Скомпенсируй

Люциус Сприггс не нянька. Он даже со своими племянниками общался и играл исключительно под присмотром братьев или сестры. Он порой не знает, как уследить за собой, не то что за детьми или другими людьми. Тем более взрослыми, зрелыми людьми. Пьяными, в частности. После нескольких неудачных попыток отобрать у Израэля алкоголь он сдаётся и просто наблюдает, чтобы тот вёл себя прилично и не агрессивно. Но алкоголь не делает из Хэндса берсерка, напротив, тот притихает, хмурый и несчастный, не стремясь взаимодействовать с кем-либо, и уж тем более нападать, вербально или физически. Дисфория настолько очевидна, что её замечают даже другие люди, смутно знакомые с Иззи, либо незнакомые вовсе. Кто-то пытается заговорить с ним, но безуспешно. Люциус просто наблюдает, стоя неподалёку и потягивая свой безалкогольный мохито. Всего на пять минут его отвлекает Пит, пытаясь позвать его танцевать медленный танец, от которого Люц мягко отказывается, как Израэль куда-то исчезает. Его нет ни в одной из ближайших комнат, как нет и на втором этаже. Зато там есть Эд и Стид. Боннет приживает своего теперь уже жениха к стене и самозабвенно целует шею, чем вызывает у партнёра прерывистое громкое дыхание, закушенную губу и зажмуренные глаза. Люциус почти убегает от этой излишне интимной сцены, выходя во двор и медленно обходя здание, в попытках найти Хэндса. Он правда мог бы поехать домой сейчас, он ведь не надсмотрщик. Мог бы порисовать что-то из заказов, мог бы устроить стрим, или просто лечь спать. Но он волновался об этом несносном пьяном мужчине, страдающем от неразделённой любви к своему другу. Это и правда было печально, но жизнь такова, что не всегда те, кого мы любим, любят нас в ответ. Иногда мы можем только смотреть на человека и надеяться, что он будет счастлив, пусть даже не с тобой. Люциус и сам проходил через это и сейчас был свято убеждён, что лучший вариант для него заключается в полигамных свободных отношениях. «Друзья с привилегиями» — часто шутил Пит, но это было не совсем так. Он различал тех людей, с которыми спал и дружил от тех, с кем просто дружил. Это были разные категории привязанности и ощущались они тоже не одинаково. Иззи скорее относился к первой категории. Вот только Иззи не был его другом. Они общались, и даже достаточно близко, но границы Хэндса были высоки, и Люциус не собирался через них переступать. Любое взаимодействие по принуждению он считал невыносимым сам и не хотел подвергать подобному других. Тем более тех, кто ему искренне интересен и симпатичен. Израэль нашёлся на улице, недалеко от беседки. В руках у него была бутылка виски и его любимое приспособление для курение, которым он с видимым удовольствием затягивался при любой возможности. Глоток, затяжка, глоток, затяжка и так далее. — Ты чертовски пьян, Израэль, — мягко говорит Люциус, без какого-либо намёка на упрёк, — стало ли менее тошнотно? Иззи усмехается и сбивается с ритма, затягиваясь второй раз подряд и выдыхая в противоположную от Люциуса сторону. — Всё так же ебано, — нетвёрдым голосом отвечает он, оставляя бутылку в сторону и поворачиваясь к парню всем корпусом, — Вот что, блять, я не так делаю? Хули такого есть в Боннете, чего нет во мне? — он снова пытается затянуться, но кашляет. Люциус мягко забирает из его рук электронное устройство. — Стид это Стид, а ты это ты. Вы просто разные люди, — отвечает он тихо, — нужно двигаться дальше. Жить дальше, а не циклиться на Эдварде. — Дальше только гроб… — Ничего подобного. Ты не старый и умирать тебе рано, — Люциус фыркает, будто развеселённый, — давай я отвезу тебя домой? Лучше подобное обсуждать на трезвую голову. В идеале, без похмелья, которое у тебя завтра совершенно точно будет. Иззи смотрит на него странно. Эти пьяные люди такие непредсказуемые… — Тебе не понять, — вздыхает мужчина, — детства нихуя не было, молодость всрата на попытки не сдохнуть в дыре, потом учёба, свалившийся ребёнок от случайного залёта, которого ты растишь один, потому что хули делать. Ты не можешь кинуть ребёнка, уйти, как сделал твой отец. Потом бизнес. Работа, учёба, ребёнок, снова работа. Бесконечная, выматывающая, съедающая всё. И единственный луч света в этом кромешном пиздеце это человек, который прошёл вместе с тобой через это дерьмо. Единственный, кто может отвлечь и развеселить, услышать, поддержать. И он, — Иззи горько смеётся, — он меняет тебя на придурковатого блондина