Скомпенсируй

Люциус хотел бы сказать, что после разговора по душам с Израэлем, они пошли в его квартиру и занимались страстным сексом, но всё закончилось куда более…прозаично. Они действительно добрались до квартили парня, но едва только голова Израэля коснулась диванной подушки, мужчина тут же вырубился. Вот тебе и горячие поцелуи… Люц на самом деле скорее посмеивался от этого, нежели грустил. Он обдумывал всё, о чём они говорили днём, а анализ требовал времени. Так что на протяжении почти четырёх часов он совмещал приятное с необходимым, а именно, рисовал очередных фуррей на заказ и сортировал информацию у себя в мыслях. Что он знал? Иззи был травмированным мужчиной средних лет, в чьей голове было гораздо больше тараканов, чем у прошлых партнёров Люца. Однако Израэль был открыт к обсуждению и мог мыслить рационально, так что они вполне могли искать, и, что важно, находить компромисс. Будь то вопрос кто платит в кафе, или планирование совместного отдыха. Несмотря на всё, что говорил Израэль, Люциус всё равно ловил себя на мыслях тревожных, касающихся его собственных выборов и того, как на это повлияет наличие его нового партнёра. Парень уже пообещал себе, давным давно, что никогда больше не станет чьей-то игрушкой, не позволит собой манипулировать. Но всегда проще сказать, чем сделать. И, кроме того, после того раза он больше не влюблялся. До Израэля. Этот мужчина был полной противоположностью всех, с кем он встречался до этого. Он не был «милым» в общепринятом понимании, скорее наоборот. Грубый, извергающий мат через слово, характерной маскулинной внешности, и этой его аккуратной бородкой. Однако это и притягивало. И его интеллект, разумеется. У Люциуса не получалось строить отношения с глупыми людьми, он просто проваливался в бесконечную скуку при общении с ними. Но не с Иззи, никогда с ним. Люциус разворачивается на своём компьютерном кресле, чтобы посмотреть на спящего мужчину. Такое расслабленное выражение нечасто можно было увидеть на его лице, так что парень наслаждался возможностью. По крайней мере, до тех пор, пока Израэль, не открывая глаз, хрипло проговорил: — Я чувствую твой взгляд, между прочим. Говори, что хочешь, или отвернись и не мешай спать. Это заставляет Люциуса рассмеяться и встать с кресла, чтобы переместиться к дивану. Хэндс всё же открывает мутные ото сна глаза и смотрит чуть расфокусировано. — Выспался? — посмеивается Люц, садясь на край дивана. — Будто по мне проехались газонокосилкой, — жалуется мужчина, зевая и пытаясь прикрыть рот ладонью. — Все прелести дневного сна, — парень наклоняется и лишь слегка касается губ мужчины своими, — Ты голоден? Можно заказать пиццу или китайскую еду с доставкой. На поцелуй Израэль отвечает, но при вопросе фыркает. — У тебя нет продуктов, правда? Надо было ко мне поехать, — он потягивается, разминая шею. — Мой дом был ближе, — Люциус пожимает плечами, — И я уже говорил, я не люблю и не умею готовить. Но если ты жаждешь стоять у плиты, то можно заказать и продукты. Или сходить в теско, он в доме напротив. Но, — Люциус ухмыляется, — у меня есть кофе. Я могу сделать тебе лучший флэт в твоей жизни. — Ты настоящий наркоман…– Иззи качает головой. В Теско Люциусу всё-таки приходится сходить, чтобы купить некоторое количество стандартных продуктов, которые указал в списке Иззи. Сверху он покупает кексы, несколько банок газировки, кукурузу, чтобы приготовить попкорн и пару ведёрок мороженного. Иззи критически рассмотрел содержимое бумажных пакетов, а потом украл один из кексов. Они едят завтрак на ужин, просто потому что Люциусу хочется яичницу. Наверное, в теории, он мог бы приготовить её сам, просто у него никогда не получилось бы так же вкусно, как у Иззи. А Люциус по праву считал себя человеком, способным испортить вообще любое блюдо. Иззи лишь мягко подтрунивал над его рассказами о готовке, но не издевался. Люц наслаждался компанией мужчины, чувствуя себя комфортно и счастливо, будто это был не первый их спокойный совместный вечер, а как минимум сотый. Даже с Питом он не ощущал такой лёгкости в общении и действиях, какая была сейчас с Израэлем. И парень поспешил поделиться своими выводами с