Скомпенсируй

Ладно, этого он и правда не ожидал. Поцелуй стал сюрпризом. Приятным, но не без изюминки. Однозначно радовало то, что Иззи в этот момент не был пьян и точно соображал, что делает, а значит после это нельзя было всё свести на нет, под предлогом опьянения. Не то чтобы Люциус на самом деле собирался требовать что-то от Израэля. Мужчина всё утро вёл себя странно и тихо и смотрел так, словно ему было стыдно за произошедшее, хотя, в общем-то, никто кроме самого Люциуса свидетелем этому не стал. Был ли этот поцелуй благодарностью или чем-то ещё так сразу сказать было невозможно, это следовало обсудить позже, в спокойной обстановке, наедине, никуда не торопясь. Люциус почему-то думал, что Иззи знает, как он ведёт себя под воздействием алкоголя, но оказалось, что тот реально беспокоился, не был ли он настолько агрессивен, что мог поранить Люциуса. Что ж, возможно были прецеденты, это стоило иметь в виду. Он забирает Пита, Джим и Олу из особняка и, мерзко похихикивая, включает музыку в машине, от чего все трое начинают стонать. — Что, интоксикация мучает? — спрашивает он, выключая звук. Они что-то мычат с заднего сидения и Люциус останавливается посреди трассы, чтобы раздать им всем таблетки и воду, что вызывает очередной хор стонов, но на этот раз благодарности. К тому времени, как они доезжают до города, все заметно веселеют и они даже останавливаются возле Старбакс, чтобы залить в себя кофе и по возможности, съесть пару пончиков. — Ты вчера свалил с Иззи что ли, — спрашивают Джим, оклемавшись раньше остальных. — Ага, — кивает Люциус, не уточняя, что отвёз он мужчину не к нему домой, а к себе. Впрочем, Джим не нуждаются в разъяснениях. — Тебе всегда нравились мужчины постарше, — хмыкают они, — Пит, Фэнг, теперь Иззи. Не осуждаю, просто это забавно. — На самом деле, возраст для меня не настолько принципиален. Я просто ищу интересную личность. Почти как сапиосексул и всё такое. Только гомо… Джим смеются. — Надеюсь, Иззи не отгрызёт тебе член, hombrecito. Они смеются и допивают свой кофе, после чего Люциус наконец развозит всех по домам и оставляет машину Пита у его дома, решив прогуляться до своей квартиры пешком. В выходные он погружён в рисование и едва успевает заметить, что нужно поспать перед рабочей неделей. Был неоспоримый плюс в том, чтобы работать именно в художественной школе — занятия там начинались не утром, что имело огромное значение для состояния парня, который считал себя совой. Он зашёл в кофейню, чтобы взять себе немного поднимающей из могилы жидкости максимальной крепости и успел понаблюдать, как Сара, та самая женщина, в которую не на шутку втюрилась Талли, обнимала девушку, явно прощаясь. Он подошёл к стойке, поздоровался с Раэль и снова оглянулся, наблюдая за нежной сценой. — Ну, кажется, они познакомились поближе, — хмыкает он, наблюдая, как Раэль без лишних вопросов делает его «как всегда» кофе. — Тал по ней с ума сходила несколько месяцев. А недавно выяснилось, что Саре порекомендовали Талли как молодого талантливого дизайнера в её команду. Они увиделись и случился бум, — блондинка смеётся, — кстати, твой новый приятель заходил пару дней назад, и взял два стаканчика, один из которых попросил сделать «для Люциуса». У вас явно всё серьёзно. — Что он брал себе? — Флэт-уайт. Сделать? — девушка откровенно ухмыляется, Люциус кивает. Он забирает два стаканчика кофе, расплачивается и кивает знакомой. — Привет Сцилле. И передай Тал, что я жду её звонка. Я обязан знать всю историю целиком. Он выходит из кофейни в приподнятом настроении, думая о том, как Талли сияла, глядя на женщину. На работе было слегка пустынно — у некоторых занятия уже начались. Судя по расписанию, у Израэля тоже. Но нельзя позволять кофе остыть, так что он тихо проскальзывает в аудиторию мужчины. Иззи очень вдохновлённо рассказывает про импрессионистов, листая слайды туда-сюда и объясняя тонкости живописи на конкретных работах. Люциус подходит сбоку, чтобы не напугать и буквально вставляет стаканчик с кофе в руку мужчины. Тот, при этом, даже не останавливает лекцию, лишь мимолётно кивает Люциусу в знак благодарности. Когда обмен любезностями осуществлён, Люциус так же тихо покидает аудиторию, чтобы отправиться на собственное занятие. Сегодня только каллиграфия у двух групп, так что он готовит нужное количество перьев, туши и бумаги, чтобы усадить всех и показать новый шрифт. Этот курс слегка занудноватый, но спокойный, и время идёт в нормальном темпе, пока он не объявляет перерыв, едва заметив Хэндса, стоящего в дверном проёме. Они, не сговариваясь, идут в комнату отдыха, которая оказывается пустой. Люциус слышит позади себя вздох облегчения. Он оборачивается и улыбается коллеге. — Спасибо за кофе, — неловко говорит Хэндс, не зная, куда себя деть. Он не смотрит на Люциуса, его взгляд устремлён куда-то в пол. — Пожалуйста, — кивает парень и двигается к дивану, плюхаясь на него, после чего хлопает по месту рядом с собой, призывая собеседника присоединиться. Иззи медлит, но всё же опускается рядом. — Расскажи, какую хуйню я ещё натворил у Эда? — просит Хэндс тихо. Люциус ухмыляется и