с золотой ложкой в жопе. — Эдвард счастлив со Стидом. Как со своим партнёром, которого он любит романтической любовью, с которым он создаёт семью. А ты уже часть его семьи, но как его самый близкий друг. Как брат, может быть. Он любит вас обоих, но по-разному. — Они с Джеком тоже дружили, — мужчина кривится, — но его он трахал. Годами, — припечатал Хэндс хмуро. Люциус пожал плечами. Они помолчали. — Знаешь, я ни за что не поверю, что дело в сексе, — выдыхая, бормочет Люциус, — у тебя может быть секс кучей привлекательных мужчин или женщин, которые так же будут находить привлекательным тебя. Но ты отчаянно цепляешься за Эдварда. Иззи пьяно смеётся и едва не заваливается на бок. — Я вообще с трудом помню, когда трахался. — Ты знаешь, где меня найти, — полушутливо отзывается Люциус. Иззи хмурится. — Тебе сколько, двадцать пять? Я тебя вдвое старше. Нахер тебе старик в постели? — Ставлю тебе «Е» по математике, Израэль, — парень смеётся, — мне тридцать пять, а тебе сорок девять. Вставай. Если ты захочешь, мы поговорим обо всём когда ты будешь в более вменяемом состоянии, — он качает головой и сам поднимается. — Нужно…нужно попрощаться с Эдом, — бормочет Иззи, глядя вниз. — Не нужно, он ушёл спать. Так же как и половина гостей повырубалась в гостевых. Остальные пьют и танцуют. Я могу оставить тебя спать где-то в доме, на одном из вычурных диванов, а могу отвезти домой. Как хочешь. — Надо…домой…— чуть подумав, решает Хэндс и тяжело, медленно поднимается, чуть пошатываясь. Люциус видит, что его реакции замедленны, когда они идут к машине Пита. Они договорились, что Люц заберёт машину и уже завтра приедет за ним, чтобы отвезти домой. Пит в любом случае будет до утра отрываться с Джим и Олу. Иззи почти падает на заднее сидение и фыркает в ответ на попытки Люциуса его растормошить. Абсолютно потрясающе. Они выезжают с территории особняка и едут по трассе некоторое время, пока Люциус не вспоминает, что Хэндс так и не сказал, куда его отвезти. Несколько окликов по имени, довольно громким голосом, результатов не приносят. Хэндс заснул прямо там где упал и Люциусу не остаётся ничего, кроме как отвезти коллегу к себе в квартиру. Чтобы он ещё раз пошёл на вечеринку Эдварда… Даже несмотря на то, что Израэль порядком ниже него, он ни черта не лёгкий. К счастью, не пришлось тащить мужчину на себе до шестого этажа по лестнице, потому что лифты работали исправно. Около двери в квартиру Иззи чуть не скатился вниз по стене, но Люциус вовремя успел поймать его. — Потрясающе, мужик, — ворчит он, на буксире таща Хэндса в собственную спальню и роняя на свою кровать, — напился, разнылся, заснул в машине. А теперь ещё и кровать мою занял, — он насмешливо фыркает и качает головой. Сдёргивает с мужчины ботинки и уносит в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Недолгий душ, умывание, чистка зубов и вот уже сам Люциус заваливается спать на свой комфортный диван в гостиной, укрывшись мягким пледом. Он надеется только, что Пит проснётся позже него и он успеет поесть, прежде чем ехать за ним. Об Израэле, вырубившемся окончательно на его постели, в его спальне он старается не думать. *** Когда пьёшь в двадцать — на утро тебе хватает только газированной воды. Когда пьёшь в тридцать — на следующий день чувствуешь себя неработоспособным зомби. Когда напиваешься вздрыг почти в полтинник, из-за того, что твоя личная обсессия решила выйти замуж за самого бесячего человека во вселенной, то возможно, ты безголовый придурок. Израэль Хэндс чувствовал себя этим утром передавленным поездом, после чего пропущенным через мясорубку. Голова готова была взорваться, всё тело было ватным, ощущение тошноты накатывало с удвоенной силой, как только он сдвигался хоть на миллиметр. Глаза болели, во рту был омерзительный вкус и нечеловеческая сухость. Адски хотелось в туалет. Последний раз так откровенно хуёво ему было, когда Эд начал встречаться с какой-то блондинистой актрисой с невероятно длинными ногами, тонкой талией и большой грудью. Полуседой бородатый мужик средних лет, пусть даже и трижды гендиректор успешной компании, рядом с ней выглядел убого. А вот Эд…он вписался. Они выглядели великолепно. Тогда Эдвард даже носил костюмы, чтоб соответствовать своей избраннице на красных дорожках. Разумеется, это дивное рандеву долго не продлилось, потому что Эдвард хотел любоваться партнёршей постоянно, а девушка без конца моталась по