Последняя блокадная зима

Апрель 1950

      День. На улице льет сильный ливень. Капли стекают по шиферу и орошают рыхлую землю. В доме расползается полумрак. Хорошо бы зашторить запотевшие окна и включить свет, но Тимур не спешит. Он стоит у полуоткрытого окна, выходящего во двор, и оглядывает лужи и мокнущие деревья. Лицо обдувает свежий влажный воздух. В один момент он смыкает глаза и качает головой.       «Говорил же, что дождь пойдет, но кто б меня слушал, да, Матвей?».       Матвей пятнадцать минут назад ушел в магазин за продуктами. Пока он обувался, Тимур без конца советовал взять зонт. Взял ли его парень? Конечно же нет. Он просто махнул рукой и прощебетал: «тут идти нечего, я успею до дождя, вот удивишь». И что в итоге?       «Ага, увидел» — Тимур поднимает глаза на хмурое небо и шепчет сам себе. — Это надолго.       Как только последнее слово соскальзывает с языка, раздается дверной хлопок. Вернулся. Выходя в коридор, Тимур застает распахнутую входную дверь, ведущую в сени. В сенях стоит до нитки промокший Матвей. От него веет уличным холодом и каким-то душевным волнением. Внезапно он лучезарно улыбается, и в коридоре сразу становится как-то светлее.       — Тим, смотри, — парень отводит в сторону край мокрой куртки. Тимур вглядывается в черное нутро и обнаруживает коричнево-белого щенка. Тот, дрожа и, кажется, чуть не плача, жмется к Матвею. Тот еще крепче обнимает его одной рукой. — Представляешь, сидела совсем одна под дождём, скулила. Как тут пройти мимо? Мы же оставим ее? Я уже и имя ей подобрал… Каштанка.       — Каштанка… В свою честь, что ли? — хмыкает Тимур и, опираясь плечом о стену, скрещивает руки на груди. — Так и будешь там стоять? Проходи. И сразу в ванную с ней заворачивай. — Матвей улыбается еще шире, после чего закрывает входную дверь и оставляет пакет с продуктами у порога. Тимур, чуть подумав, отводит взгляд в сторону. — Ты же помнишь наш уговор?       — Да-да, вся забота о щенке на мне. Не переживай.       Тимур кивает. Почему же он отказывается? Нет, не потому, что, быть может, собак не любит. Наоборот. Собаки ему даже больше симпатичны, чем коты. На самом деле, он боится. Он больше не хочет брать ответственность за чью-то маленькую жизнь, за кого-то беспомощного и слабого. Одного раза ему хватило. Если по его вине умрет еще кто-то, пусть даже животное, то…       Намеренно не завершая мысль, Тимур передергивает плечами. Тотчас дверь ванной отворяется. Матвей выносит закутанную Каштанку и торжественно вручает ему в руки.       — Пригрей пока, хорошо? Я быстро искупнусь.       — Ладно.       Тимур дожидается, когда парень вновь пропадет в ванной комнате, после чего убирает с миловидной собачьей мордочки полотенце.       «Да, запеленал он тебя на славу» — он мысленно усмехается, а там — растерянно дергает бровями, когда Каштанка начинает довольно облизывать его пальцы. Уголки губ самовольно приподнимаются. — «Что ж… Добро пожаловать?».

