавшим нутро, затем без намёка на колебание пробежал по замершей в ожидании публике, словно говорить перед большой общностью было для него обычным делом.       — Лисы — без преувеличения, самый таинственный и редко встречающийся на просторах Поднебесной вид, наделённый магическими способностями, — певуче-мягким голосом начал свою речь Лань Цяосинь. — Что и говорить о их демонической ветви. Как вы можете убедиться воочию — их представителям природой дарована необычайная красота.       Он учтиво кивнул Вэй Ину.       — Помимо этого, их отличает острота ума, ловкость, хитрость, нередко коварство и неуловимость. Все хули-цзин, как и драконы, — оборотни, а потому с рождения способны менять обличия. Для обычных лисов наиболее характерными личинами являются человеческая и лисья ипостась, но демоническим особям подвластны абсолютно любые лики. Многообразие форм, в первую очередь, зависит от возраста, врождённой предрасположенности и глубины развития магического мастерства. Что немаловажно, демонические хули-цзин — единственные под небом создания, со зрелостью обретающие возможность менять не только внешность, но и пол.       По залу пронёсся ошеломлённый вздох.       — Подумать только, у Ванцзи всё-таки есть шанс стать отцом! — обронил кто-то.       — Поразительно! Я слышал, что хули-цзин и на такое способны, но полагал — это чистый вымысел!       — Только представьте, какой силы наследники могут родиться от такого брака!       Вэй Ин подавился воздухом и закашлялся в кулак. Его глаза резко округлились, лицо вспыхнуло и вытянулось. Доводы Лань Цяосиня звучали веско, но соотнести их с собой Вэй Ину пока никак не удавалось. Скосив взор на Лань Чжаня, он не заметил никаких признаков его неудобства, за исключением порозовевших ушей. В это время веки безотрывно наблюдавшего за их реакцией Лань Цяосиня покрыли морщинки улыбки, но она не тронула тонкие губы.       — Действительно феноменально! — поддержал возгласы в зале он. — Но это ещё что! Достаточно талантливые демонические лисы с годами способны совершать скачки и преодолевать расстояние до тысячи ли, а также парить, управляя воздушными потоками, и продолжительность жизни у них ничуть не меньше, чем у драконов. К слову, определение «демонические» закрепилось за лисами по причине того, что отцом расы являлся князь демонов, но в силу того, что второй прародитель — сошедшее с небес божество, в некоторых источниках эта формулировка чередуется с «небесные».       Сказанное отозвалось новой волной возбуждённого гула в зале. Не обращая на это внимания, Лань Сичэнь бросил короткое:       — Что-то ещё?       Лань Цяосинь кивнул и продолжил:       — «Демонические» или «небесные» хули-цзин предпочитают жить в горах, любят холод и сырость, что также, в некотором смысле роднит их с драконами. Предпочитают селиться семьями, чаще всего выбирают для этого туманные ущелья, иногда возводят поселения в огромных каменных гротах и пещерах. В пище не привередливы, но излюбленным яством для них являются птицы — особенно фазаны и утки, реже рыба. Характерный окрас шерсти — красновато-рыжий, но при желании могут изменить его на любой. Игривы, непредсказуемы, непоседливы. Им ничего не стоит одним взмахом хвоста устроить пожар. Пламя служит хули-цзин безоговорочно, впрочем, с ветрами и водой они управляются также легко. Неприхотливы, любят странствия, хорошо чувствуют себя даже там, где тёмная ци накапливалась тысячелетиями. Тогда как драконы используют музыкальные техники, чтобы выйти на контакт с душами умерших, хули-цзин могут их слышать и при желании впускать в своё тело, чтобы увидеть весь путь и причину смерти. Ещё одна отличительная особенность хули-цзин — некротическая магия, чрезвычайно могущественная и беспощадная, поэтому на страницах древних рукописей они представлены как легендарные кудесники, владеющие всеми тайнами чародейства и создававшие беспрецедентно разрушительные артефакты. Притягательны и соблазнительны, отчего и приобрели славу демонов обольщения.       Вэй Ин то приподнимал уши, то плотно прижимал их к голове, слушая доклад Лань Цяосиня как увлекательную, но не имеющую к нему лично никакого отношения сказку. Самое большее, что он мог позволить себе при помощи магии — это сменить лик, а про совращение кого бы то ни было никогда и не помышлял, ведь даже влюблённость в Лань Чжаня много лет игнорировал и подавлял.       — Демонических хули-цзин можно считать основателями Пути Тьмы, — невозмутимо докладывал Лань Цяосинь. — Тёмная энергия сложна в обращении, но им природой назначено взаимодействовать с ней, концентрировать и подчинять. Во все времена заклинатели-люди также стремились обуздать этот пласт потенциала и использовать в собственных целях, но безуспешно. Осознав, что старания не дают желанных плодов, они решили прибегнуть к порабощению расы лисов и через них получить доступ к бездонному источнику силы, только обычные хули-цзин не годятся для этого.       Лань Цяосинь позволил себе многозначительную паузу.       — Тогда как по миру гуляет множество устных преданий, в соответствии с которыми демонические хули-цзин предстают чудовищами, злостно стиравшими с лица земли целые города, в хрониках драконов нет ни одного достоверного подтверждения тому, что мотивом их нападений хотя бы единожды выступала алчность, жажда превосходства или ненависть к другим существам.       — Что же тогда ими двигало?       — Стремление защитить себя.       — От людей?       — Преимущественно.       Лань Цяосинь вынул из широкого рукава пожелтевший от времени пергамент и протянул Лань Цижэню.       — В летописях, помимо прочего, упоминается, что демонические лисы — залог баланса нашего мира. Они ближе всех других рас к природе, поэтому тонко чувствуют энергии, могут управлять стихиями, разговаривать с животными и растениями, влиять на погоду, вдыхать жизнь в то, что своё уже отжило, но ещё не успело подвергнуться разложению. По павильону пронёсся гул голосов. Вэй Ин побелел, когда сотни глаз пригвоздили его к месту.       — Это правда?       — Он способен на такие чудеса?       — Не поверю, пока своими глазами не увижу!       Лань Сичэнь снова повелительно вскинул руку, призывая всех к порядку.       — Напомню: мы слушаем доклад о способностях тёмных хули-цзин на основании обобщающих записей, сделанных много веков назад, и к тому же о свободных представителях этого вида. Господин Вэй стал заложником сдерживающего амулета в раннем возрасте, и оценить по достоинству его магический дар невозможно.       — Всё так, но воздействие на него Хун Бин Ло было ослаблено старейшинами. Самое время продемонстрировать, на что он способен прямо сейчас, — предложил кто-то с задних рядов.       Цзэу-цзюнь резко повернул голову в сторону, откуда раздался призыв. Воцарилась тишь.       — Вы правы. Действие Хун Бин Ло снизилось, и всё же оно не упразднено полностью. К тому же использованию любой силы необходимо обучаться, дабы не нанести вред окружающим. Вэй Усянь — невинное дитя, половину жизни скитавшееся в лесу. У вас нет причины опасаться его магических способностей и, тем более, требовать представить их вашему суду. Ванцзи проникся к нему чувствами, а это означает — никакой иной пары у него не будет. Я дал своё согласие на этот брак и впредь не потерплю неуважения ни от кого из вас.       Высказавшись, глава дал знак Лань Цяосиню, и тот подвёл итог:       — Чтобы избавиться от проигрышной конкуренции с демоническими лисами на арене магических искусств, людям приходилось всё чаще прибегать к нечестной игре. Их боевой арсенал не шёл ни в какое сравнение с противником, и в конце концов они столкнулись с выводом, что неприемлемо допускать, чтобы такого рода создания вообще появлялись на свет, а если уж так случилось — найти и убить лиса следовало до его взросления, ведь магическая мощь растёт вместе с ним, и с каждым годом совладать с ним будет всё сложнее. С тех пор появилась традиция без разбора отлавливать хули-цзин и лишать магии ещё детьми. По этой же причине последний демонический хули-цзин, оставивший след на страницах хроник драконов, жил на земле более тысячи лет назад.       — Спасибо, Лань Цяосинь. Эти детали многое проясняют, — потёр лоб Лань Сичэнь. — Господин Вэй, вам что-нибудь известно о ваших родителях? — спросил он в следующий миг, повернувшись к Вэй Ину, от неожиданности неосознанно приобнявшему свой объёмный пушистый хвост.       — Они были лисами.       — Определённо, — улыбнулся Цзэу-цзюнь. — Но может, вы помните что-нибудь, из чего мы могли бы сложить представление об их магических возможностях?       Вэй Ин мешкал. То, что он помнил о родителях, по большей части не имело отношения к чарам, но кое-что всё же пришло на ум — туманное и расплывчатое, как давний, поблёкший сон.       — Мама… — неохотно выдавил он. — Общалась с животными. Они понимали её и не опасались. Однажды на лесной тропе мы столкнулись с голодным тигром, но вместо того, чтобы наброситься, он дал ей себя погладить и ушёл. Иногда я видел, как она разжигала огонь в очаге, просто глянув на хворост, или двигала предметы, не касаясь их. Я был слишком мал, чтобы придавать этому значение, а после и вовсе убедил себя, что всё придумал…       Пространство погрузилось в молчание.       — Её звали Цансэ Саньжэнь, — спустя мгновение оборвал его Лань Цижэнь.       