съёмкам. Они расстались друзьями и даже иногда виделись, но без какой-либо искры. Вот тогда Иззи напился, может быть даже сильнее, чем вчера. А почему он…свадьба. Эдвард и Стид грёбанный Боннет хотят сыграть свадьбу. Блять. Наверняка он сейчас валяется в одной из гостевых Эдварда, учитывая широту постели и мягкость белья. Он нихрена не помнил, только то, что он пил всё, что было максимально высокого градуса и иногда разговаривал с Люциусом. Мальчишка явно приглядывал за ним и в принципе, в данной ситуации, он даже не был против. Мало ли какой хуйни он мог сделать в таком виде. Люциус, будь он рядом, не позволил бы. Заземлил, как тогда, когда Иззи от шока собирался пойти и натурально въебать Боннету по голове после заявления о свадьбе, но Люциус удержал его. Кто знает, простил бы его Эд за пару выбитых его жениху зубов и сломанной перегородки. В любом случае, это было бы мерзко, испортить лучшему другу день рождения и устроить скандал после новости о свадьбе. И мордобой… Не то чтобы он был склонен к рукоприкладству, но иногда ему казалось, что Эд вызывал в нём слишком сильные чувства, которые приходилось давить изо всех сил, что потом выливалось во вспышки гнева, внезапные и несвоевременные. Иззи собрался с силами и открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на обстановке. Он совершенно точно был не у Эда. Не в особняке, не в его квартире. Место было абсолютно незнакомое и перед его глазами была только вторая половина постели и довольно большой шкаф во всю стену. Никаких, блять, опознавательных знаков. Не с первой попытки, но ему всё же удалось сесть на постели и рассмотреть больше. Двуспальная постель, смятая с обеих сторон. Подушки лежат так, будто их кто-то очень агрессивно избивал. Одеяло перекручено, а покрывало на полу. Знаки были довольно тревожные. Масла в огонь неслабо добавляло и то, что на самом Иззи было только бельё и больше ничего. Одежда была беспорядочно раскидана на полу, тумбочке, кресле. И там была не только его одежда, но и чья-то ещё. Белая футболка без принта и чёрная толстовка. Эти вещи могли принадлежать кому угодно, но судя по размеру, они были мужские. Иззи ещё раз осмотрелся. Никакого намёка на личность хозяина. С кем он уехал из дома Эда? Кого он трахнул в пьяньм угаре, обезумев от боли, и пытаясь заместить тоску по Эду бессмысленным и бесчувственным сексом? Как ему эта срань вообще пришла в голову? Презервативы, использованные или невскрытые, рядом не наблюдались, а по вещам Иззи решил не рыться. Повезло, если их убрал его случайный партнёр. Крайне хуёво, если они трахались без защиты. Встать было ещё труднее, чем разлепить глаза. Немного кружилась голова, помимо того, что она разрывалась от боли. Надевать пиратские шмотки он не хотел, от всей этой темы уже тошнило. Он вышел из комнаты и огляделся. Синий широкий диван перед плазмой, длинный стол со стационарным компьютером и ноутбуком. Графический планшет… Иззи поднял голову, молясь, чтобы это было не то, о чём он подумал. Но Люциус Сприггс был сентиментален, и над его рабочим местом были развешаны тонны фотографий, собранные в гормоничные коллажи с разными действующими лицами. Тетрис из семьи, фото с друзьями, несколько своих, школьные, детские, свои и не свои. Несколько фотографий маленьких детей… Иззи стоял в оцепенении и вздрогнул, когда позади него раздался хрипловатый голос молодого человека. — О, ты уже проснулся. Не стал тебя будить. С твоими «подвигами», ты, вероятно, слишком сильно вымотался, — сказал Люциус, слабо улыбаясь. Блять. Он трахнул Люциуса. Единственного лояльного к нему человека из команды Боннета. Единственное, на что оставалась надежда, что он хотя бы сделал это не против воли парня. — Я не…— он захрипел и закашлялся, — блять. Я не…поранил тебя? Люциус мягко рассмеялся. — Ты был очень милым, — фыркнул он, обходя Иззи, — Пойдём, я налью тебе кофе и дам пару чудесных колёс, чтобы стало получше. — Где у тебя уборная? — По коридору направо. А налево кухня. Чистые полотенца в шкафчике, там же и нераспечатанные зубные щётки, — рассказал ему Люциус, глядя с ухмылкой. Конечно, его не мучало похмелье. Парнишка даже не пил. После всех необходимых его телу процедур стало не сильно, но лучше, и всё же присоединился к Люциусу на кухне. Иззи всё ещё не мог прийти в себя от того, что произошло, а потому молчал и наблюдал за тем, как Люциус возится с туркой и параллельно с этим делает сэндвичи с