***

Ноябрь 1951

      Сегодня пятница. Впервые за долгое время они заканчивают работу в одно время и решают сходить «расслабиться». Давно не «расслаблялись». Да и завтра, как-никак, выходной.       Неподалеку от своего дома они некогда присмотрели неплохое питейное заведение. Обстановка в нем располагающая. Еще и пьяных в стельку не бывает. По крайней мере, ранее не бывало. Сегодня же, по всей видимости, сошлись звезды, и им выпала честь пересечься с одним интересным экземпляром.       Всё начинается как обычно. Когда они входят в помещение, Тимур отправляется искать свободные места, а Матвей — покупать спиртные напитки. Свободный столик находится в одном из дальних углов зала. Присаживаясь на мягкий диван, Тимур откидывается на спинку и закрывает глаза. Сладкая нега разливается по всему тему. В помещении становится жарковато. Он расстегивает три верхние пуговицы на своей черной рубашке и закатывает рукава. Тогда-то рядом с ним присаживаются.       — Приветик. Как тебя зовут? — Тимур спокойно оборачивается. Перед ним предстает пьяная молодая девушка, примерно двадцати пяти лет. В глаза сразу бросается ее непозволительно большое декольте, которое она располагает как можно ближе к нему, чуть ли не под нос. Он, теряясь, тотчас отворачивается. Больше он в ту сторону ни ногой.       — Никак не зовут.       — Нет уж, скажи! Как тебя звать, м? Эй! Э-э-эй!       И тут он осознает, что особа так просто не отвяжется.       — Андрей, — равнодушно роняет первое, что приходит в голову.       — Андрей, значит. А я Кира. Как тебе имечко? Красивое? Нравится? Вижу, что нравится. А вот слушай, Андрюшик, а ты не хочешь… Развлечься? — тут девичья рука скользит по его плечу и легонько сжимает бицепс. — Я знаю хорошее место…       Смахивая с себя тонкие пальцы, Тимур молвит с тем же бесстрастием:       — Не интересно.       Он надеется, что такая реакция отпугнет девушку, но она, как ни странно, подсаживается еще ближе. Это окончательно обескураживает.       — Ух, как грубо. Хотя… Мне даже нравится. Почему не хочешь? И опять молчишь. Не разговорчивый ты, Андрюш. Может, всё же передумаешь?..       В тот момент, когда особа начинает прижиматься к нему, появляется Матвей. Причем так внезапно, словно из-под земли. Девушку это, по-видимому, сбивает с толку. Она отсаживается. Не далеко, конечно, но всё же.       — Извини, задержался. Держи, — парень протягивает ему стакан с пивом, а затем — медленно переводит взгляд на барышню. Тимур всматривается в его лицо. Так как он давно уже знает Матвея, ему видны те детали, которые чужим людям не заметны. Сейчас парень мило улыбается. Чудится, что он расслаблен и добродушен. Но это только чудится. Если присмотреться, можно приметить, как мелко трепещут ресницы и как ноздри чуть раздуваются. Это не к добру. В груди явно закипает котелок. — Вечерок. Вам чем-нибудь помочь?       Девушка вздыхает и вальяжно закидывает одну ногу на другую.       — Да, подтолкни своего друга на горячую ночку со мной. У него такой взгляд… Острый. Это так сексуально. Жаль такого упустить.       