Последняя блокадная зима

Июнь 1948 года

      На дворе глубокая ночь. Улицы пустуют, и свет в соседних домах давно не горит. Глухая тишь. Лишь изредка шумят молодые деревья у забора, подталкиваемые сонным ветром.       Дом. Под ногами приятно скрипит дерево. Тимур неспешно подходит к спальне и задерживается у порога. В комнате зашторены окна. Керосиновая лампа, стоящая на тумбочке, распространяет слабый желтоватый свет. Тепло. Всё это создает уют и способствует интимной атмосфере. Опираясь о дверной проем, Тимур скользит взглядом по кровати. Она расправлена. Поперек нее лежит Матвей, раскидывая руки в стороны. Неподалеку от него лежат презервативы и смазка — всё необходимое для занятия сексом. Первым сексом. Тимуру, честно сказать, не верится, что это происходит.       День назад они в очередной раз горячо целовались в кровати, и в какой-то момент Матвей поднял на него горящие глаза и предложил заняться любовью. Сначала Тимур, конечно, замер от удивления, а затем спросил у него, как он себе это представляет. Парень всё рассказал. Постоянно сбиваясь и краснея, но рассказал. Про всё — и про то, откуда узнал, и про подготовку, и про сам процесс. Это предложение Тимура не на шутку увлекло: как ни крути, в отношениях уже остро ощущалась потребность в большем. Он согласился, чем вызвал у парня широкую бестолковую улыбку. Вопрос «кто сверху» был решён быстро. Тимур сразу заприметил, как на него поглядывает Матвей, и с легкостью поставил точку. Ему же самому было без разницы, какая позиция. И вот прошел день — подступила ночь. Он повторно выслушал юношу, смущенно толкующего о подготовке, и ушел в ванную комнату. Подготовка вышла неловкой и долгой, минут на десять, и вот он, наконец, вернулся, готовый и настроенный.       Оставляя очки на тумбочке и медленно подступая к кровати, Тимур встаёт между ног парня и хмыкает:       — Не дождался.       Матвей хмыкает в ответ и садится, робко кладя руки на его бедра. Темно-карие глаза с большим трепетом всматриваются в его лицо.       — Всё хорошо?       — Как видишь.       Матвей, выжидая пару секунд, плавно подтягивает его к себе и усаживает на колени. Тимур ощущает, как его бедра чуть дрожат. Верно, от легкого беспокойства, которое обычно появляется перед знаковым событием.       — Ты точно этого хочешь?       Тимур многозначительно поглядывает на него и непринужденно снимает с себя футболку. На свет появляются четкие кубики пресса и крепкая грудь.       — Ох… Впечатляет, — с восхищенной улыбкой выдыхает Матвей, несмотря на то, что видел его без майки раз двести. Атмосфера делает свое дело. Стискивая его бедра, Матвей заглядывает в глаза и настойчиво шепчет. — Поцелуй меня. Так, как ты умеешь.       — Приказываешь мне? — усмехается Тимур, ощущая, как по коже ползут мурашки. После этого обхватывает щеки парня ладонями и целует. Целует так, как умеет: сначала тягуче, а затем — с жаром и страстью, почти душа. Языки, сталкиваясь, ласкают друг друга. Иногда они, отвлекаясь, уделяют внимание зубам и верхнему нёбу. Вскоре Матвей испускает полувздох-полустон и, отлучаясь от жадных губ, спускается ниже. Он покрывает поцелуями гортань и ярко выраженный кадык, ключицы и яремную ямку. Его руки скользят по бедрам к талии. От нее перетекают на спину и сладко массируют ее, побуждая изгибаться. Тимур, постепенно распаляясь, сжимает крепкие плечи. Дыхание заметно учащается, и тогда Матвей делает следующий шаг — кладет его на кровать. Холодные простыни приятно обжигают горячую спину — и Тимур еле слышно стонет. Когда он видит, как юноша усаживается и стягивает с себя спортивную майку, то невольно облизывает губы. Матвей ловит это. По-лисьи щурясь, он слегка разводит руки в стороны, тем самым открывая вид на рельефный торс.       — Как тебе?       — Что за вопрос? — ухмыляется Тимур и, хватая за запястье, утягивает его за собой. Матвей игриво смеётся, а там — нависает над ним и вновь ласкает губы. Тем временем Тимур с явным наслаждением щупает его пресс. Не впервой трогает, но такое ощущение, что впервые.       Прерывая поцелуй, Матвей сползает на грудь. Там его уже встречают возбужденные соски. По левому соску он сначала проходится языком, а затем — втягивает его в рот. Во рту играет с ним: теребит, иногда мягко прикусывает и посасывает. Правую часть груди он также не оставляет без внимания: мнет и оттягивает. Тимур чувствует, как сердце заходится. Смыкая веки, он изучает ладонями спину парня. Хриплое мычание и прерывистые вздохи заполняют комнату. Эта практика возникла у них не так давно, оттого всё еще будоражит кровь. Ныне она и вовсе отзывается немыслимым пылом в паху.       В боксерах становится слишком тесно. Тимур ведет руку вниз и стискивает упругий член. Он успевает пару раз передернуть, прежде чем Матвей замечает это. Тогда парень отодвигается и несмело стягивает с него всю оставшуюся одежду. Оба невольно сжимаются. Матвей раза три видел Тимура голым, и то мельком. А теперь он так близко... И так открыт, и так эротичен… Смотри не хочу. Трогай не хочу. Бери не хочу. Матвей, разглядывая нагое тело, крупно краснеет и сглатывает тягучую слюну. Тимур, обычно невозмутимый, тушуется и прячет взгляд. Колени рефлекторно сходятся. Он и не предполагал, что будет настолько неловко лежать без одежды. Ему казалось, что он с легкостью расслабится. Мол, что в этом такого, причём перед Матвеем… Видно, он себя переоценил.       Матвей, улавливая его напряжение, мило улыбается и запечатлевает поцелуй на одной из коленных чашечек. Тимур немного разжимается, и юноша скользит ладонями по внутренним сторонам бедер. Мягко разводя бедра в стороны, он спускается и прокладывает дорожку поцелуев вниз по правой ляжке. Тимур, задерживая дыхание, не сводит с него глаз. Член, и без того каменный, подрагивает от удовольствия. Впрочем, как и сами ноги. Матвей, преодолевая смущение, соблазнительно выдыхает:       — Так сильно нравится?       — Заткн… — начинает Тимур, но прерывается, когда парень берет член в рот. Сначала берет полностью, потом приподнимается и обхватывает губами одну головку. Он дразнит ее кончиком языка, а там — отпускает и обдувает. От этого жеста выступает предэякулят. Тогда Матвей вновь берется сосать, то пряча член за щекой, то заглатывая по корень. Тимур, запрокидывая голову, громко и судорожно дышит ртом. Он кладет руку на затылок парня, но не за тем, чтобы вести — парень и так всё знает, — а за тем, чтобы мять. Грубо комкать его пушистые волосы, оттягивать их, массировать кожу. Это ведь его чувствительная зона. Почему бы не побаловать за искусную работу.       Дыхание сильно сбивается. Тимур то затаивается, когда юноша берет глубоко, то дышит как после забега. Пик близок. Он, теряясь, порывается двинуть бедрами, но Матвей удерживает его, грубо сжимая ляжки.       — Черт, мх, Матвей, подожди… Мг! Я, ах… — он силиться отодвинуть от себя парня, но тот упирается, по всей видимости, решая идти до конца. Последнее движение головы, последнее скольжение языка по стволу — и Тимур вздрагивает всем телом, испуская хриплый стон. Матвей, тяжело дыша, стирает с губ остатки спермы и вновь нависает над ним. Губы с какой-то блаженной истомой тонут в губах.       — Это было что-то с чем-то.       — Да… — Тимур довольно вздыхает и проводит рукой по чуть вспотевшей шее парня. Немного погодя он ощупывает его соблазнительным взглядом. Да, отсос был хорош, но его мало. Больше. Нужно больше. — Продолжим?       Матвей удовлетворенно улыбается, будто только и ждал этого вопроса.       — Скажи, если будет больно, — бегло целуя в уголок губ, он берет смазку и презервативы и размещается между его ног. Тимур чувствует, как чувство стыда постепенно возвращается к нему. Благо, в этот раз оно не столь сильное, и ему удается с ним совладать.       