Скомпенсируй

Когда Люциус уже почти собрался ехать в тот самый загородный дом, где Эдвард решил отмечать свой праздник, телефон нагло завибрировал, отрывая парня от укладки волос. Имя начальника светилось на экране и всё никак не желало пропадать. Стид очень хотел поговорить с ним. С тяжёлым вздохом, всё ещё стоя перед зеркалом в своей ванной, Люциус приложил телефон к уху. — Капитан Боннет, — поприветствовал мужчину Люциус в своей артистичной манере, — чем обязан? — Привет, Люциус, — как всегда экспрессивно затараторил Стид, — мне нужно, чтобы ты приехал немного раньше, нам с Эдом нужно поговорить с тобой. Требования, или, скорее, очень настойчивые просьбы этого человека поражали воображение. — Не получится, — с наигранной печалью отвечает парень, — Я ещё не выехал. И даже не собрался, — он поправил локон на своей причёске и пригладил приклеенные к вискам бакенбарды. Это было кошмарно, смешно и излишне драматично, если учитывать весь его образ. — Я же устроил сегодня выходной! — посетовал Стид и правда расстроенно. На заднем плане что-то говорил Эд, но понять слова Люциусу не удалось. Он лишь уловил раздражённый тон. — Ничего не могу поделать. Это не обговаривалось заранее, так что я буду к тому времени, которое указано в приглашении. Послышалась возня на том конце линии и далее звучал голос лишь Эдварда. — Люц, не парься, можешь приезжать когда удобно. Стид излишне драматизирует. — Ммм, — промычал Люциус недоверчиво, — А что он хотел? Зачем я был нужен? — О, чувак, забей на это. Он просто слишком переживает об Иззи. Но всё будет нормально, я уверен. «А я — нет» — услышал Люциус голос Стида. — Если он беспокоится по поводу одежды, то этот вопрос улажен. — Не, чувак, тут скорее дело в их взаимоотношениях. Не бери в голову, просто приезжай и хорошо проведи время. Увидимся, — сумбурно закончил Эдвард и тут же отключился. Что на самом деле хотел Стид осталось загадкой. Впрочем, Люциус имел несколько предположений по этому поводу. Наверняка тот хотел, чтобы Люц наблюдал, если не сказать следил, за Хэндсом. Вот только Израэль был взрослым человеком, а Люц не был его нянькой. Если они поругаются на празднике Эда, близкого человека для них обоих, то это их проблема. Тем не менее, Израэль был симпатичен ему. Так что Люциус решил при возможности покрутиться рядом с мужчиной, может, поболтать о чём-то бессмысленном или пофлиртовать. На выезде из города, разумеется, была пробка. Иного не было смысла и ожидать. Пит, который приехал за ним, Олу и Джим, матерился на машины впереди и сбоку, будто эти несчастные водители могли хоть что-то сделать. Было время рассмотреть их образы ближе. Пит надел серьгу, подобрал одежду и украшения, и на этом закончил свой образ. Среднестатистический пират, большего от него, в принципе, не требовалось. Олу поступил точно так же, и только Джим исхитрились, найдя где-то потрёпанную старую шляпу, накладной нос и бороду. Они так же немного хвастливо показывали свой кинжал с фамильной гравировкой. Забавно и с фантазией. В современной машине они четверо, одетые в чёрт пойми что, выглядели абсолютно сюрреалистично. Когда кто-то из них вытаскивал свой смартфон, становилось ещё смешнее. Несмотря на пробку, они хорошо проводили время в этой компании. Сделали безумное количество фотографий, на половине из которых корчили рожи, вместе поорали песни Леди Гаги, Take That и Imagine Dragons. Словом, начали развлекаться задолго до самого праздника. Пару лет назад, придя на собеседование к странному человеку по имени Стид Боннет, он не мог себе представить, что найдёт в его команде столько прекрасных людей, которые станут его близкими друзьями. В этой