Тимур вонзает взгляд в пол и топит нервный смешок в стакане. Он не видит лица Матвея, но точно знает, что на его скулах сейчас заходили желваки.       — А всё же упустишь.       — Что?       — В этом деле я тебе не товарищ.       — Ой, какой правильный, аж тошно. Небось, девственник. Иначе подсобил бы. Фу.       Матвей замирает в изумлении, а Тимур чуть не давится очередным глотком пива. Вот так новость. В следующий момент в толпе раздается девичий вскрик. К их столику подбегают еще две молодые барышни.       — Кира! Кира! Еле тебя нашли. Ты куда убежала?.. А это кто?       Девушки обводят их озадаченными взглядами. Тимур комично пожимает плечами, в то время как Матвей делает вид, будто его не существует. Главная звезда сегодняшнего вечера с нарочитым пренебрежением начинает слагать сказки.       — Это — Андрей. Он недотрога. Не захотел со мной спать. А это — его друг. Помешал нашему воркованию, да, Андрюш? И еще он девственник. Фу. Я… — внезапно девушка замолкает и опирается локтями на колени. — Ой-ё, кажется… Пошло.       Ее подруги чуть ли не подпрыгивают.       — Боже мой! Кира, терпеть! Терпеть! — они подхватывают свою «звездочку» под руки. Та, шатаясь, еле встает на ноги. — Мальчишки, извините ее, перебрала чуток. Извините, отдыхайте, пожалуйста. Отдыхайте.       Пара мгновений — и девушки испаряются в районе туалетов. Матвей, оставаясь взвинченным, падает на диван и делает несколько крупных глотков из своего стакана. Тимур не удерживается от комментария:       — Чуток перебрала? Смешно.       — Андрей? Кошмар какой. Тебе это имя совсем не идёт, — как бы в шутку бурчит парень, не переставая бродить острым взглядом по залу. Видно — пытается вести себя как обычно, но не выходит. Тимура забавляет его положение духа. Более того — оно ему даже нравится. В моменты ревности от Матвея веет чем-то необычайным. Чувствуется в нем какая-та мощь, которая обычно на обозрение не выходит… Это дурманит.       Загораясь, Тимур ударяется в провокации.       — А что, лучше бы я назвал себя Тимуром? А ещё лучше — ушёл бы с ней и…       Матвей обжигает его взором, давая понять, что шутка ему неприятна.       — Да ладно тебе, — весело улыбаясь, Тимур подпирает подбородок ладонью и слегка взбалтывает пиво. После этого на его лице застывает задумчивость. Губы хитро дергаются.       — Девственник… Девственник, который, я уверен, больше неё кувыркался в кровати… И не только в кровати.       Краем глаза Тимур отмечает, как Матвей густо заливается краской. Чудится, что еще чуть-чуть — и пушистые волосы вспыхнут.       — Ты это специально?       Тимур коварно щурится и поднимает стакан.       — Ну что, за Андрея и девственника?       — Дурак, — сипло вздыхает Матвей и чокается с ним. Тимур пьет до дна, после чего плотоядно оглядывает парня с головы до ног и обратно. Матвей считывает его «готовность» и, склоняя голову вбок, горячо шепчет:       — Домой?       Тимур дергает уголком губ.       — Домой.