партнёром. Хэндс на это лишь пожимает плечами. — Это просто вопрос совместимости. Некоторые люди условно «твои», а некоторые нет. И ты понимаешь это по наличию или отсутствию напряжения в общении. Я думал это очевидно. Люциус фыркает. Они доедают и даже загружают посуду в машинку, работая слаженно, как команда. А после Иззи начинает собираться. — Мне нужен душ, чистая одежда и поспать. Не думаю, что четырёх часов было достаточно, — мужчина даже показательно зевает. — Я думал, ты останешься на ночь. Ну, знаешь…— Люциус отчего-то смущается, — Так делают пары. Иззи фыркает и целует его в уголок губ. — Тебе не терпиться потрахаться? — спрашивает он, заигрывая. Его голос мягок, несмотря на грубость самой фразы. — Просто не хочу, чтобы ты уходил, — тихо говорит парень, поражаясь самому себе. — Люц, не разводи сопли, — вздыхает Иззи, — оставь перетрах для другого раза. В конце концов, мне не двадцать, марафона длиною в ночь уже всё равно не будет. Люциус хмыкает. Он и правда не о сексе. Скорее о уюте совместного пребывания и о комфорте, однако было забавно то, что секс был первой вещью, о которой подумал Израэль. Они прощаются коротким, но глубоким поцелуем у двери и Хэндс уходит, оставляя Люциуса в задумчивости. Чем могут обернуться для него отношения с этим мужчиной? Весь вечер и половину ночи он пытается отвлечься на игры, потом снова немного рисует, врубив на фоне какой-то старый ситком. Он вырубается на диване, прямо со стилусом в руке. *** Причина, по которой Люциус отпустил Иззи была до тошноты проста — они оба завтра должны были быть на работе. Несмотря на это, ещё до работы Люциус успел накидать в вотсап Иззи пару-тройку забавных художественных мемов, на половину из которых Иззи не отвечал, а вторую половину комментировал странными эмоджи, будто не понимал, что они все значат и тыкал наугад. Сегодня у него было две группы диджа подряд, а у Иззи всего одна лекция, так что они могли увидеться во время собрания в холле, а затем ещё и после пар Люциуса, если мужчина его немного подождёт. Настроение было спокойным, он даже насвистывал себе под нос какую-то песню группы Take That по пути на работу. И почти не опоздал на собрание. Почти… Холл был полон, все слушали Стида, оглашавшего расписание на ближайшие недели, с учётами всех перестановок, дополнительных занятий и замен. Израэль эффектно подпирал собой стенку, явно карауля вход и с некоторой усталостью и смирением глядя на директора. — Привет, — шепчет Люциус, улыбаясь партнёру. Иззи ему кивает, продолжая пялиться на Боннета и на пустое место рядом с ним. Эдвард сегодня их собрание своим присутствием не почтил. Но так было даже лучше. — А напомни, мы скрываем отношения? — спустя пару минут из скуки спрашивает парень, исключительно ради привлечения внимания. Израэль приподнимает бровь и выдерживает театральную паузу, прежде чем начать говорить своим хриплым сексуальным голосом. — Не скрываем. Но и ебаться на работе не будем, тем более при всей этой ебучей толпе зевак, — скрипит Иззи, — Вообще-то, я был уверен, что уже каждая шавка здесь знает о нас. Но если нет, то ты можешь прямо сейчас поорать об этом, мне не стрёмно. Скорее вопрос в том, не стрёмно ли тебе? — и хотя голос ровный, но тема, которой они коснулись, важная. — А почему мне может быть стрёмно? — докапывается Люциус, щурясь. Иззи не отвечает, невнятно дёргая плечами и снова обращая внимание на их не затыкающегося начальника. Люциус тоже прислоняется к стене, касаясь мужчины плечами и скользит ладонью по его спине и пояснице, прижимая к себе и как бы обнимая. Они стоят так ещё несколько минут, пока Стид, наконец, не заканчивает и не отпускает всех по своим рабочим местам. И только тогда Люциус разворачивается к Иззи, почти прижимая его к стене и закрывая собой и целует, долго и вдумчиво. Иззи деревенеет всего на секунду, но после — отвечает с не меньшим пылом. Их попытку нормально поздороваться прерывает смех Джим, которые натурально угарают за спиной парня. — Ну кто бы мог подумать, что ты в итоге захапаешь себе маленького злого человека. Моё уважение. — Какое, блять, уважение…– шепчет Иззи, стоит только Люциусу прекратить поцелуй. — Джим, Олу, — кивает