приятной и комфортной атмосфере они доехали до загородного дома, который скорее был особняком, Эдварда и с некоторым напряжением пошли внутрь. В холле играла музыка из пиратов Карибского моря. И, стоило им войти, навстречу тут же выбежал взмыленный Стид, в какой-то непонятной горчичной накидке с узорами. Как пират он не выглядел, мягко говоря. — Мы…вовремя? — поинтересовался Олу, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, да, конечно. Пару последних приготовлений. Пожалуйста, проходите. Большая гостиная там, некоторые гости уже здесь. Расслабляйтесь, выпейте. Официанты покажут вам где что. Если хотите, можете прогуляться по дому, здесь потрясающе. Все покивали и Стид почти бегом отправился вверх по лестнице. — Какой-то он нервный, — заметили Джим нейтрально. — Проще сказать, когда он не нервный, — отмахивается Люциус. Они и правда идут к двери указанной Стидом и оказываются практически буквально на палубе корабля, со всеми мачтами и приблудами. Квадратные кубы, заменяющие столики, расставлены хаотично, между гостей снуют официанты, одетые так же тематически, но в одинаковую одежду, с этими странными старинными париками и в каких-то невнятных фраках синего цвета. Люциус хихикает про себя и идёт вперёд, здороваясь со знакомыми, обнимая друзей и перекидываясь парочкой слов с теми, кто ему особенно приятен. Внезапно верхний свет гаснет, по полу струится дыми откуда-то разносится страшный голос, напоминающий Эдварда, но очень отдалённо. «Вы на корабле Чёрной Бороды. Готовьте шпаги, или готовьтесь умереть» Люциус смотрит на вакханалию с любопытством. В дыму, явно на тросах, спускается виновник торжества. На его лице и правда борода, правда, не то чтобы чёрная, скорее серая от проседи, как и его длинные волосы. Кожаные штаны, чёрная футболка, куртка-кожанка без одного рукава. Татуировки, обычно скрытые пиджаком или пуловером, сегодня нарочито выставлены напоказ. — Кто рискнёт сразиться со мной? — спрашивает Эд уже обычным голосом, только тоном чуть грубее. — Я рискну, — раздаётся хриплый голос Иззи сзади и он проходит вперёд, на ходу доставая шпагу. Не ту, безопасную, что Люциус дал ему в качестве реквизита, а другую. Она кажется настоящей. Люциус напрягается и почти вжимается в стену позади себя. Только не говорите, что эти придурки… Эд и Иззи начинают натурально фехтовать прямо посреди зала, абсолютно реальным оружием, которое при каждом соприкосновении звенит друг о друга и вызывает у Люциуса мурашки. Наконец, они в последний раз скрещивают шпаги и опускают оружие, кивая друг другу. Эд заливисто смеётся, свет снова включается. — Из, спасибо за эту маленькую разминку, — он приветливо кивает другу, — Друзья, я рад вас видеть здесь. Добро пожаловать на корабль под названием «Месть» и поприветствуйте своих капитанов. Джентльмена-Пирата, капитана Стида Боннета и меня, Эдварда Титча, так же известного как Чёрная Борода. Народ взрывается аплодисментами, а Люциус наконец вздыхает спокойнее. Грёбаное шоу настоящим оружием. Сумасшествие и безалаберность Эда во всей красе. Не то чтобы это было новостью, на самом деле, но вот от Израэля он такого действительно не ожидал. И его взгляд говорит за него, тогда как Иззи подходит прямо к нему, кивая в качестве приветствия. Что иронично, больше ни к кому Хэндс не подошёл. — Вы могли…— начинает Люциус, почти с шипением. — Нет, не могли. Это было безопасно для нас и для остальных. Мы с Эдом уже лет пятнадцать занимаемся этим, мы бы не стали подвергать кого-либо опасности. Всё было просчитано. Люциус фыркает. — Безрассудство. — Расслабься и наслаждайся едой и выпивкой, — отмахивается Израэль, меняя настоящее оружие на