Парень вновь краснеет, как только проходит взглядом по его ягодицам. Растирая смазку между пальцами, тем самым разогревая ее, он робко прикасается к промежности. И вот Тимур ощущает в себе первый палец. Вводя его, Матвей не перестает поглядывать на его лицо. Считывает, всё ли хорошо. И пока всё так. Боли нет. Только незначительное отторжение. Когда подключается второй палец, дискомфорт увеличивается. Возникает болезненное покалывание, и неприязненное чувство обостряется. На третьем пальце всё становится еще хуже. Тимур чуть морщит нос, но молчит. Верит, что дальше — лучше. Нужно только немного потерпеть.       Вскоре тело более-менее настраивается, и три пальца начинают входить свободно. Тимур ловит себя на нетерпении.       — Думаю, хватит.       — Я не уверен… — Матвей ненадолго замирает в сомнении, а там — продолжает его разминать.              — Да брось. Я тебе кто, девчонка? Не сломаюсь.       Юноша в ответ сердито хмурится.       — Я тебе говорю — больно будет. Я не хочу этого.       «Какой серьезный» — с иронией размышляет Тимур и завлекательно склоняет голову в бок.       — Не будет. Давай.       Матвей поднимает на него внимательные глаза. Отмечая в нем не только психологическую готовность, но и страстное желание, он сдается.       — Скажи, если всё-таки будет, ясно?       Тимур легко кивает, а про себя думает — никак нет.       Матвей начинает раздеваться. Не без стеснения, конечно. Тимур откровенно следит за каждым его движением, вглядывается в каждый изгиб тела. Он не раз видел его голым. И вот сейчас он перед ним. Только руку протяни — и потрогаешь. Да, он до чертиков сексуальный. До чертиков. И только его. Его. От таких мыслей волна возбуждения снова проходится по всему телу и сосредотачивается внизу. В горле пересыхает.       Когда одежда оказывается на другом конце кровати, Матвей надевает презерватив и пару раз передергивает, прикусывая нижнюю губу. Тимур смекает: чуть сбрасывает напряжение. Долго терпит. Это больно.       Дальше юноша подкладывает ему подушку под поясницу. Он недоумевает:       — А это зачем?       — Тебе так будет легче.       Тимур верит на слово и устраивается поудобнее. Матвей тем временем раскатывает немного смазки по презервативу, а там — склоняется над ним. Наступает ключевой момент. Парень, пристраиваясь, повторно высматривает в нем решимость и двигается. Тимур невольно сжимается, когда проникает головка. Он прислушивается к своему телу. Ощущение, будто в нем опять те же три пальца. Когда Матвей входит еще сантиметра на три, жжение усиливается. Тимур чуть хмурится. К лицу подступает краска. Еще пара мгновений — и вот в нем уже половина. Жгучая боль растекается по нижней части тела. Он комкает пальцами простыню и нервно ерзает, выдавая дискомфорт.       — Больно? — взволнованно лепечет Матвей, замирая.       — Нет.       — Ты же врешь мне. Зачем? — гневно бурчит юноша и прерывисто вздыхает. Тимур считывает с его глаз сильное беспокойство. От этого ему становится даже совестно за ложь, однако останавливаться на полпути он даже не думает. Когда Матвей пытается отодвинуться, он тормозит его, смыкая ноги.       — Тих-тих, не кипятись. Всё нормально, правда. Продолжай, — парень не сразу поддается. Лед трогается лишь в тот момент, когда он сильнее стискивает ногами его бедра и порывисто шепчет. — Ну же…       Матвей, выдерживая паузу, закрывает глаза и снисходительно качает головой. После этого он снова пододвигается к нему.       — Спокойно. Попробуй расслабиться.       Еще несколько сантиметров пробирается внутрь. Тимур на мгновение затаивает дыхание и устремляет глаза на юношу. Тот, рдея, сосредоточенно вглядывается в его промежность и морщит брови. Видимо, ему тоже больно, когда он так сжимается. От взгляда на это Тимур постепенно отпускает себя.       — Д-да, вот так.       Матвей плавно продвигается дальше и вскоре входит полностью. Тимур испытывает широкий спектр ощущений: от боли до необыкновенного блаженства. Накатывает и новое чувство — чувство заполненности. Оно… Интересное. Пока он обозревает его, Матвей спускается к нему, подрагивая и горячо дыша.       — Всё в-в порядке? — уточняет, беспорядочно целуя в подбородок. Одну из ладоней он кладет на его живот и слегка надавливает. Точно не ясно, чего он хочет этим жестом добиться, но Тимур от него еще больше распаляется. Дрожь бежит по щекам. Член дергается, и анальное отверстие непроизвольно сокращается. Матвей гортанно стонет. — Ах, в тебе так… Черт побери. Кажется, я… Хн, вот дрянь…       — Давай, — помогая прийти к разрядке, Тимур грубо берет парня за волосы и влажно шепчет в ухо. — Сделай это.       Тотчас Матвей теряет самообладание. Он прижимается к нему и, утыкаясь лицом в изгиб шеи, и чувственно постанывает. Тимур, смыкая веки, вслушивается в эти сладкие звуки и сам начинает часто дышать. В один момент парень налегает на него, входя, кажется, ещё глубже. Тимур дергается и, сдавленно вздыхая, застывает. После этого он ощущает, как член в нем уменьшается. Матвея попускает. Он приподнимается и с каким-то прискорбием умозаключает:       — Слишком быстро…       Тимур не находит в этом ничего прискорбного. Скорее наоборот.       — Теперь мы наравне.       — То есть ты не против, если… — парень обводит его пытливым, полным надежды взглядом. В тот же миг Тимур ощущает, как член внутри него вновь увеличивается, давя на стенки.       — О, уже? — он ехидно ухмыляется, а там — разводит колени, чтобы Матвей мог свободно выскользнуть. — Переодевайся. У тебя есть пять секунд.       Юноша сверкает лучистой улыбкой и пятится.       — Один… Два… Три… Четыре… — Тимур считает специально медленно, наблюдая, как от этого заводится Матвей. Вскоре тот «переодевается» и снова падает к нему. Второй раз член входит гораздо легче. Привыкая, Тимур коротко кивает, и тогда Матвей, устанавливая с ним крепкий зрительный контакт, роняет:       — Я аккуратно…       Следует первый слабый толчок. Тимур коротко охает и цепляется за плечи парня. Боль отходит на десятый план. Приятная пульсация расходится по низу живота и ягодицам. Матвей, прослеживая положительную реакцию, продолжает мягко толкаться, теперь без остановки. Тимур полностью концентрируется на процессе. Оно вызывает небывалые ощущения и чувства. Это трение тел друг о друга, эти волнообразные движения, эти горячие вздохи над головой… Это так неприлично, но так хорошо. Влажный жар растекается по всему телу.       Немного погодя темп начинает ускоряться. Голова затуманивается. С губ раз через раз соскальзывают невнятные стоны. Тимур ловит себя на желании: хочется целоваться. Глубоко, мокро и страстно, растворяя в слюне последние клочки кислорода. Тотчас он обнимает парня за шею и впивается в приоткрытый рот. Матвей с энтузиазмом отвечает. В поцелуе не находится места для нежности. В нем бушует голодная страсть, так называемая пошлость. Языки, подобно телам, трутся друг о друга, дерутся за первенство. В этой буре тонут в глухие всхлипы. В каждом движении подбородка сквозит желание большего: еще глубже, еще горячее. Матвей принимается толкаться под разными углами. Тимур не придает этому большого значения, пока тело не прошибает дрожь. Чувство, будто его только что ударили током. Испуская звонкий стон в поцелуй, он бессознательно пихает парня в плечи и растерянно заглядывает в глаза. Матвей, приостанавливаясь, озаряется восторженной улыбкой.       — Приятно?       Тимур отводит взгляд в сторону. Щеки еще сильнее краснеют, хотя, казалось бы, куда больше. Матвей в ответ на это обаятельно смеется.       — Приятно, — он утвердительно кивает самому себе, после чего продолжает двигаться под тем же углом, снова набирая темп.       Тогда Тимур окончательно теряет самообладанием. При каждом толчке парень четко бьет по точке, которая, кажется, находится неподалеку от анального отверстия. И эта точка уничтожает его. Эти ощущения не передать простыми словами. Задыхаясь от головокружительного наслаждения, он ерзает, будто в агонии, и сжимается до предела. Ногти впиваются во влажную кожу на лопатках Матвея. С развратными стонами изо рта вырываются столь же развратные фразы:       — Быстрее… Ещё. Да! Мгх… Да.       По телу стекают капли пота. Матвей приподнимается и, сдвигая брови, сжимает ладонями его талию. В преддверии развязки он начинает двигаться размашисто и рвано, дышать тяжело и жарко, нередко соскакивая на стоны. В какой-то момент с его языка срывается одно-единственное имя:       — Тим… Ахг, Тимур. Тим-ур… Мх…       Тимур, слыша это, жёстко ласкает себя и, крупно вздрагивая, кончает. Спустя примерно пять секунд заканчивает и Матвей. Где-то с минуту они так и лежат пластом, восстанавливая дыхание, а затем — тянутся друг к другу. Глаза находят глаза, губы — губы, а рука — руку.       Время близится к двум часам ночи. В спальне гаснет керосиновая лампа. Шторы раздвигаются, и по кровати растекается голубоватый свет луны. Через приоткрытое окно в комнату поступает свежий воздух. Издали доносится уханье совы.       После близости они вместе принимают горячую ванну. Тимур первым выходит из распаренной комнаты и растягивается на кровати на животе. Он полностью наг и не спешит прикрыться: не к чему, юноша и так вдоль и поперек всё рассмотрел. Закрывая глаза и потягиваясь, он ощущает приятную истому во всем теле. Только в зоне ягодиц немного тянет. Видимо, завтра ему придется не сладко.       В спальню неспешно входит Матвей, одетый в одни боксеры. Вытирая мокрые волосы полотенцем, он любовно оглядывает его с ног до головы.       — Ты как?       — Живой вроде. А ты?       Парень усмехается.       — А как считаешь?       — Действительно. О чем это я?              Матвей вещает полотенце на дверь и ложится рядом с ним.       — Тебе… Понравилось? Только честно, — робко любопытствует он после небольшой паузы.       Тимур устремляет на него безмятежный взор.       — Это было хорошо, — честно признается он и, опять смыкая веки, иронично вздыхает. — Есть ли смысл у тебя спрашивать? Хм…       Матвей тихо посмеивается, после чего, повторно выдерживая паузу, сокровенно шепчет:       — Я рад, что мы… Ну… Сделали это.       Тимур решает, что и здесь без подколки не обойтись.       — Знаешь, когда ты краснел, рассказывая о сексе, я думал, что ничего не будет.       Теперь Тимур испускает смешки, а Матвей возмущенно дует губы.       — Да иди ты, а.       Парень хочет подняться, однако Тимур не дает: ловит его за шею и, прижимая к подушке, целует с озорной улыбкой на губах. Сначала Матвей сопротивляется, а там — оттаивает. Видно — не всерьез обижается. Ведь когда он обижается по-настоящему, действует он иначе. В этой ситуации, к примеру, он бы ушел несмотря ни на что. Тимур не смог бы его удержать.       После поцелуя Матвей еще поглядывает на него с трогательной серьезностью, но длится это недолго. Вскоре губы трясутся, а там — и вовсе растягиваются в детскую улыбку. Он выдыхает, понятное дело, в шутку:       — Мерзавец ты, ясно?       — Ясно, — с легкостью соглашается Тимур и, вглядываясь в карие глаза, откровенничает. — В следующий раз я хочу быть сверху.       Матвей сперва изумляется, а затем — заигрывает бровями и обнимает его за шею.       — О-хо-хо, звучит интересно, — запуская пальцы в волнистые черные волосы, он тянет его к себе. — Ловлю на слове.              Губы, и без того припухшие после сегодняшних ласк, вновь сливаются воедино.