Отложив в сторону свиток, вручённый Лань Цяосинем, он встал со своего места и, сцепив руки за спиной, сделал несколько шагов вдоль столов соплеменников.       — Я тоже не сидел сложа руки и выяснил, что после хорошо вам известного побоища в Илине более десяти лет назад, когда лисами была предпринята попытка объединиться и дать отпор заклинателям-людям, глава клана Цзян из Юньмэна упорно разыскивал некую Цансэ Саньжэнь — удивительно талантливую хули-цзин, возглавившую сопротивление, а также её мужа — Вэй Чанцзе, и их маленького сына, но не сумел найти и решил, что вся семья погибла. Полагаю, Вэй Усянь — тот самый чудом уцелевший ребёнок.       — Но ведь, если верить трактатам, будь Цансэ Саньжэнь в действительности демонической хули-цзин, разве пала бы вместе с мужем после первого же наступления заклинателей-людей? — озадачился один из старейшин.       — Нельзя сказать точно, что тогда произошло. История очень запутанная. Возможно, имели место особые обстоятельства.       — Выходит, перед нами потомок легендарных лисов, вероятно, последний из своего рода.       — Точно не последний, раз существует близнец его Хун Бин Ло, — возразил Лань Цижэнь.       — Кстати об этом, — снова вступил в беседу глава Лань. — Благодаря недавним событиям я вспомнил, что когда в прошлом году по приглашению одного из сыновей Цзинь Гуаньшаня гостил в Башне Золотого Карпа, мне довелось слышать о неком подростке-лисе, выкупленном у людей главой ордена ради спасения его жизни.       — И как это связано с нашим делом? — оживились в зале.       — Тот юноша, как и Вэй Усянь, носил на себе Хун Бин Ло, и также, как он, умудрялся менять облик, то есть, вопреки запрету, использовал магию.       — Это не обязательно подтверждает, что он тоже демонический лис. Возможно, его талисман повреждён или изначально был низкого качества, — допустил кто-то из мужчин.       — Такой вариант не исключается, — согласился Цзэу-цзюнь. — И всё же это могло бы стать каким-никаким началом в поисках носителя близнецового проклятия господина Вэя.       — Ты намерен отправить к Цзинь Гуаньшаню кого-то из членов клана, чтобы выяснить подробности? — уточнил Лань Цижэнь.       — Не совсем, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Мне вскоре предстоят дела в Ланьлине, я просто перенесу их на более ранний срок. И если Ванцзи и господин Вэй не возражают, мы могли бы наведаться в клан Цзинь вместе в ближайшие дни.       Лицо Лань Цижэня посуровело.       — Не кажется ли тебе это поспешным решением?       — Отчего же, дядя? — проговорил Лань Сичэнь, тщательно подбирая слова. — Чем быстрее ситуация разрешится, тем быстрее утихнут волнения в клане и вернётся праздничный настрой, соответствующий поводу. Мой младший брат встретил того, с кем повенчан небом. Я хочу, чтобы день, когда они скрепят свой союз клятвами, был наполнен радостью.       — Брат, — решительно встал со своего места Лань Чжань. — Мы с Вэй Ином, — он осторожно поймал своими изящными пальцами ладонь жмущегося к его боку жениха, — принимаем предложение сопровождать тебя в клан Цзинь.       — Не стоит возлагать слишком большие надежды на эту поездку, — строго посмотрел на него Лань Цижэнь. — Нет никакой гарантии, что клан Цзинь случайно наткнулся на того, кто носит амулет-близнец Вэй Усяня. Это было бы слишком легко и в не меньшей степени подозрительно.       — Следует проверить.       — Значит, так тому и быть, — заключил глава. — Я отправлю послание в Ланьлин. Отбываем завтра на рассвете. Дядя, оставляю орден на тебя.       Вэй Ин был так взволнован, что не запомнил, что было дальше. Его полностью поглотили мысли о грядущем визите в Ланьлин. Спустя некоторое время они с Лань Чжанем покинули павильон и вернулись в его покои, где их ожидал уже накрытый к обеду стол, но Вэй Ин не притронулся к пище. Безотчётная тревога изводила его, словно болезненно вонзающийся в сердце шип.       — Я не спускался с горы много лет, — обронил он, меряя шагами комнату. — Не представляю, что там ждёт.       — Ты будешь не один, — изрёк Лань Чжань, наполнив его тарелку едой и подвинув к столу подушку. — Садись. Тебе надо поесть.       Вэй Ин подался к нему и грустно улыбнулся.       — То, что мы на время покинем Облачные Глубины, к лучшему, верно? Твои близкие боятся меня.       — Не тебя, просто нового.       — А ты… ты не опасаешься, что я освобожусь и начну творить всякое?..       — Что, например? Докучать фазанам? Мстить?       — Второе.       Лань Чжань не тянул с ответом, в глазах его не было ни сомнений, ни сожалений.       — Вэй Ин, я последую за тобой, какой бы путь ты ни выбрал, а теперь ешь.