бутафорию, которую он получил от Люциуса, и убирая шпагу в специальный кейс. — Ощущение, что ты с моим образом старался больше, чем со своим, — хмыкает Хэндс, оглядывая его. Люциус тут же делает вид оскорблённой невинности и тонким голосом выдаёт: — Первый помощник Хэндс, воздержитесь от оскорблений, — он не выдерживает и смеётся посреди фразы, видя, что Израэль тоже едва заметно улыбается на это лицедейство, — Просто ты должен был выглядеть как матёрый пират, а мне это не подходит. Не моя чашка чая. Я выбрал для себя образ писца из команды Стида Боннета, нашего со-капитана. Ближе к моему характеру. Иззи ухмыляется и кивает. Весь праздник то и дело происходят какие-то сценки, элементы шоу, псевдо-битвы (к счастью, в этот раз бутафорским оружием), и под конец они даже устраивают некоторую вариацию театра, где Стид за спиной Эда объясняет какие ножи и ложки из огромного аристократического набора для чего предназначены. Эд показательно путается, а под конец сценки и вовсе в довольно угрожающей манере приказывает содрать кожу с какого-то моряка с судна, захваченного его пиратами. Всё это сопровождается реками алкоголя, общением, заправскими шутками и новыми знакомствами. Люциус знакомится с чуть угрожающе выглядящей женщиной по имени Джеки, которая травит абсолютно бесподобные чернушные пиратские анекдоты, её мужем — неприятным типом с крысиными глазками, бегающими от одного гостя к другому. С Джеком Рэкхемом, ресторатором и другом Эда, от одного вида которого и у Израэля и у Стида лицо кривится так, будто они находятся в шаге от несдерживаемой рвоты. Когда они разговаривают, по чистой случайности столкнувшись друг с другом, Джек уже пьян до состояния накаченной наркотой свиньи, говорит бредовые и оскорбительные вещи, и довольно нелестно отзывается о Стиде, прикрываясь шуткой. Люциус обрывает разговор с ним резко, просто потому что проходящий мимо него Израэль шепчет «на два слова» и скрывается в одном из углов. Люциус следует за ним, даже не собираясь прощаться. — Ты что-то хотел? — спрашивает он, когда они оказываются вне зоны слышимости других гостей. — Нет. Просто решил тебя избавить от общества этого ублюдка, — хмыкает Иззи. — Он…довольно неприятный человек, — корректно говорит Люциус, наблюдая за собеседником. Израэль опять курит свою электронку, только на этот раз благоразумно выдыхает пар в противоположную от Люциуса сторону. — Бывший любовник Эда, — выдыхает Хэндс вместе с паром, — Постоянно тащил его в самую глубь дерьма. Скалолазание, от которого Эд чуть не стал инвалидом. Походы на фермы аллигаторов, где они в пьяном виде пытались залезть в вольер. Повезло, тогда отделались просто штрафом за дебоширство и сами не пострадали. Этот утырок и шмаль тащил в дом Эда, и даже оставлял. Однажды я застал их ебущимися на столе в офисе. Это было последней каплей. — По сравнению с ним Стид просто божий одуванчик, — хмыкает Люциус. — Как бы ни было мерзко это признавать, но да. Уж лучше слизняк Боннет, чем эта мразь. «А ещё лучше — ты, за, Израэль?» — задаётся беззвучным вопросом Люциус. Они возвращаются в большой зал и только тогда Люциус замечает, что Иззи довольно прилично пьян тоже. Сразу становится очевидной причина, по которой Иззи поделился с ним такими, казалось бы, личными вещами. Впрочем, это могло быть так и потому что он ненавидел Джека. Но вообще, Хэндс был не особенно разговорчив именно в плане рассказов о семье и друзьях. И обычно он не распространялся на эти темы даже Люциусу, с которым, казалось бы, у них сложились самые доброжелательные отношения из всей команды. Они заходят прямо к началу новой сцены. Точнее, не совсем. На стену выводят