Люциус, разворачиваясь и не давая договорить, как бы закрывая его своей широкой спиной. Только вот Иззи не нужно, чтобы его кто-то закрывал. Он становится рядом, судя по виду, готовый рвать и метать, но почти сразу к ним подходит до блевоты воодушевлённый Стид, не то чтобы поприветствовать, не то чтобы проверить, в порядке ли Хэндс. Джим и Олу сбегают, хотя судя по лицу Иззи, в будущем они ещё поговорят. А пока… — Иззи, надеюсь ты хорошо отдохнул? — чуть нервно спрашивает Боннет, закусывая губу, — Как погода в Сиэтле? Люциус ждёт очередного потока агрессии от Иззи к Стиду, но тот реагирует удивительно спокойно. Можно даже сказать, почти доброжелательно. — Неплохо. Добираться до Сиэтла — фантастическое дерьмо, но сам город приятный. К тому же, я не часто вижу Клэри, а с Фионой познакомился лично впервые. Боннет расслабляется и улыбается уже куда искренне. — Ох, да, Клэри звонила нам вчера, — кивает он, — Рассказывала, как водила тебя по магазинам. С девочками такое бывает, мы с Альмой раз в месяц ездим в огромный торговый центр, чтобы она могла порадовать себя парой новых вещей, это поднимает ей настроение. Чего только не сделаешь ради улыбки дочери… На губах Иззи на секунду мелькает намёк на улыбку, но мужчина тут же себя одёргивает. — Ага, да…в общем, всё нормально… Стид, — Люциус видит, как Израэлю сложно разговаривать по-человечески с Боннетом, но он высоко ценит усилия. И потом, кажется, это первый раз на его памяти, когда Из зовёт Стида по имени, а не по фамилии или каким-то обидным словом. После той ситуации с Эдом, Иззи будто бы пересмотрел мнение о его партнёре и их взаимоотношениях. Своего рода благословение, насколько это вообще можно было применить к Иззи. Люциус искренне надеялся, что так будет и дальше. Как минимум потому, что Стид был их начальством, но ещё и потому, что он был важным человеком для Эдварда. А значит Иззи нужно научиться ладить с ним при любом раскладе. — Что ж…хорошо, — Стид улыбается им обоим, — тогда, полагаю, удачного рабочего дня. Люциус и Израэль кивают, тут же двигаясь по коридору. — Ты был с ним необычайно мил, — с явным сомнением в голосе комментирует Люциус. — С прискорбием признаю, что Боннет не так уж и плох, — вздыхает Хэндс, останавливаясь около своего кабинета, — в нём есть стержень и я это уважаю. Хотя, он мне не нравится. Люц хихикает и снова наклоняется, чтобы коснуться губ партнёра. Почему он такой тактильный и тем более на работе? Не важно. Иззи отвечал ему. Приподнятое настроение сопровождало его весь рабочий день. Он даже больше обычного шутил с учениками и отпустил всех немного раньше, предвкушая встречу с Израэлем и, возможно, свидание в их кофейне. О чём Люциус забыл, так это о том мероприятии, на которое партнёр позвал его с крайне пространным объяснением. — У нас часа два максимум на то, чтобы собраться, — говорит Иззи хмуро, как только Люц выходит в холл. — Спасибо, милый, мои пары прошли хорошо, а как твоя лекция? — со смешком бормочет Люциус, — Для того, чтобы подобрать себе образ, мне нужно знать, что наденешь ты. Израэль смотрит на него устало и обречённо, а затем кривит губы в жесте неудовольствия, прежде чем ответить: — Чёрный костюм-двойка, чёрная рубашка, без галстука. Люциус едва сдерживается, чтобы не начать изливать на мужчину сто чёрных шуток и ограничивается только кивком. Хэндс, как это часто бывает, на мотоцикле, так что они едут на машине Люциуса, заезжая по очереди в их квартиры. Решено собираться у Люциуса, просто потому что он ещё не решил, что именно наденет. С сомнением рассмотрев чёрный костюм партнёра, он вздыхает и открывает широкие створки шкафа с каким-то совершенно невероятным количеством одежды. — Кто там, говоришь, будет? — бормочет парень себе под нос, перебирая цветастые рубашки. — Эд, Стид, несколько наших конкурентов, разные художники по типу Бэнкси, дизайнеры из «АлдВезер», фотографы, модели. На каждого гостя подразумевается «плюс один» и поверь мне, огромная куча мужиков притащит молоденьких любовниц или любовников. — Ты, очевидно, относишься к их выбору с огромным уважением, — фыркает Люс, вытаскивая, наконец, что так долго искал. Ярко-синий костюм с чёрной рубашкой и