***

Август 1952

      Суббота. Восемь часов утра. Из-за леса огромным шаром медленно поднимается солнце. Небо наливается светло-голубым цветом. Поземный туман растекается по двору и пахнет речной водой и холодным камнем. С крон деревьев по округе разносится «по-ра, по-ра». Это щебечут первые птицы.       Тимур сидит на крыльце у дома и пьет пахучий чай. Повзрослевшая Каштанка дурачится около него, валяясь в россе. Матвей тем временем принимает душ. Нравится ему по утрам подобным заниматься.       Отпивая немного травяного отвара, Тимур размышляет, чем бы сейчас заняться. Вчера вечером он вместе с Матвеем планировал дела на вторую часть дня. Кто бы мог подумать, что они проснутся к восьми.       «Может, клумбу полить? Когда Матвей в последний раз в ней копался? Точно в другой жизни. Или лучше дорожки подмести? Или вот… Нужно когда-то забор подкрасить. И беседку. И крыльцо, кстати. А еще…».       Из размышлений его вытягивает внезапный стук в калитку. Очень знакомый стук. Каштанка гавкает пару раз, после чего принюхивается и радостная спешит со всех ног к забору.       — Как чуял, что не спите. Открывай.       Из-за забора выглядывает седая голова. Яромир, как обычно, широко улыбается. За прошедшие годы он заметно стареет. На его лице появляется множество морщин, да и в теле перестает наблюдаться прежняя бодрость. Зато доброта душевная не иссякает. На ней, кажется, он переживет всех и каждого.       — О, чего это вдруг? — тепло шепчет Тимур и подходит к калитке. Отворяя ее, он крепко пожимает морщинистую ладонь. После этого на улицу выскакивает Каштанка. Она подбегает к любимому «дедушке» и по привычке прыгает прямо в руки. А там — ерзает и с любовью облизывает его лицо. Яромир, как и всегда, с этого посмеивается.       — Да красавица, красавица. Да-да. А юла-то какая, ужасть. Ну, всё-всё. Беги, давай.       Каштанка спрыгивает с рук, но далеко не отходит — продолжает вертеться у ног. Тимур хитро щурится.       — Какими судьбами, дядь Яр? Чи Людка выгнала?       — Ах ты, сорванец, — Яромир шутливо толкает его в плечо, после чего поднимает с земли небольшой пакет. — Держи. Живой витамин. А сочная какая, м-м, меры нет.       Тимур берет пакет и с интересом заглядывает внутрь. На глаза тут же попадается большая красная клубника.       — Ого, спасибо, дядь Яр.       — На здоровье.       — Ну, рассказывайте, как вы вообще? Как теть Люда?       — Ох, Тимка, огород все нервы выел. Утро выползаем, вечером заползаем… Зато какой урожай будет! Соседи все обзавидуются. А так — ничего, потихоньку. А вы что? Где Матюшка?       — Да с нами тоже порядок. А Матвей… Эта водомерка там, где ей положено быть, — Тимур не удерживается от смешка.       — Вот лягушонок, а! — восклицает Яромир, весело качая головой. — Ладно уж, побежал я. Людка заждалась, чую. Бывай, парень. В гости приходите обязательно.       — Ага. Ещё раз спасибо, дядь Яр. Нужна будет помощь — зовите.       Когда Каштанка прощается с «дедушкой», Тимур закрывает калитку и уходит в дом. Уходит один: Каштанка, привлеченная птицей, остается во дворе.       В уютную кухню пробираются солнечные лучи. Они прилипают к стенам, к полу и к предметам обихода. Высыпая клубнику в раковину, Тимур промывает каждую ягоду под струей воды и кладет в чистую плошку. Вскоре клубника оказывается на основном столе. К тому времени освобождается Матвей. Он выходит на кухню в одном полотенце, повязанном на талии.       — Опа-на. Откуда это? — Матвей даже замирает на мгновение, когда натыкается взглядом на красные плоды. Тимур, продолжая вытирать руки о полотенце, поворачивается к нему лицом.       — Яр приходил.       — М-м. И как он?       Тимур пожимает плечами. Матвей встает напротив него и прислоняется бедрами к основному столу.       — Да как обычно.       — «Потихоньку»?       — Оно самое, — парень вытягивает из миски первую клубнику. Пара мгновений — и она пропадает у него во рту. Тимур наблюдает, как дергается его кадык. И еще — как капли воды стекают по телу. И как к прессу, груди и щекам прижимаются солнечные блики. Всё это в совокупности создает картину, впечатляющую своей красотой. В голове рождается идея. — Ну как?       — Вкусная. Попробуй, — Матвей очищает клубнику от чашелистика и протягивает ему. Он неспешно подходит, но ягоду не берет. Вместо этого целует в губы. Парень на мгновение тушуется, но вскоре вливается в процесс: смыкает веки и приоткрывает рот. Тимур, углубляя поцелуй, гладит языком его язык. Иногда он возвращается на поверхность, сминая половинки его губ, а затем — вновь погружается, вызывая легкое головокружение от недостатка кислорода. Матвей, подрагивая, обвивает руками его шею. Ему безумно нравятся те редкие моменты, когда Тимур свободно проявляет нежность.       Отодвигаясь от любимых губ, Тимур спускается к шее и втягивает носом запах мокрых волос и кожи. Он проводит ладонями по влажному телу — от лопаток к талии и обратно. Тогда и ощущает, как спина Матвея покрывается мурашками. Сам парень раздвигает ноги, позволяя придвинуться вплотную. Немного погодя Тимур шепчет:       — Оделся бы. Протянет.       Он уводит руку на полотенце и легко сжимает одну из ягодиц. Без намека на большее, не с той целью, чтобы возбудить, а просто так. Для них давно подобный жест стал в порядке вещей. Обыкновенная демонстрация чувств.       — Да ну, — лениво отзывается Матвей, прижимаясь щекой к его голове.       — Бегом.       — Ну, так пусти меня. А то прилип.       Тимур неохотно отступает. Когда он открывает рот, чтобы ответить на подстрекательство, Матвей сует ему в рот ту самую очищенную клубнику. После этого парень, хихикая, неторопливо уходит в спальню. По пути он беззастенчиво снимает полотенце с бедер. Тимур провожает его взглядом и хмыкает себе под нос:       — «Прилип»… Так это не удивительно.