изображение из проектора и подключаются к видеозвонку. На экране появляется девичье лицо, расплывшееся в улыбке. — Эдди, привет, — она энергично машет ему рукой. Эд, всё ещё в своём амплуа Чёрной Бороды сидит за ноутбуком и так же ярко улыбается. За его спиной Стид, уже переодевшийся из своего вычурного голубого костюма в ту самую накидку горчичного цвета и простую белую рубашку и тёмные брюки современного кроя. — Привет, моя маленькая панда, — с очевидной нежностью говорит Эдвард, умиляясь. — Мы с Фионой поздравляем тебя с днём рождения! И мы приготовили для тебя кое-что. Так что слушай внимательно! Девушка отходит от камеры назад и в кадре появляется вторая участница поздравления. Она играет на гитаре, в то время как первая девушка поёт нежную балладу о пирате, любившем море…и другого пирата. Что ж, почему нет. Ритм довольно стройный, но песня явно собственного сочинения. Впрочем, звучит всё равно отлично. И поздравление получается очень милым, душевным и необычным. Эд со смехом и теплотой благодарит девушек за поздравление, а Стид смахивает слёзы умиления украдкой. На это время Люциус теряет из поля зрения Иззи и находит его взглядом только под конец. Тот стоит у противоположной стены и хмуро пьёт что-то очевидно крепкое из бокала для виски. — Разве это не было мило? — дружелюбно спрашивает Люц, подходя к Иззи. — Безусловно, было, — кивает мужчина отстранённо, — хотелось бы, правда, увидеть жену дочери впервые не из видео-поздравления твоему другу, но…не все желания исполняются. — Оу…ты…не был на свадьбе? — удивленно и озадаченно спрашивает парень. — Не было никакой свадьбы, — хмыкает Иззи и делает несколько глотков алкогольной жидкости подряд, — они пошли и расписались как были, в каких-то порезанных на коленях джинсах и мятых футболках. Я узнал постфактум. И никогда не видел Фиону вживую или даже на видео. Ну, до сегодняшнего дня. — Жесть. Почему? Израэль пожимает плечами. — Думаю, Клэри просто сделала как и всегда — решила сама, не став даже спрашивать чьё-либо мнение. Скорее всего она догадывалась, что я не буду в восторге, — мужчина одним глотком допивает содержимое бокала. — Она ведь не в Лондоне, насколько я понял? — аккуратно спрашивает Люциус, прощупывая границы. — Она в Америке. Учится на дизайнера, как и Фиона. Они встречались пару месяцев, прежде чем пожениться. О чём я, кстати, тоже узнал постфактум. Он наливает себе из какой-то бутылки снова, и снова целый бокал. Люциус не хочет думать, сколько градусов у этой жидкости. Снова Эд, на этот раз уже переодевшись и сняв бороду, выходит в центр комнаты, только уже вместе со Стидом. Они светятся и смотрят друг на друга влюблёнными глазами. — Друзья, прошу ещё одну минуту внимания, — говорит Эд мягко, — Спасибо вам всем, что пришли сюда, спасибо за поздравления и подарки. Мне было очень приятно провести это время с вами. Кроме того, я собрал вас всех не только с целью отпраздновать мой день рождения, но и чтобы пригласить вас на ещё одно мероприятие. Окончательной даты пока нет, но, приблизительно через четыре месяца мы со Стидом станем официальными супругами. Спустя секунду, понадобившуюся людям на осознание сказанного, зал взорвался овациями и поздравлениями, дружелюбными и поддерживающими криками и свистом. — Какого, блять, хера…— слышится позади него голос Иззи и мужчина делает шаг вперёд, видимо, намереваясь не то учинить скандал, не то наорать на друга. Люциус едва успевает удержать его за плечи. — Не нужно, — тихо, но жёстко говорит молодой человек почти на ухо мужчине, — он тебе этого не простит. Когда Израэль оборачивается, Люциус видит в его глазах столько боли, что в ней можно утонуть.