двумя цепочками, крепящимися от одной стороны воротника до другой и от лацкана до нагрудного кармана. Они ещё немного порылся в одной из коробок и достал два платка, синий, в цвет его костюма, и чёрный. Стоило только Израэлю переодеться, как Люциус аккуратно сложил платок и пристроил его в нагрудном кармане партнёра. — Выглядишь потрясающе, — улыбается Люц. Иззи фыркает. — Эй, я серьезно. Мы очень органично смотримся. Тебе для угрозы не хватает только той самой тату ласточки на шее. — Я думал о том, чтобы набить такую…ну знаешь, в реальности, — признаётся старший мужчина. — Почему нет, если хочется, — пожимает плечами Люц. Они собираются выходить, но Люциус пользуется привилегией партнёра, подталкивая Израэля к стене и целуя глубоко и властно. Он уже знает, что именно так нравится его мужчине. Прижать к стене, украсть дыхание, целовать, заставляя забыть обо всём и всех. Каким бы агрессивным Иззи не выглядел, в такие моменты он становится податливым, мягким и очень чувствительным. Фантастические изменения. Люц на секунду подумал, что Эдвард Титч, пожелай он чуть раньше, получил бы самого преданного, самого нежного любовника. Но Эду не нужен был Иззи, он ждал своего Стида. Люциус не осуждал — каждому своё в конце концов. А Из теперь с ним и он постарается сделать этого мужчину счастливым. Не заменой Эда, нисколько. Но, будучи самим собой, если этого ещё не произошло, то он обязательно заставит Иззи влюбиться. Израэль доверчиво подставлял шею под поцелуи, прикрыв глаза. Весь его вид вызывал желание раздеть его и повалить на постель, плюнув на все мероприятия, сколь важными они ни были. Тем не менее, они были взрослыми людьми. Обязательства были выше их желаний. Люциус отпускает Иззи, который выдыхает с раздражением от прекратившихся ласк. — Тебе нравится меня дразнить? — слегка ядовито спрашивает он, поправляя рубашку и лацканы пиджака. — Может быть, немного, — смеётся Люциус. Они оба остывают по пути на этот «балл». Иззи даёт короткие инструкции о том, что можно делать, что нужно, а от чего стоит воздержаться. Базовые правила приличия, не более. Люц прекрасно вписывается в это общество как художник, так особенно проблем быть не должно. Кроме того факта, что он сильно старше Иззи. Они не тешат себя надеждами, что люди будут вести себя прилично и не станут сплетничать. Спустя десять минут, скорее всего, все гости уже будут знать горячие новости. Слухи будто по воздуху летают на таких встречах. Иззи по этому поводу только издаёт хриплый, злобный смешок и извергает изо рта несколько крайне матерных выражений. Люциус не понимает, как он себя чувствует по этому поводу. Да, он несколько младше партнёра, но едва ли он похож на того, кто будет искать богатого покровителя, торгуя телом попутно. Впрочем, там едва ли есть хоть один человек, которого он знает. Но он надеялся на новые знакомства. Если, конечно, близость к Хэндсу не сыграет злую шутку, отпугнув людей и от него тоже. Иззи показывает приглашение на входе и они продвигаются внутрь, ступая по роскошным коврам цвета бургунди. Они в галерее, где обычно проходят выставки молодых художников. И Иззи был прав — большая часть людей выглядят…вычурно. И очень разномастно. Их костюмы, хотя и выглядят хорошо, но в сущности слишком скучны, если сравнивать с образами других гостей. Они натыкаются на высокую чернокожую женщину, которая злобно воркует с одним из официантов. На ней какой-то ярко-алый сюртук образца едва ли не восемнадцатого века и красные босоножки на высоченном каблуке. Её волосы будто приклеены к коже — так много лака на них вылито. Она, несмотря на общую яркость, выглядит пугающе. Женщина оценивающе окидывает из с Иззи взглядом и её губы кривятся в короткой, но искренней улыбке. — Какие люди! Иззи, выбрался, наконец, из своей пещеры на свет божий! — грубоватым голосом произносит женщина. — Нужно поговорить кое с кем по поводу контрактов, — отмазывается Хэндс. Он суть разворачивается, глядя на Люциуса. — Люц, это Джеки Мортон, арт-директор одного из наших отделов. Джеки, это Люциус Сприггс, один из преподавателей в школе Боннета, талантливый художник и дизайнер, а так же…мой партнёр. — Молодой, симпатичный