пожимает плечами. — Да ничего особенного, на самом деле. Не то чтобы я одобрял реальную дуэль с настоящим оружием, но вы оба в тот момент были трезвыми, так что… — Нет. Когда я уже был пьян. Расскажи то, что я не помню. В какой, блять, момент я оказался в твоей постели. Парень паскудно хихикает от формулировки вопроса. — Часа три ночи, когда я тебя в эту кровать…положил. Лицо Иззи дёргается. Он закрывает лицо ладонью и сгибается, ставя локти на свои колени. — С этим всё понятно, — раздаётся его приглушённый голос, — Я к тому что…я тебя не заставлял ничего делать? Я не…блять…пиздец, — он качает головой, — Я не сделал ничего, что было против твоей воли? Люциус поднимает бровь в вопросительном жесте, но тут же понимает, что мужчина его не видит, а значит считать реакцию не может. Странные вопросы, однако. Может он считает, что приставал к Люциусу в пьяном виде? Или домогался? Разговор порождает больше вопросов, чем ответов. — Расслабься, ладно? — мягко говорит он, — Ты ничего ужасного не сделал. Не знаю, почему ты решил, что мог навредить мне. — Такое не должно происходить в пьяном виде, — почти стонет Иззи. Люциус окончательно теряет нить разговора. Такое? Пьяные рассказы о личной жизни? — Да ладно, с кем не бывает, — тянет парень, хмурясь, — Алкоголь ослабляет контроль и то, что пряталось внутри, все наши желания, мысли, поступки…может быть исполнено в реальности. Сказано или сделано. Это одна из причин, по которой не пью я. Но я не осуждаю. Для некоторых людей это может быть единственным способом отпустить себя. Иззи наконец поднимает голову. — Ага, это первый шаг к алкоголизму, — парирует он, — Ладно. Стало быть, я ничего не натворил на вечеринке, и навредил тебе. Это успокаивает. Ещё один вопрос, который нам нужно обсудить… — Поцелуй? — мурлычет Люциус, улыбаясь. — Я чертовски давно один, — вздыхает Хэндс. И его глаза передают тоску по этому поводу, — Я понятия не имею, как…бля, я слишком стар. Серьёзно. Нахуй тебе старик, годящийся тебе в отцы? — Я напоминаю, что мне тридцать пять, — ухмыляется парень, — и четырнадцать лет разницы на самом деле не настолько большой разрыв в возрасте. Да и даже если бы был большой, плевать. Мы оба давно совершеннолетние, мы сами распоряжаемся своей жизнью. — Я…я бы хотел, — почти шепотом произносит Израэль, — но не представляю себе, почему ты мог бы хотеть того же. Люциус на пробу кладёт ладонь на плечо мужчины и, когда тот не отстраняется, ведёт ей вверх, вплетая пальцы в пряди волос соли с перцем. — Не знаю. Глубокие тёмные глаза, хриплый сексуальный голос, сильные руки, твои волосы… И загадка твоей личности. Для меня это привлекательно. Даже когда ты плюёшься ядом на окружающих, ты интересен. Реакции, поступки, мотивы. Иззи поднимает на него взгляд. — Звучит нихера не романтично, — фыркает он. — Зато честно. — И я это ценю. И прошу, чтобы ты был честен и дальше. При любых обстоятельствах, — просит Израэль. Люциус уверен, что за этими словами скрывается что-то большее. — Моё счастье и моя же беда в том, что я прямолинеен и честен, — он снова поглаживает пряди волос мужчины, — А потому, прямолинейно спрашиваю, какие виды взаимодействия тебе приятны? Интимные, в смысле. — Бля…— Иззи сглатывает, — эээ, любые? Люциус хихикает. Ага, любые. Подвешивание на крюке, фистинг и прочие бдсм-удовольствия. — Поцелуи? Объятия? Прикосновения к каким частям тела? Секс? Оральный? С проникновением или без? — и это он ещё сотую долю всего не перечислил. Но начинать нужно было с малого. Иззи и так молчал и смотрел на него со смесью страха и недоумения. — Нахуй это обсуждать? Да ещё и так…— он не находит слов, — Мы уже трахались, блять, очевидно что всё это приемлемо. — Что? — переспрашивает Люциус. — Что? — рычит Иззи, и это скорее бессилие и смущение, нежели злость. — Израэль…— Люциус первым приходит в себя, и осознание его догоняет и бьёт кувалдой по затылку, — Ты напился, начал рассказывать подробности своей личной жизни, сидя со мной в беседке, и не хотел оставаться в особняке. Я предложил подвезти тебя, но ты заснул в машине, не сказав адреса, и мне пришлось притащить тебя к себе. Я оставил тебя на своей кровати, а сам спал на диване. Это всё, — закачивает он спокойно, наблюдая за реакцией собеседника. Тот демонстрировал непонимание, недоверие и капельку ужаса. Эмоции на его лице сменялись слишком быстро. — Я проснулся без одежды, на развороченных простынях, и подушки были измяты обе. А вещи, не только мои, но и твои тоже, были раскиданы…везде, — продолжает Хэндс гнуть свою линию, будто не слышал парня. — Я снял с тебя только ботинки, чтобы ты не запачкал постель. Но…это всё, — будто извиняясь, улыбается молодой человек. — А как… — Во сне, наверное. Я не заходил в комнату до того момента, как ты не вышел в зал, — он пожимает плечами и убирает руку. Они недопоняли друг друга тогда и дальше, но теперь действия Иззи становятся ещё более непонятными. — Бляяяяять, — тянет Иззи и хрипло смеётся. — Мне нужно вернуться к детям. Я не настаиваю, но…если ты хочешь поцелуи, объятия и так далее, то мои двери открыты для тебя. Израэль смотрит на него индифферентно.