джемом и арахисовой пастой. Ублюдочное сочетание. Клэри рассказывала, что американцы обожают такое. В том числе и Фиона, которая познакомила её с этим вариантом завтрака, который пришёлся Клэри по вкусу. Перед Иззи на столе появились таблетки и стакан воды. — Что это? — хотя на самом деле ему было всё равно, даже если это была наркота, лишь бы боль исчезла. — Просто обезболивающее, — машет рукой Люциус, — старшая сестра дала мне это, когда я ездил к родителям и пытался не свихнуться от боли в голове. Иззи глотает, не чувствуя вкуса и выпивает всю воду из стакана. Этого всё равно недостаточно, чтобы напиться, но лучше чем ничего. Голова потихоньку начинает проясняться. Они разговаривали с Люциусом, потом он пил, потом они снова разговаривали. И когда они от слов перешли к действиям? Безусловно, сам себе Иззи признавался, что находил Люциуса привлекательным, как внешне, так и интеллектуально. Молодой мужчина был талантлив, приятен в общении, умён и обладал определённым чувством юмора. Сприггс был к нему лоялен даже несмотря на очевидную агрессию и сарказм. И он действительно помогал и был по-человечески добр к нему. Пожалуй впервые после Эда кто-то отнёсся к нему с вниманием, терпением и попыткой понять, что он за человек. И вот Иззи сам всё ломает, затащив его в постель. Какое блядство. Люциус же, однако, не выглядит расстроенным или встревоженным. Его фиолетовые короткие шорты обтягивают его задницу, белая футболка чуть свисает, открывая одно плечо, а сам он двигается ритмично, напевая себе под нос нечто, странно напоминающее один из треков поп-певицы с птичьим именем. Да, ладно, после произошедшего он мог признать, что Люциус был сексуальным. И был привлекателен для него и в других аспектах тоже. Рядом с ним он порой вообще забывал о проблемах и погружался в дрейфующее ощущение безопасности и комфорта. Но потом Люциус убегал, а он снова немедленно погружался в кокон из паутины одиночества. Может, хрен с ним. Может снова трахнуть парня, чтобы в этот раз хотя бы запомнить, как приятно может быть с человеком, который отвечает взаимностью, пусть даже на чисто физическом уровне. — Я не умею готовить, так что вот сендвичи. Эти с беконом и сыром, а эти с ахарисовой пастой и малиновым джемом, — кивает Люциус. Он так же ставит перед ним чашку с кофе. Не просто чёрный, как в его собственной кружке. С молоком и даже молочной пенкой, как Иззи всегда брал в кофейне около работы. — Ты очень добр, — озадаченно говорит Иззи. Люциус, уже успевший закинуть себе в рот кусочек сэндвича, пожимает плечами. Неловкость становится почти критической. Иззи не знает как себя вести теперь с парнем. Он вообще уже не помнил, как нормально взаимодействовать с любовниками, тем более случайными, тем более если они ещё и твои коллеги. Они коротко и расплывчато договариваются не рассказывать никому о произошедшем ночью, так что Иззи вздыхает облегчённо. Ладно, по крайней мере его безотвественность не станет причиной для сплетен. Он, наконец, одевается и пытается сбежать из квартиры, но Люциус останавливает его, касаясь плеча. — Ты в порядке? — спрашивает он с тенью беспокойства, — я понимаю, тебя всё это могло шокировать. И ты был, ну, основательно пьян, так что…— он замолкает. Иззи смотрит на него с мягкостью, которую проявляет в обычной жизни крайне редко. Чёрт, Люциус и правда хороший человек. Это было хорошо, в равной степени, как было плохо. Чего парень ожидал от него теперь? Отношений? Периодического секса? Нежности? Свиданий? Чёрт, он был слишком стар для этого дерьма. А Люциус был моложе, сильно моложе. Но он был хорош, даже слишком хорош для самого Иззи. Почему бы не попробовать? Он слишком давно не был ни с кем. В конце концов, если всё пойдёт наперекосяк, у него всегда есть возможность уйти из этой школы. — Всё хорошо, — кивает он, на ходу принимая решение и тянется вверх. Одной рукой обхватив парня за шею, другой чуть придерживаясь за плечо, он касается его губ своими, в намёке на поцелуй. Люциус реагирует почти сразу, отвечая и в конце концов перехватывая инициативу, делая поцелуй глубоким и нежным. — Хорошо, — улыбается Люциус. — Да, — подтверждает Иззи, чувствуя, что всё внутри него переворачивается. И только подъезжая на такси к своему дому, он понимает, что его мысли вертелись лишь около парня и он ни разу не вспомнил об Эдварде. Это пугает его сильнее, чем пробуждение в незнакомой постели, в чужой квартире.