любовник, — со знанием дела кивает Джеки, — понимаю, Иззи. Но после она абсолютно теряет интерес к Люциусу и разговаривает только с Израэлем, в основном о делах компании. Они вскользь обсуждают прошлую неделю, когда Хэндс отсутствовал и оказывается, что Эд действительно пытался взять управление компанией в свои руки, но с треском провалился. Удивительно, но Иззи защищает Эда перед коллегой, говоря что-то про подготовку к свадьбе и занятость. Джеки на это фыркает, а после снова отвлекается на симпатичного молодого официанта и спешит отойти от них. В каком-то смысле, Люциусу кажется это забавным. Из оставляет его около шведского стола и отходит поговорить, явно не с добрыми намерениями по отношению к собеседнику, потому что лицо у него в тот момент хмурое. Люц забрасывает в рот несколько канапе и запивает их водой, когда слышит знакомый женский голос за спиной. Он оборачивается, искренне считая, что ему показалось. Что могла бы Талли делать здесь? — Люциус! — девушка улыбается и кидается обниматься тут же. Он обнимает подругу и смотрит за спину, где стоит та самая женщина, на которую Талли пускала слюни несколько месяцев. Сара, кажется? Даже на крайне гомосексуальный вкус Люца, женщина выглядит богично. Атласный красный костюм и пояс со шлейфом, красные туфли на каблуке, потрясающая тиара на распущенных тёмных волосах. У Талли был очень хороший вкус. Она выбрала самую невероятную женщину, которую Люциусу когда-либо доводилось видеть. Сама же Талли была одета в спокойное, тёмно-зелёное платье, с золотым поясом и выглядела просто, но элегантно. Зелёный отлично подходил к её глазам и контрастировал с рыжиной волос. Люциус, как художник, просто не мог не отметить эти факты почти на автомате. — Не ожидал тебя здесь встретить, честно признаётся он. — Как и я, — улыбается Талли, — Сара меня пригласила, — она кивает за спину, а потом, словно что-то вспомнив, тянет люциуса за руку. — Сара, это мой друг Люциус Сприггс, он художник и дизайнер. И ещё учит детей в художественной школе рядом с нашей кофейней. Люц, это Сара Алдер и она…чудесная, — парень едва сдерживается от ухмылки, настолько влюблённо смотрит Талли на женщину, — в общем, мы встречаемся. — Здравствуйте, Люциус, — очень спокойно и величественно кивает Сара. Учитывая возраст, он мог бы обратиться к ней «мэм» или по фамилии, но раз уж партнёрша Талли позволила себе Фамильярность, то, вероятно, он тоже мог. — Приятно познакомиться, Сара, — улыбается он. — Ты здесь с Израэлем? — любопытствует Талли и Люц кивает, тут же чувствуя, как рука партнёра ложится на его талию. — Сара, Талли, — раздаётся хриплый голос Хэндса рядом, — приятно видеть знакомые лица. Уже наткнулись на говноедов? — Трижды, — хмуро подтверждает Сара. Люциус и Талли смотрят друг на друга, расписываясь в непонимании происходящего. Иззи цикает и кивает, снова уходя куда-то, теперь уже без предупреждения. — Наши коллеги, веб-дизайнеры, — объясняет Сара, — ведут себя как ублюдки. У моей компании к ним досудебная претензия, а компания Эда уже на грани суда. Некоторые представители этой компании здесь. Судя по странному лицу Талли, она только делает вид, что понимает. Не то чтобы Люциусу были интересны внутренние разборки, но если это задевает Иззи, ему нужно хотя бы представлять, с чем они имеют дело. Но Израэля нигде не было видно. Люц прошёлся по нескольким залом, однако это ничего не дало, так что в итоге он снова остановился около стола. По мере наполнения помещения народом, Люциус начал видеть и людей, одетых достаточно обыкновенно. Условные смокинги на мужчинах, обычные коктейльные платья на женщинах, спокойные вечерние платья или костюмы с пиджаками и жилетами. Это не было сборищем фриков, как его описывал Иззи. Скорее множество творческих личностей, привыкших к вниманию или имеющих необычный стиль. К нему подходили несколько раз, девушки и парни, в основном его возраста или моложе, интересовались тем кто он и с кем. С кем-то они даже умудрились обменяться контактами и никнеймами в инстаграмме. Было весело, конечно, и он даже чувствовал, что нравится людям, но в голове у него всё равно петляли мысли об Израэле и поделать с ними он ничего не мог.